Наш проект "Духовная брань" многих возмутил тем, что он очень правдивый. Он показал, какая черная пелена накрыла нашу страну. Проект, конечно, многослойный, и ясно, что он был инициирован ситуацией с Pussy Riot. Панк-молебен был на территории православного храма - какие-то люди могли почувствовать себя обиженными, оскорбленными. Это понятно, хотя я не считаю, что они кого-то оскорбили. Церковь пришла на нашу территорию, на территорию светского общества. Они первыми начали и должны были понимать: как аукнется, так и откликнется. Вот и откликнулось. Но они первыми начали раздирать нежную, розовую зарождающуюся материю нашего общества своим черным ретроградским мракобесным фаллосом. Конечно, обществу больно, особенно думающим людям. И произошло то, что произошло.
Скорее всего, выступление Pussy Riot кто-то использовал. Обвинение упирало на то, то девочки спели на территории православного храма. Но Гельман в Краснодаре и Красноярске не на территории храма открывал выставку. И вчера мы открывали не на территории храма, а в центре современного искусства. Это территория светского государства, территория эксперимента. Зачем же ходить туда, где что-то может оскорбить ваши чувства? Не приходите! Зачем вы приходите оскорбиться? Зачем батюшке идти со своей матушкой в свингерский клуб, а потом жаловаться? Мы пришли не в храм, не в штаб казачьего войска!
Вчера я впервые с удивлением узнал, что Москва - это казачья станица. Так и вижу это немытое быдло из книг и фильмов - "пойдем погуляем по Шляхетии или Туретчине". Это значит - насиловать, уничтожать, грабить, вырывать из ушей золотые серьги. Сейчас это быдло пришло к нам. Кто-то дал ему прийти, кому-то это нужно, кто-то пытается разорвать наше общество, уничтожить нашу Российскую Федерацию, в которую входят 21 республика-государство согласно Конституции. И, конечно, это наступление на права человека, свободу вероисповедания, свободу совести. Тысячелетия мир завоевывал эту свободу, мы вот-вот подходили к этому - и сейчас все откатывается назад.
Пора всем здоровым силам собраться и провести конференцию - что происходит? События с Гельманом на Кубани и в Сибири, попытка запретить оперу в Большом театре и эротическую выставку Пикассо - все это показывает, что панк-молебен Pussy Riot был использован как причина. Кто это раздул?
В заключение хочу поблагодарить казаков и "православных активистов" за то, что они сделали веховым наш проект с Евгенией Мальцевой. Он останется на ближайшую пару сотен лет в истории России, его уже не вырвешь из современного искусства начала XXI века. Как "Россия для всех" с Дмитрием Гутовым был ответом на "Россия для русских", так сегодня "Духовная брань" - это ответ черной сутане, которая опускается на нас, как бухенвальдская колючая проволока.
Интересно как сам В. Бондаренко обьясняет что эти картины - иконы.
Мне представляется, что Виктор Александрович Бондаренко, создавший, по оценке экспертов, лучшее в России частное собрание русской православной иконы, включающее все периоды её развития, лучше многих знает, что такое "икона", "канон" и "иконография".
Его коллекцию, кстати, отличает высочайший уровень собирания, содержания и экспонирования.
В неё вошло около 500 икон, многие из которых были буквально спасены благодаря труду квалифицированных реставраторов. Среди шедевров представленных в собрании – единственный подписной датированный образ Гурия Никитина, произведения кисти Кирилла Уланова, Иосифа Чирикова, Алексея Тюлина, Василия Гурьянова, Михаила Дикарева, Григория Журавлева и многие другие памятники русской иконописи, многие из которых являются уникальными.
Более того, он свою коллекцию показал на выставках «…И по плодам узнается древо» (2003) и «Иконопись эпохи династии Романовых» (2008-2009) в Третьяковской галерее и на выставках частных иконных собраний в Центральном музее древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублева (в 2005 и 2007 годах).
