Что отражается в самоварах?

[Мира]

Да не в том дело, tivat.

100-процентная лошадка - явная, причем неумелая компоновка известных работ Стожарова и безусловный фальшак.

Всегда следует хорошенько присмотреться к тому, кто громче всех кричит "держите вора".

[Мира]

Сообщение от Кирилл Сызранский

Во, вот Вы уже себе представление состовлять начинаете об истинных мотивах высказываний некоторых "историков искусства".

Я бы не стала так обобщать историков искусства.
Знаю только, что художник, который писал 1000-процентную лошадку, живой лошади сроду не видел.
Я то лошадей неплохо знаю, подруга их держит и разводит, бываю на ее ферме. Стожаровские лошади живые, а эта - перерисована с картинки.
Ну и снежку подсыпали с другого эскиза. Но даже там, на быстром эскизе снег с неба выпал, от него холодом веет, пахнет зимой и Россией.
А тут снег кисточкой намазали без зазрения совести и пахнет душной мастерской бездарного мазилы.

[Кирилл Сызранский]

Сообщение от Мира

Я бы не стала так обобщать историков искусства.

Кавычки! Вы про кавычки забыли. "Историки искусства" в кавычках!

[Кирилл Сызранский]

Тема Что отражается в самоварах? закрыта я создал новую, т. к. есть что в ней разместить.
А именно - ответы форумчанам Валентины Ивановны Бородиной, заведующей Художественно-мемориальным музеем К. С. Петрова-Водкина.
Письмо её я размещу в двух-трёх сообщениях, т. к. в нём есть вложения -"иллюстрации", их я буду приводить в конце соответствующих фрагментов.

Итак, дальше уже идут сообщения состоящие из письма В. И. Бородиной.

[Кирилл Сызранский]

Что означают слова Игоря Гурьева: в «Натюрморте с самоваром» «нет ощущения открытия мира» - вот это и есть та «вода», которую обычно «льют» «историки искусства». Это то, что я называю «дамскими штучками». Когда нечем «крыть» начинаются сочинения на тему «слабого рисунка» или не той «складчатости». Пусть приведут мне пример «ощущения открытия мира» в натюрмортах Петрова-Водкина, которого, якобы, нет в этом (пусть покажут это на конкретных натюрмортах в композиционных приёмах мастера или пространственных). Или следующий комментарий: "Натюрмортик очень хорошенький, только это никакой не КПВ. Как все свалено в одну кучу: и стакан из Розового натюрморта (и не только его), и лимон из Натюрморта с лимоном, и самовар из Натюрморта с самоваром. Прямо концентрированный Петров-Водкин, блин».

В натюрмортах Петрова-Водкина встречаются часто одни и те же предметы, потому что его натюрморты, как я уже писала в своих статьях и, как вспоминала его дочь – Елена Кузьминична, часто не постановочные, они списаны с натуры, с тех столов, которые были накрыты его женой. Поэтому и стаканы, и чашки с блюдцами, и чайные ложки, и заварочные чайники, и лимоны, и яблоки, и конверты, и журналы, и никелированные или латунные самовары и чайники, стеклянные призмы, чернильницы и пепельницы – постоянные его «герои». Я могу назвать несколько натюрмортов, где есть гранёный стакан и лимон или такая же чашка на блюдце.

[Кирилл Сызранский]

В нашем музее, например, хранится фото выставки русского искусство в Питсбурге, где на стене висят работы Петрова-Водкина. Известно из трёх только местонахождение натюрморта «Бокал и лимон» (1922), а где две другие работы? Причём, посмотрите внимательно на фото и Вы увидите, что картина справа очень напоминает «Натюрморт с черёмухой» (1932), но это «Натюрморт с сиренью» (1925) местонахождение которого неизвестно, так же как и местонахождение правой картины с девушками, написанными, вероятно, в Шувалове в 1926 году. Это фото сделано при жизни Петрова-Водкина и передано нам его дочерью. Есть и ещё фото международных выставок, где на стенах висят неизвестные нам до сих пор работы мастера, например, «Крестьянская семья».

Далее Илья Гурьев пишет в этом же комментарии: «Только он никогда не стал бы писать такие искаженные лица, отраженные в самоваре, да еще так линеарно.
Линеарность в его живописи исчезла уже в середине 1910-х годов, уступив место легким касаниям мазка, и о линии как таковой он больше не вспоминал. Живописная поверхность картин 1930-х годов у Петрова-Водкина,можно сказать, дышит; прерывистые порывистые мазки полны несказанного очарования».

