Как создавать и развивать инфраструктуру искусства?

[Кирилл Сызранский]

Даниил Дондурей: «Министр культуры — предводитель нищих»
Социолог рассказал «МН» о культурной катастрофе в России:

— Чего еще у нас не хватает?
— Многого. Нет масштабного международного сотрудничества — копродукции, а не информационных обменов. Мы даже не начали осознавать себя европейцами. На глазах хиреет восхищавшее некогда мир художественное образование. В руинах массовое воспитание. Мы почти не понимаем языки современного искусства, умеем считывать только простейший миметический слой продуктов массовой культуры по принципу «как в жизни — не так, как в жизни». Авторское кино кажется скучным и депрессивным, актуальные художники — шарлатанами.

За позитивным опытом молодые теперь идут не в учреждения культуры, а в кафе и рестораны. Там друг у друга, а не у художников они узнают, что важно в жизни, как себя вести, но не приобретают способности считывать коды, а значит, и смыслы времени. Его стили, скорости, тайнопись, навыки работы с формой, адекватного мышления. Нельзя даже представить себе на общефедеральном канале неполитизированный разговор, к примеру, о страхах, связанных с потерей близких, о муках творчества или ощущении приближающейся смерти, о том, что делать, если родной ребенок тебя не понимает. Нельзя увидеть — рейтинговая экономика (живущая на успехе «Ментов», «Братанов» и «Воров в законе») это жестко запрещает — трансляцию знаменитой постановки Венской оперы или дискуссию о природе акционизма в contemporary art.


Исходя из нашей сложной поведенческой семиотики, финансовых ресурсов и грандиозной художественной истории, Москву и Питер можно было бы превратить в настоящую Мекку современной европейской культуры. Для этого нужно инициировать эксперименты во всех видах искусства, создать работающий артрынок, отнять у монополистов право на фестивальный менеджмент. Запустить не только круглогодичные фестивальные платформы, но и несметное количество уникальных акций, институтов, просветительских программ.

Стыдно ассоциироваться с мировыми лидерами лишь по величине подросткового суицида, потреблению тяжелых наркотиков, разводам и убийствам на дорогах. Мне кажется, можно создать нечто, схожее с плодотворной атмосферой России начала XX века. Для этого нужно очень серьезно заниматься культурной политикой. К сожалению, наше высшее начальство мечтает создать международный финансовый центр, а вот культурный — нет. Им еще не объяснили, какой из этого можно извлечь патриотический профит. Безусловно, не меньший, чем из чемпионатов мира, поскольку это не разовый, а потенциально вечный проект.

Многое мы так и не проговорили, а значит, не освоили. Накопили гигантское количество неразрешенных вопросов, на которые до сих пор не даны ответы, настроили неосознанных барьеров. Они даже не маркированы как зоны неизвестности — вот итог работы не столько Минкульта, сколько нынешней системы устройства жизни в целом. Не накачаны одрябшие мыслительные мышцы. Не случайно мы не в состоянии осмыслить события декабря–марта. Сложные контексты не считываем, видеть будущее не умеем. Разучились.

Есть всесословный консенсус: культуру воспринимать либо как досуг, отдых, либо как идеологию, пропаганду, либо как нечто священное, связанное исключительно с великими именами и датами, с тем, что не имеет прямого отношения к настоящему. Храм, музей, кафедра… Но не важнейшая часть жизни. Укоренилась простая и всеми одобряемая схема: культура — это в первую очередь преклонение перед прошлым.