А в 2010-м, в год 60-летия В.А. Бондаренко, Центральный музей древнерусской культуры и искусства им. Андрея Рублева представляет выставку «Всё остаётся людям: Русская иконопись XVI-XX веков из собрания Виктора Бондаренко», экспозиция которой включала более 120-ти отреставрированных икон, не показывавшихся ранее широкой публике; был выпущен альбом с подробными аннотациями (автор-составитель Н.И. Комашко).
Последний раз редактировалось Кирилл Сызранский; 22.09.2012 в 12:08.
Ужом вертится товарищчь. противореча сам себе в одном утверждении.
Это оценка участника дискуссии, а по существу вопроса есть что сказать?
И если есть что сказать может быть и эти вопросы прокоментируете:
Цитата:
В одну и ту же историческую эпоху можно видеть икону с опушью и без нее. С опушью только на верхней и нижней сторонах. И с опушью на всех сторонах по периметру. Нимбы встречаются с самыми разными обводками. По-разному понимался иконописцами и ковчег: некоторые писали средник житийных икон в ковчеге, другие - там ковчега не делали, третьи - вообще обходились без каких бы то ни было углублений в иконной доске (особенно в новое время). Византийские живописцы, например, "пяточек" на горках не изображали, а в русских иконах горки без "пяточек" - большая редкость.
Естественно возникает вопрос: почему в одинаковых условиях один иконописец поступает так, а другой - иначе? Если обратиться к работам о каноне А. Ф. Лосева[1] и особенно Л. А. Успенского[2], то становится совершенно очевидным, что приведенные примеры не имеют ничего общего с каноном. Канон - критерий литургичности образа; он "есть известный принцип, позволяющий судить, является ли данный образ иконой или нет. Он устанавливает соответствие иконы Священному Писанию и определяет, в чем заключается это соответствие"[3].
Перечисленные нами примеры стоят особняком от канона. Если в качестве возможного допустить, что они относятся именно к канону, то тогда надо считать довольно большую часть древнерусской живописи не каноничной или, по крайней мере, признать ее существование на правах частного мнения иконописцев.
До сих пор, слава Богу, этого не сделали.
И не сделали совершенно правильно.
А что делать с живописью византийской? "Пяточек" там ведь нет. Она вся не канонична? Или не канонична - русская?
Мое замечание касалось только противоречия в комментарии другого форумчанина.
Очевидно, что канон есть, как есть и правила русского языка, например. Но не все им следуют. В некоторых случаях это дает положительные результаты, в некоторых - отрицательные, но тем не менее ни первое ни второе факта наличие правил не отменяет.
Т.е. "канон есть". Кто это отрицает - либо глупец, либо лжец. Смешно, да. Просто фигура речи. Просто неполживая рукопожатая риторика.
Далее.
По поводу самого канона. Как я понял есть непонимание (пардон) по поводу канона.
Для меня существенно то, что выделил жирным шрифтом
Цитата:
Иконописный канон – совокупность правил и норм, регламентирующих написание икон, в своей основе содержит концепцию образа и символа. Церковный иконописный канон фиксировал и закреплял те особенности иконографических изображений, которые отделяли божественный, горний мир от мира земного.
........
Давайте рассмотрим разницу в назначении картины и иконы, а также средства, с помощью которых это воплощается. Иконный образ, непосредственно обращен к молящемуся человеку, призван обратить взгляд человека на мир «горний», в отличие от античной или ренессансной живописи, отличительной чертой которой является интерес, направленный на самого человека и его деятельность. Икона – разговор человека с Богом, а картина – разговор человека с художником. Картина находится в области душевно – эмоциольнального восприятия, она вызывает чувственность. А икона находится в духовно - нравственной области. Решая разные задачи, они, соответственно, имеют разные законы написания.
Это оценка участника дискуссии, а по существу вопроса есть что сказать?
Участникам дискуссии я советую читать чужие сообщения внимательно, видеть слова взятые в кавычки, а главное, понимать, почему эти кавычки там стоят. Это, возможно, кому-то поможет не видеть "противоречия в комментарии другого форумчанина", т. б. когда оных там просто нет.
