Замок Петрова-Водкина на аукционе 4 октября

[Лотта]

Акварель Кузьмы Петрова-Водкина 1924 года с дарственной надписью его жены представлена на аукционе 4 октября.
Рассказ о лоте «Замок Петрова-Водкина для monsieur Dimant»
читайте на нашем сайте
«Ах! Франция! Нет в мире лучше края!» – этот урок с грибоедовских времен затвердило не одно поколение подданных Российской империи. А уж для художников – просто рай.
Туда-то и отправился апреле 1906 года выпускник Московского училища живописи, ваяния и зодчества Кузьма Петров-Водкин. Впечатляться поисками нового и – по его выражению - «двинуть себя глубже» по живописи.
Стоит признать – без всякой иронии – Франция дважды в его личной жизни сыграла не последнюю роль.

Не пленившись ее столицей - «Неизвестно почему — настроение в большинстве случаев неважное. Париж совершенно не забавляет — ни своей огромностью, ни движением», - художник нашел пристанище неподалеку, в городке Фонтене-о-Роз, в пансионе, расположенном в саду, увитом розами. Но не вид с возвышенности и не сад мадам Жозефины Йованович вызвали прилив вдохновения. Юная дочь хозяйки Мария покорила художника. Он попросил разрешения написать ее портрет, а затем – предложил руку и сердце.
Согласие было получено, и в Петербург Петров-Водкин вернулся
с женой и работами, составившими его первую персональную выставку.
В редакции журнала «Аполлон», где она проходила, была представлена и написанная уже по возращении картина «Сон». Обнаженные фигуры спящего юноши и двух дев, одна из которых напоминала жену художника, вызвали форменный скандал. На Петрова-Водкина гневно обрушился Илья Репин, а на защиту встали Александр Бенуа и Лев Бакст. В результате, как и полагается, художник проснулся знаменитым.
Вторая поездка во Францию состоялась в 1924 году как командировка от Наркомпроса с официальной задачей «ознакомления с взаимоотношениями изобразительного искусства с индустриальной промышленностью». Петров-Водкин - уже профессора Академии художеств - отправили официально с женой, которой нуждалась в лечении за границей после тяжелых родов, и дочерью.
Отъезд во Францию к томву же оказался спасительным выходом из сложной личной ситуации. В 1921 году Мар'а – как ее называл муж – познакомилась на вокальных курсах с пианисткой-аккомпаниатором. Они подружились, и вскоре Наталия Кальвайц переехала жить в трехкомнатную квартиру Петровых-Водкиных. Заняла одну из комнат, а в качестве оплаты стала обучать Марию игре на фортепиано. В доме воцарилась, как писал Петров-Водкин в автобиографическом рассказе "История одного рождения", "веселая, полная романтизма, ребячески беззаботная к завтрашнему дню жизнь". Его жена - после шестнадцати лет напрасных надежд - наконец-то забеременела. Художник, мечтавший о ребенке, был счастлив. Однако через полгода выяснилось, что беременна и Наталия. Так на свет появились две дочери Петрова-Водкина - Елена и Мария. По его замечанию, «квартира обратилась в форменный детский дом».
Тогда-то и возникла спасительная командировка во Францию. В Наталия – полька по национальности – отправилась с дочерью в Польшу, поставив прочерк в графе «отец».

Во Франции Петров-Водкин много работал, писал пейзажи, и на одном из них запечатлел замок в местечке Bagnoles-de-l'Orne, где проходила лечение его жена.
Стоит заметить, что Мария Федоровна крайне серьезно относилась к сохранению работ мужа. Ее стараниями вернулись на родину «Купание красного коня», на долгие годы застрявшего в Европе во время первой мировой, и десяток других картин. Вот и графика, появившаяся за время их последнего французского вояжа, благополучно прибыла к брегам Невы, получив окончательную прописку на Каменноостровском преспекте, 14.
То был знаменитый дом Жилищно-строительного кооператива товарищества работников искусств. Здание возводилось как коммуна, на последнем, шестом этаже располагалась столовая-куб с выходом на террасу-солярий, а на противоположной стороне, с видом на проспект, - полукруглая мастерская художника Петрова-Водкина. В этом же доме, в квартире № 20, он и прожил с женой и дочерью свои последние годы. Перед смертью в 1939-м он просил Мару позаботиться о сохранности работ.
Она не только выполнила его просьбу, но и написала - по-французски — мемуары «Мой великий русский муж». Ее русский «хромал» до конца жизни.
На французском же языке Мария Федоровна Петрова-Водкина оставила в 1948 году дарственную надпись под акварелью своего мужа «Замок» и подарила ее своему соседу по подъезду. Им был молодой, талантливый и очень обаятельный режиссер Ленинградского ТЮЗа Семен Димант.

Что можно добавить?
Вдова художника продолжала жить в квартире 20 до конца своих дней в 1960-м, сохраняя все годы теплые отношения с соседом из двенадцатой квартиры monsieur Dimant'ом.
Спустя год после ее кончины Диманты переехали в другой дом.

Акварель Петрова-Водкина с видом на замок в Баньоле будет представлена на аукционе в «Антиквариуме» 4 октября.