Надо знать смысл, который вкладывал Петров-Водкин в свою «сферическую перспективу» и тогда вопросов к отражениям не возникало бы. Мастер пытался с помощью отражений окружающего мира в зеркалах и блестящих предметах расширить пространство картины, преодолеть её двухмерность, показать мир шире, чем это возможно на холсте, изобразить даже то, что было за его спиной во время написания того или иного натюрморта, перспектива-то и называется поэтому «сферической», иногда её называют «планетарной». Отсюда и «опрокинутость» столешниц на зрителя, как и в этом натюрморте (это я об отсутствии, якобы, в нём «открытия мира»). Петров-Водкин ставил на зеркало, например, пепельницу, стакан и или спичечный коробок и создавал ощущения полёта, левитации» предметов, лишая их привычного низа (земного тяготения). Он всю жизнь работал над тем, чтобы заставить человека (зрителя) «всколыхивать космос внутри себя» (его слова), отрывать его от привычного смотрения на окружающий мир. Мы знаем, что Земля круглая, что она вращается вокруг оси и Солнца, но в привычной, обыденной жизни мы забываем об этом, забываем, что мы вращаемся вместе с планетой, что мы живём на планете, которая всегда в движении, и люди перестали чувствовать себя частью огромного мира. Все наши экологические проблемы связаны с потерей чувства «сыновства» у Матери-Земли. Мы перестали быть «Антеями» - сыновьями своей Геи. Он хотел вернуть эти забытые ощущения, пробудить их своей живописью. Его сферическая перспектива заставляет зрителя почувствовать «качку мирового корабля» под ногами, «опрокидываться» перед его полотнами, как он когда-то в детстве упал после кружения вокруг своей оси на землю и почувствовал её планетой, летящей в космических мирах. Отсюда и наклоны его столов в натюрмортах, высокая точка зрения зрителя на его столы и пейзажи, тоже как бы уже преодолевшего земное притяжение. Неслучайно Петрова-Водкина называют «русским космистом». Его матери - крестьянские мадонны сидят в избах, в которых вертикальные и горизонтальные оси отклонены от своих (привычных нам) положений (горизонтали стенных досок, оконных рам, вертикали избяных углов, дверных и оконных косяков и т.д.) – всё это и создаёт «головокружение» у зрителя и «качку мирового корабля».
Далее Игорь Гурьев пишет:
«Еще пара слов о композиции. Ну не представляю себе, чтобы Петров-Водкин вот так тупо положил ножичег, как кладут его все второ- и третьекурсники художественных школ. Складки на скатерти совершенно не петрово-водкинские, абсолютно». (Цитирую дословно)

Что он знает о «тупо положенных ножичках»? Я привожу здесь только один из таких «ножичков» из натюрмортов Петрова-Водкина.

[Кирилл Сызранский]

А складки… Да он по-разному в течении жизни писал эти «складки». И известно ли этому «Гурьеву», что это были не совсем «складки» на ткани, как и пейзаж в «Утро. Купальщицы», а это «горные ландшафты» с высоты «птичьего полёта». Яблоки его и предметы «зависают» над «скатертями-горами». Привожу его рисунок наших хвалынских гор, сравните его со скатертью «Яблок».
Это не мои выдумки, а философия его творческого метода, но кто из этих «комментаторов» вникал в него? Они этого «внутреннего фона» в его работах не видят и не знают. А достаточно прочесть его «Науку видеть» (ведь он много теоретических статей написал), чтобы понять тот смысл, который вкладывал в свою «планетарную» перспективу художник.

[Кирилл Сызранский]

Далее какой-то «Авторитет» комментирует: натюрморт «подозрение вызывает... определенно вызывает!. эта расшатанная композиция, этот слишком старательный, страшащийся ошибки рисунок...».
То есть вызывает недоверие рисунок, причём Игорь Гурьев считает рисунок «слабым», а этот – «старательным, страшащимся ошибок» - уж договорились бы до чего-то одного: либо слабый, либо старательный. Это пример субъективистского отношения к работе, вкусового, не более… Что значит «слабый рисунок»? А я утверждаю, что рисунок здесь замечательный, хотела бы я, при нашей всеобщей потере художественной культуры, увидеть того фальсификатора, которому бы был «по плечу» Петров-Водкин. Этот натюрморт – одна из лучших его поздних работ!