А для знатоков "правил русского языка" я советую полюбопытствовать как писалось слово "бессонница" ещё сто лет назад и почему, например, в дореволюционных изданиях Мандельштама мы видим "Безсонница. Гомеръ. Тугия паруса..."
Последний раз редактировалось Кирилл Сызранский; 22.09.2012 в 15:02.
Участникам дискуссии я советую читать чужие сообщения внимательно, видеть слова взятые в кавычки, а главное, понимать, почему эти кавычки там стоят. Это, возможно, кому-то поможет не видеть "противоречия в комментарии другого форумчанина", т. б. когда оных там просто нет.
И если есть что сказать может быть и эти вопросы прокоментируете:
Цитата:
В одну и ту же историческую эпоху можно видеть икону с опушью и без нее. С опушью только на верхней и нижней сторонах. И с опушью на всех сторонах по периметру. Нимбы встречаются с самыми разными обводками. По-разному понимался иконописцами и ковчег: некоторые писали средник житийных икон в ковчеге, другие - там ковчега не делали, третьи - вообще обходились без каких бы то ни было углублений в иконной доске (особенно в новое время). Византийские живописцы, например, "пяточек" на горках не изображали, а в русских иконах горки без "пяточек" - большая редкость....
Это полемика ради полемики? Или действительно, актуальное искусство настолько "опуссилось", что человеческое восприятие и обсуждение любых, даже не политических вопросов, становится не возможным.
Ну не имеет канон никакого отношения к "опуши" (что бы это ни значило) как и к трактовке (художественному видению) каждого конкретного художника образов Христа и иже с ним.
Меня, например, в сообщении КС больше покоробило его утверждение, что Нестеров, Васнецов и Рерих "писали иконы без оглядки на какой-то там канон"...
А вот например Ге (19век) или Шагал(20век) писали свои религиозные циклы... (Гончарову с ее Апостолами я уже упоминала) Им то почему не пришло в голову объявить свои произведения иконами? Что, "рыночная конъюнктура" не та была или не нашлось "новатора-пиаршика"? Или все-таки большие художники всегда понимали, когда они пишут икону, а когда - свое видение религиозных сюжетов.
П.С. Ну давайте я погуглю и вывешу здесь основные вопросы, которые регулируются иконописным каноном. Или сами справитесь?
Или Вы тоже считаете, что иконописного канона нет и быть не может?
Последний раз редактировалось Маруся; 22.09.2012 в 15:42.
Эти 4 пользователя(ей) сказали Спасибо Маруся за это полезное сообщение:
Выставка «Духовная брань» на «Винзаводе» удалась: вызвала громкий скандал, активно обсуждается в СМИ, растёт список зарубежных галерей, желающих видеть ее у себя. И так далее. Для любого деятеля современного искусства это и есть успех. Но не для Бондаренко-Багдасарова-Мальцевой. Потому все трое уходят корнями в искусство традиционное. Знаменитый собиратель и ценитель русских икон, выдающийся религиовед-культурог и молодой живописец-реалист с безупречной школой – триада исключающая насмешку, постмодернисткую игру со смыслами и символами, ставку на эпатаж. Всё трое – очень серьёзные люди. Четвертый крайне серьёзный человек – клирик РПЦ МП иеромонах Иларион (в миру Роман Зайцев), освятивший три работы, представленные на выставке, в полном соответствии с православными канонами.
Техника, в которой написаны иконы «Духовной брани» вполне традиционна. Знаменитые «золотые ворота» - главное сокровище Суздальского кремля – тоже «золото на чёрном».
Cредневековый русский мастер ничего не знал о фотографии.
Слово «негатив» ему ни о чём не говорило. И о существовании туринской плащаницы он не подозревал. А с вами мы видели. Мы знаем. Кроме того, мы знаем, что негативное изображение на туринской плащанице 7 октября 1997 года патриарх Алексий II освятил как Нерукотворный Образ Спасителя. 14-летняя Евгения Мальцева тогда заканчивала Детскую художественную школу №12 в городе Ижевске (Удмуртия). 15 лет спустя она стала первым художником, понявшим и принявшим дерзновение усопшего предстоятеля…
«Балаклавы» в ее иконах появились сами собой. На самом деле, мы все ходим в черных балаклавах. Чтобы в этом убедиться найдите любую оцифрованную черно-белую фотографию, снятую при хорошем освящении в анфас, откройте ее в «Фотошопе» и сделайте негатив. Именно этот эффект обыгрывался в ранних версиях икон Евгении Мальцевой. Они сохранились в каталоге выставки и на цифровых носителях. На досках этих изображений уже нет. Они изменились. И продолжают меняться.
