Памяти товарища: художник Ирина Шеколян 1960-2001

[usynin2]

Биография:
Шеколян Ирина Гарриевна родилась 21 апреля 1960 г. в г. Великие Луки.
С 1975 по'1979 гг. - студентка художественно -графического отделения Адыгейского педагогического училища им. Х.Андрухаева.
С 1979 по 1982 г. - художник-декоратор Адыгейского драмтеатра им. А.С.Пушкина г. Майкопа.
С 1982 по 1985 гг. - зав. декорационным цехом драмтеатра г. Кемерово.
С 1985 по 2001 г. - художник-сценограф Адыгейского и Русского драмтеатров г. Майкопа.
Принимала участие в выставках в Майкопе, Лабинске и других городах.

[usynin2]

С ПЕЧАЛЬНЫМ ВЗГЛЯДОМ АРЛЕКИНА
Все это ужасно грустно. И обреченные глаза женщины на портрете... И сама выставка ее работ через четыре года после смерти... И то, что так непростительно рано оборвалась ее жизнь... Пожалуй, Ирина сама расплакалась бы на открытии, как сделала это ее подруга, однокурсница по худграфу и коллега по театру, инициатор нынешней выставки Галина Буракова. Грустно от того, что картины, эскизы спектаклей, театральных костюмов, стихи остались, а их автора — Ирины Шеколян — уже нет...
Смешение публики в одном из выставочных залов Национального музея не совсем обычное. Конечно, художники и люди театра не чужды друг друга — все-таки творческая элита. Но и к столь тесному общению их подвиг, без сомнения, особый повод. Сценограф — про¬фессия пограничная и в то же время тесно роднящая мастеров кисти и лицедеев.
Ирина выбрала ее не случайно. В 13 лет она впервые попала в театр: это был мамин подарок ко дню рождения. И по¬любила его с первого взгляда. Ира стала рисовать театр. Так, как она его видела, как представляла.
Потом был худграф майкопского педучилища, потом кулисы. Она еще только грунтовала холсты, а молодой, талантливый Касей Хачегогу уже предложил ей делать сценографию к своим режиссерским работам. Неопытная и нерешительная Ирина испуганно отнекивалась, но эскизы потихоньку делала. Первый «блин» не оказался «комом», а похвалы окрыляли.
Веселым она была человеком или все-таки грустным — выступающие на открытии выставки во мнениях разошлись. Согласились в одном — трудолюбие и работоспособность у Иры были потрясающими. Руки всегда в красках и масле, а голова полна идей. Ей достаточно было самого скромного уголка в самом шумном помещении — и она могла работать.
— Как у тебя это получается? — удивлялись актеры.
— А вы мне не мешаете...
Даже напротив, говорят, ей трудно было работать в одиночестве. И это озадачивает, ведь от ее картин веет именно одиночеством, какой-то отрешенностью, трагизмом и глубиной. Глубиной человека, осознающего несовершенство мира, не соглашающегося с ним и, по всей видимости, не имеющего сил противостоять этому.
— Она никогда не умела постоять за себя, — рассказывает Галина Буракова, — «стукнуть по столу кулаком» или что-то в этом роде. Но и жить без театра не могла. Здесь было ее единственное лекарство — она с головой уходила в работу, и тут не было границ ее фантазии.
Касей Хачегогу высказал даже такое мнение, что если бы Ирина Шеколян не ушла уз жизни так рано — всего в 41 год, сегодня ее наверняка знала бы уже вся Россия. Рассказывают, что когда заезжий московский режиссер Вадим Демин впервые увидел ее работы, то оценил без каких-либо оговорок:
— На столичном уровне сделано.
Но ей не суждено было стать звездой. Она умерла от болезни. И далеко не все ее работы дождались своего «выставочного часа». Их покупали, они терялись, их даже крали...
— Ничего, — оптимистично заявляла в свое время Ирина, — зато память обо мне у людей останется.
Память действительно осталась самая добрая.
— При всем том, что Ирина, несомнен¬но, оказывала сильное влияние на тех, с кем рядом находилась, вспоминает Аслан Безруков, — она никогда никому не мешала и даже была как-то незаметна.
Вероятно, потому (если только можно оценить художника по его полотнам), что пребывала где-то в ином измерении. Глубина ее работ несомненна. Она не только в зрительных образах, но и в поэтических. Ведь Ирина Шеколян, помимо кисти, пре¬красно владела и слогом. Ее стихи под стать ее грустным клоунам и большеглазым иконописным ликам — в них тот же поиск ускользающей истины, ее одной, способной облегчить неутихающую душевную боль...
Сегодня друзья Ирины лелеют мечту издать отдельным сборником лучшее из ее поэтического наследия.
«Бегущая по волнам», «летящая на свет» — у тех, кто знал Ирину Шеколян близко, она рождала не только наклонность к литературным сравнениям:
— Было видно, что чувства ее обострены, что в вечном поиске, терзаниях она изнашивает себя... Такие люди скоро уходят.
А вот то, что остается после них, — их творческое наследие, — как правило, живет долго и притягивает людей. Такой вот печальный парадокс.
Наталья НИКОЛАЕВА.

[usynin2]

ТЕАТРУ

Такой безнадежной и скорбной любовью
Тебя, мой непреданный рай я люблю
Что Бог только знает, как у изголовья
Ты плачешь на грешную душу мою.

Тебя мой единственный друг, не оставлю,
Ты стыд мой, и радость, и счастье, и боль.
И пусть мне дорогу усыпят цветами,
Иль битым стеклом, но я буду с тобой.


Красок нет - пишу стихи.
Изгоняю я грехи
С проклятой души моей
Ей, записанной, светлей.

Насколько тень моя красивее меня!
Изящнее, и выше, и стройнее
Самодовольная, движенье обретя,
Она ползет и думает, что змею
воздушному
Она теперь родня.
Она совсем забыла про меня
Лишь потому, что ползать не умею!


Такая серость и тоска!
И вдруг незримая рука
Всего в полдюйме от волос
Погладит боль, и ты всерьез
Поверишь в то, что Ангел здесь,
И ты, убитый, вновь воскрес.