Это не было запланировано заранее. Просто Евгения Мальцева относится к тому типу художников, который намертво прирастает к своим работам. Художник их бесконечно переписывает, переписывает и переписывает, потому что не может cмириться с несовершенством своего творения. Творец (с большой буквы) может - Он любит нас такими, какие мы есть. Творец (с маленькой буквы) – не может. Не должен мочь. Он отрывается от творения насильно, «с мясом». И больше не хочет на него смотреть - как на ненавистного ребенка, не оправдавшего надежд.
Евгении Мальцевой повезло. Рядом с ней оказались не хирург с анестезиологом, а Виктор Бондаренко и Роман Багдасаров – мудрые тонкие люди, способные разглядеть в немощи силу. И потому разрыва не произошло…
«Духовная брань» - не совсем выставка. Выставка – это статика (даже если экспонаты интерактивны и подвижны). Тем более, выставка икон! «Духовная брань» - динамика, процесс. Причем запущен он был задолго до открытия – когда рука художника впервые потянулась к иконам, которые уже считались законченными. И они стали меняться.
То, что зрители увидели на официальном открытии выставки – лишь «поляроидный» снимок процесса. Сам по себе снимок не особенно интересен. Снимок – лишь точка на луче, направленном если не в бесконечность, то в неопределённость. Вы знаете, когда художница оборвёт пуповину и оставит иконы на произвол судьбы? Думаю, она сама этого не знает. А значит, «Духовная брань» идёт. Куда?
Мне повезло больше, чем другим. Я видел иконы за два дня до выставки, и они отпечатались в моём сознании как еще один – промежуточный – «поляроидный» снимок. Третий. У остальных посетителей выставки есть только два – каталог в руках и работы на стенах. И только у автора их бесконечное множество, слипшееся в видеоряд.
Итак, куда двигается Ветхозаветная Троица?
На старте (см. каталог) это было талантливое прочтение рублёвского шедевра. Не больше, но и не меньше.
Читать дальше...
Цитата:
Когда от него остались «рожки да ножки» художница сетовала: «Ах! Почему я не могу нажать на Ctrl+Z?!» Чувства ее понятны. Послушная внутреннему голосу она уничтожила почти всю красоту, которая гарантировала ей восторги ценителей живописи и заслуженное признание. Помню свое потрясение, когда вместо светоносного чуда увидел почти черную доску с тремя «лампочками» - еле различимыми ликами в нимбах. Казалось, свет их с трудом пробивается сквозь толщу тёмной воды. Или нефти. Рублёвская композиция еще читалась. Но едва-едва. Как намёк.
Чтобы понять эту роковую перемену мне пришлось убить в себе пошлого эстета и вспомнить о том, что икона – не картина. У иконы совершенно другая задача – "образ, отсылающий к Первообразу". Троичная икона отсылает к соответствующему православному догмату. От этой «печки» и надо плясать.
Начнём с Андрея Рублёва. Его Троица – революция, переворот, взрыв мозга. Почему? Потому что он, взяв вполне рутинный сюжет и превратил его в «богословие в красках». Как Андрей этого добился? В первую очередь, УБРАВ ЛИШНЕЕ.
Ветхозаветную Троицу писали и до, и после него. Сюжет этот принято называть "Гостепреимство Авраама". Это чрезвычайно загруженная предметами и персонажами икона. Авраам, Сара, яства на столе, слуга режет тельца. Чего там только не увидишь! Стандартная Ветхозаветная Троица – это книжная иллюстрация, в которую изографы старались запихнуть побольше библейской информации. А русский гений пришел в нее, как Спаситель во Храм, разбросал птичьи клетки и столы менял опрокинул.
Рублёвская Троица – ни одного раза не иллюстрация к еврейской священной истории! Андрей высказал несказанное. Минеральными красками и беличьими кистями написал неописуемое – ТРОИЧНЫЙ ДОГМАТ. Чтобы это чудо стало возможным, на доске должны были остаться только символы, необходимые для богословствования. Ничего лишнего…
Не буду разбирать рублёвский шедевр по косточкам (это уже делалось много-много раз). Вернёмся лучше к Евгении Мальцевой.
Начинала она как восторженная почитательница и подражательница Андрея. Эпигон. Подошла к своему кумиру с нежностью и трепетом. А он отпихнул ее ногой, обругал последними словами и выгнал вон. И поняла тогда Евгения Мальцева, что по-настоящему подражать Андрею – значит, убить Андрея. Чтобы жил в тебе не Андрей, но сама Святая Троица. Как жила она в нем, когда он выжигал напалмом, "вертеп разбойников", устроенный в ангельском сюжете византийскими богомазами. Или ты богословствуешь в красках, или тупо копируешь, обыгрываешь, варьируешь чужой «креатив». Третьего не дано. Евгения Мальцева поняла свою ошибку. И выжгла напалмом то, чем богословствовал Андрей. Остался лёгкий намёк на рублёвскую композицию. Впрочем, когда выставка открылась, не осталось и его - только черная доска и три кольца из сусального золота. Как кошачьи глаза…
Как Евгения Мальцева дошла до жизни такой? Поставьте себя на ее место. Перед вами громадная раззолочённая доска. Она светится, бликует, радует глаз. Она прекрасна сама по себе. Нарисуй на ней солнышко, травку, домик, завиток из трубы – уже круто! А если ты талантливый живописец, если твои руки знают, как обуздать и заставить работать на себя эту светоносность - вообще, шоколадно!
Вот так – с рублёвской Троицей в голове, с кистями в руке – Евгения Мальцева ввязалась в это рискованное предприятие. И на первых порах вечер был вполне томным. Отличная работа! Дата выставки назначена. Каталог напечатан. «Профессиональные обиженные», расчесали ногтями с траурной каймой гнойные гондурасы своих поганых «чувств» - а значит, скандал (манна небесная для современного художника!) гарантирован. «Что еще нужно человеку, чтобы встретить старость?», как говорил Абдула. И весь этот вагон удовольствий художница пустила под откос. Сама. Потому что унылому триумфу живописца предпочла страшное счастье быть богословом.
Последняя версия Троицы – вернее, крайняя (когда Евгения остановится – неизвестно) – озадачивает, обескураживает, ставит в тупик. Как квадрат Малевича. Из ступора выводит знание о пути, которым шел автор. Это путь Андрея – сурового редактора, недрогнувшей рукой отсекавшего лишнее. Итог: богословие в красках и портрет эпохи.
Если грядущие поколения утратят все источники о временах преподобного Сергия, его учеников и последователей, если исчезнут все артефакты той эпохи и останется только одна потрёпанная открытка с репродукцией рублёвской Троицы, наши потомки будут знать о высоком русском средневековье всё.
Троица Евгении Мальцевой описывает Россию начала XXI века с той же бритвенной точностью. В первую очередь, это залитый вонючей нефтяной жижей свет. И погребенная под ней красота, культура, вера, творчество, традиция, гармония – короче, все нерентабильное.
В промежуточной версии троичный свет отчаянно пробивался изнутри, давая надежду. Автор нас и ее лишил, поставив страшный диагноз: больной безнадёжен. Россия – хоспис. Иммунная система подорвана окончательно. Настроение бодрое – идём ко дну.
Светильник для тела есть око.
Итак, если око твое будет чисто, то всё тело твое будет светло;
если же око твое будет худо, то всё тело твое будет темно.
Итак, если свет, который в тебе, тьма, то какова же тьма?
На негативном изображении самые светлые пятна – глаза. На Богородичной и Спасовой иконах Евгении Мальцевой они не просто светлы, а светоносны. Кажется, что через них, как сквозь прорехи в крыше, на зрителя выплескивается всё солнечное золото, щедро разлитое по левкасу.
Доска же Ветхозаветной Троицы надёжно замурована. Никаких прорех.
Сусальное золото нклеено поверх красочного слоя. Грубо. За версту видно, что аппликация. Потому что око России XXI века – темнее, чем у негра толстый кишечник. Светлоокие современники Сергия Радонежского были достойны рублёвского многоцветья и совершенства линий. А чего достойны очи-черные/очи-страстные современников Путина и Гундяева? Евгения Мальцева ответила на этот вопрос суицидом – закатала в асфальт красоту, которую сама же создала.
«Давай, иди, гуляй, досвиданья!» - машет рукой Мальцева-художник. И затролленный ею кареглазый современник чувствует себя идиотом. Чтобы выйти из ступора нужно поверить в чудо – в то, что эта хрупкая девушка из Удмуртии – не художница, а «богослов в красках». Более того, как богослов она круче Андрея.
Трудно поверить, правда? Я сам поверил в это несколько часов назад, и еще не свыкся с этой мыслью. Завтра может быть свыкнусь - найду подходящие слова, отточу формулировки. А пока могу предложить только эти...
Православной догматике присуща сдержанность. Богословие наше преимущественно апофатическое – то есть, мы более-менее уверенно говорим о том, чем Бог не является. И удивляемся наглости католиков и «разных прочих шведов», которые на голубом глазу описывают Его так, будто вместе в бане парились.
Православный догмат о Троице, несмотря на кажущуюся описательность, тоже глубоко апофатичен. В нем постулируется три вещи:
1. Говоря о Творце (Отце), о Логосе (Сыне) и Утешителе (Святом Духе), мы во всех трех случаях говорим о Боге.
2. Все три перечисленных имени – не синонимы. Между ними есть разница. Наше знание о Боге ограничивается знанием о наличии этой разницы. Больше мы о Боге не знаем ничего.
3. Чтобы обозначить эту разницу мы вынуждены использовать заведомо неподходящие слова. Мы говорим: Сын от Отца рождается, Святой Дух от Отца исходит. Сам Отец ни от кого не рождается и ни от кого не исходит. Оба термина – «рождение» и «исхождение» - не могут быть разъяснены. Их единственная функция – указать на наличие разницы.
Троица Андрея Рублёва для своего времени предельно апофатична. Что видим на иконе? Ангелы в гостях у Авраама? Превечный совет? Ху из ху за столом? А в ответ тишина. Понимай, как знаешь. Готовые ответы – у римского папы. У православных – самообслуживание.
Но в наш век рублёвский шедевр уже не работает – не богословствует. Слишком красиво. Слишком антропоморфно. Нет у его красочной проповеди адресата. Кому это интересно? Разве что гостям столицы, которых, как Моисей евреев, таскает за собой третьяковский экскурсовод...
Троица Евгении Мальцевой (на момент открытия выставки) – это кольца (или кошачьи глаза). Мы можем уверено сказать, что их три. Что у них одинаковый диаметр и разные прорези. Материал – сусальное золото. Ослепительное, нестерпимое, безжалостное. Доска - тоже когда-то золотая, потом талантливо расписанная и, в итоге, залитая краской цвета нефти (сорт Urals) - отшатывается от божественной аппликации, как жертва от рук палача. Отделяется от нее, пятится, влипает в стену. В итоге, блестящий перевод троичного догмата на язык современного искусства, зависает в воздухе, озадачивая своей неуместностью. Но всё становится на свои места, когда понимаешь: икона не столько про Троицу, сколько про богооставленность.
Золотые сферы находятся на прежнем месте - Бог не меняется. Меняется мир, меняется человек. Причём, меняется именно так, как менялась икона в руках Евгении Мальцевой: от рублёвского праздника, пронизанного божественным присутствием, к нынешней угрюмой тьме, в которой бал правит «человек греха, сын погибели» во всех его бесчисленных ипостасях.
Висит он слева от Троицы. С косой трещиной, напоминающей след от разящего меча. Эту работу Евгения Мальцева написала быстро. И больше к ней не прикасалась. Пуповина отвалилась сама. Как от трупа.
Апостол Павел заблаговременно сообщил нам приметы преступника («противящийся и превозносящийся выше всего, называемого Богом или святыней») и место его постоянной дислокации («в храме Божием сядет он, как Бог, выдавая себя за Бога»). Для художника с развитым воображением достаточно.
На мертвой "анти-иконе" Евгении Мальцевой не человек, а жест – чьи-то грязные руки вцепились в предмет, напоминающий патриарший куколь. Вместо лица какая-то золотистая рябь. Остальное сделал Хамовнический суд - признал ругань в адрес конкретного физического лица богохульством (то есть, де-факто уравнял его с Богом).
Имеющий уши да слышит...
Вернёмся к Троице. Православный догмат, запечатлённый в красках, всегда был особой иконой. Существует много молитв Святой Троице. Но, положа руку на сердце, нельзя не признать, что молиться богословской абстракции как-то не с руки. Троица Андрея Рублёва – отличный повод для богомыслия, для хвалебных песнопений, но не для личной молитвы.
Троица Евгении Мальцевой, как ни странно, имеет здесь преимущество – на нее идеально ложится одна из главных молитв Евангелия. Вернее, не молитва – а стенание, вопль. Попробуйте глядя на ее икону повторить христово отчаянное «Или! Или! Лама савахфани?!» Или из того же псалма по-славянски: «Боже! Боже мой! Вскую оставил мя еси?!» Я не знаю ни одного изображения, которое бы подходило к этим словам лучше, чем живая икона Евгении Мальцевой. Ради одного этого стоило выжигать напалмом «рублёвскую» красоту и подставляться под недоуменные хмыканья арт-критики!..
В последнем слове Надежды Толоконниковой есть примечательный момент. Она называет «родным» принцип «плохой рифмы» и цитирует Введенского: «Бывает, что приходит на ум две рифмы, хорошая и плохая, и я выбираю плохую, именно она и будет правильной».
Евгения Мальцева спрятав под плотный красочный слой «рублёвскую» светоносную красоту, исполнила именно эту заповедь. Резкая как «нате» Толоконникова называет это «нерв в пОпе». У Мальцевой он есть! Послушная этому нерву она замазала сулящие успех балаклавы на Троице и пригасила этот выгодный эффект на других иконах. Если правильное оказывается «плохим», всё равно выбирать надо правильное!
Ставшая уже культовой икона Спаса Нерукотворного, напоминавшая женское лицо в балаклаве, сначала «обросла» бородой (промежуточная версия), а на выставке я увидел почти автопортрет. Спокойный. Без экспрессии.
«Во Христа крестихомся, во Христа облекохомся», - поют в Таинстве Крещения, обходя купель. Чем бы ни руководствовалась художница, сообщая образу Спаса свои черты, сказала она именно это. Христос для христианина – не господин и не объект поклонения, а образец для подражания. Главная и единственная цель христианской жизни – уподобление Христу.
Изначальный вариант Спасовой иконы, зафиксированный в каталоге, безусловно был «хорошей рифмой». Евгения Мальцева предпочла ей правильную.
И только Богородичная икона живёт у Евгении Мальцевой ровно, без рывков. Основная идея не меняется кардинально, лишь уточняется. Идея эта проста: в обширной богородичной иконографии нет места той пожилой женщине, которая стояла у Креста и жила в Эфесе под апостольской опекой. Доминирует образ мадонны – молодой матери с младенцем. Евгения Мальцева своей иконой восполнила этот пробел.
В промежуточной версии, которую я видел, накануне выставки была заметнее третья рука. Последний вариант гораздо сдержанней – теперь автор лишь намекает на Иоанна Дамаскина, оставляя за зрителем право этот намек не заметить. Зато лик Богородицы приобрел знакомые черты. Именно такие кроткие, но удивительно стойкие русские женщины спасли церковь в период сталинских и хрущевских гонений. Я еще застал их в конце 80-х – начале 90-х. Именно церковные бабушки – стали моими первыми «православными университетами». В отличие от «нынешних свечниц» (вчерашних комсомолок), они никого не поучали. И ни на кого не обижались. Они просто жили той неброской церковной жизнью, которой сызмальства научились у своих «дореволюционных» родителей. И жизнь их сама по себе была уроком.
В заключение пару слов о Pussy Riot. Вернее, о Надежде, Марии и Екатерине...
Глаза на них мне открыла Яна Бражникова. На очередном заседании Общества Христианского Просвещения она обратила внимание на любопытный казус: оказывается, четкое разделение на приватное/публичное, сакральное/светское и пр. – относительно недавние изобретения. Лет 200-250 назад это придумали. Не раньше. Изначально границы эти были условностью или не существовали вовсе. В русской избе не было изолированных комнат. Мужики и бабы мылись в общей бане. А Русь при этом была Святой. Вся. Включая отхожие места и казематы.
Возможно, роковую роль сыграл распад сословий и зарождающийся капитализм. Так или иначе, нынешний мир полон лишних стенок и перегородок, которые мешают естественной циркуляции творческой энергии. Или, говоря христианским языком, закрывают путь в Царствие Небесное. «Вам к Богу? Это налево. Встанете в очередь. Мужик с бородой в черном платье-макси растолкует: что дальше делать». И люди становятся в очередь. Велено ж! Простые вопросы: «КЕМ велено?» и «С какого перепугу?» у них не возникают...
Так вот. Надежда, Мария и Екатерина – это те самые герои-простецы, которые эти вопросы осмелились задать, чем крепко врезали по перегородке «сакральное-светское». А за 4 года до панк-молебна Надежда Толоконникова хряснула по перегородке «приватное-публичное», выставив на всеобщее обозрение имитацию полового акта со своим законным мужем (отцом ее ребенка) Петром Верзиловым.
Реакция рабов фиктивных ограничений порадовала идиотизмом и свирепостью. Сколько лет прошло с "наследника-медвежонка", а Вовка Тупин всё надрачивает свой пупырышек на «груповой секс», которого не было. И свечница Сокологорская, и охранник Потанькин, и миллионноголовое стадо их парнокоптных клонов всё повторяют и повторяют заученные заклинания про «оскобленные чувства», которых не существует в природе.
Хитрожопое дурачьё, которое порицает одновременно и панк-молебен, и Хамовнический суд, получает колокольчик на шею и отправляется на пастбище - к Сокологорской и Потанькину. Тут тоже всё просто. Дальше сложнее.
Конечно, естественная реакция нормального человека на происходящее вокруг Pussy Riot – возмущение. А девушки, соответственно, не могут не вызывать сочувствие. Хочется их поддержать, подставить плечо. На первых порах это нормально. Но в какой-то момент нельзя не задаться вопросом: а что, собственно, они сделали? И какой урок из этого могу извлечь лично я?
Скажу честно: пока Яна Бражникова мне глаза не открыла, я ответа на эти вопросы не находил. А когда нашел, понял: жалеть нужно не Надежду, Марию, Екатерину, а себя. Ибо они – люди, а я – хрен на блюде. От них врата адовы содрогнулись, а от меня им какой ущерб?
В момент, когда это понимаешь, всё меняется. Вчерашние подзащитные, становятся вдохновительницами. Происходит переоценка ценностей. Больше не хочется быть "защитником" или "сторонником". Хочется быть продолжателем их дела. Не эпигоном в балаклаве, а именно продолжателем - то есть, делать что-то своё, бьющее в то же место с той же силой…
Так вот. Виктору Бондаренко, Роману Багдасарову и Евгении Мальцевой это уже удалось. Они ударили. И по мере того, как иконы «Духовной брани» освобождались от балаклав, они становились всё ближе и ближе к тому, ради чего Надежда, Мария и Екатерина пожертвовали свободой. И станут еще ближе. Потому что эти иконы – живые.
22.09.2012, 11:19
Поле духовной брани
Линейный вид
Похожие темы