Тютчев: пишет: «Именно отсутствие «спонтанности» (или «постановочность») свидетельствует о том, что эта картинка не работа КПВ. О том, что это постановка говорит подбор предметов изображённых на картинке и композиция натюрморта».
Разве в «Натюрморте» «подбор» предметов? Надо совсем быть оторванным от почвы, от традиции русского чаепития, чтобы считать, что подбор предметов «постановочный». Все предметы, стоящие и лежащие на столе, при чаепитии и использовались самовар с подносом, капельница под кран, самоварные конфорки, чаша с блюдцем, стакан с чаем, заварочный чайник, лимон, нож для резки лимона; букет мог стоять независимо от чаепития на столе. Что тут постановочного?
Пусть Тютчев посмотрит, например, натюрморты Головина, чтобы понять, что такое «постановочный» натюрморт!

Тот же Тютчев снова пытается оспорить мои аргументы: «На самом деле всё не просто просто, а очень просто! Если вы посмотрите внимательно на отражения на тулове самовара, то вы не увидите там семейства художника, как это утверждает Бородина. В действительности там отражаются предметы, изображённые на переднем плане картины (лежащие и стоящие на столе перед самоваром). Присмотритесь и вы увидите в отражении металлическую миску (возможно, полоскательница), поднос на котором стоит самовар, кран самого самовара и рефлексы от других предметов. Всё это и образует то сложное изображение, которое уважаемая Бородина принимает за отражение жены Петрова-Водкина, его дочери и самого художника».

Ещё раз напоминаю о том, о чём уже выше сказала: у Петрова-Водкина никогда и ничего случайного не бывает. Пусть он попробует поставить самовар и рядом положит такие же низкие предметы, как и в этом натюрморте. И он увидит, что они не могут отразиться в тулове самовара из-за своего «роста» и расстояния от самовара. Пусть посмотрит карину «За самoваром», (1926), которую я выше привела и увидит, что даже довольно высокий заварочный чайник отражается только в нижней части самовара, как и верхняя часть стакана с чаем. Даже если согласиться с Тютчевым, то предметы должны, отражаясь, сохранять хотя бы отчасти свои цвета, как, например, чашка с блюдцем, отражаясь в подносе, остаются белыми в отражении подноса (см. «За самоваром» - там тоже, отражаясь предметы сохраняют свои цвета) Проделайте опыт, г-н Тютчев, и вы убедитесь в том, что в тулове отражение не предметов на столе, и не рефлексы это, а «портрет» всего семейства художника. Не видеть этого может только слепой и человек, у которого «не насмотренный» глаз (по определению того же Тютчева).
То, что он не видит и рыжего кота в «Утреннем натюрморте» только убеждает меня в этом. Он пишет: «Конечно, на самом деле, никакого кота, белки или какого-то другого животного там нет. Хотя бы потому, что на том месте, где должен быть кот согласно отражению, его просто нет!» Именно по причине, уже мною сказанной выше (чтобы расширить пространство изображения, угол зрения), художник и восполняет его отсутствие в самом изображении – отражением в самоваре! Это метод такой у художника (читайте его многочисленные теоретические статьи!) И С.М.Даниэль никого не разыгрывал, просто он «в теме» - много лет занимается творчеством Петрова-Водкина, и знает, для чего мастер использовал зеркала и отражающие поверхности в отличие от «деятелей», обсуждающих на форуме то, чего знать не знают, и видеть – не видят. У Кузьмы Сергеевича есть даже такая картина – «Отражение» (1921), найденная недавно (сейчас в частной коллекции находится). В ней в концентрированном виде его метод представлен. Там в источнике отражается храм над могилой пророка Даниила в Зеравшане под Самаркандом.
Далее Тютчев пишет: «Остальные аргументы – это всего лишь предположения. Они слишком слабы для того, чтобы на них строить доказательство принадлежности «Натюрморта с самоваром» кисти Петрова-Водкина».
Это он говорит о тех аргументах, которые я привожу из прижизненной монографии о художнике А.Галушкиной 1936 года, где в графе «1932» имеется вслед за «Черёмухой в стакане» ещё один «Натюрморт», который уже больше не встречается нигде после этой монографии и исследователям неизвестен другой натюрморт. Художник сильно болел в эти годы, у него было обострение туберкулёза, врачи запрещали ему брать кисть в руки, на его больные лёгкие раздражающе действовали всевозможные растворители и разбавители масляных красок, поэтому в 1932 году из-за болезни было написано очень мало работ. Разве это слабый аргумент в пользу подлинности натюрморта? Ну, пусть ещё укажут какой-нибудь натюрморт 1932 года. Разве не лишено резона моё предположение, что речь в монографии Галушкиной идёт именно об этой работе? Тем более, что помогал ей в составлении каталога Нотгафт, который вёл списки работ художника, покупал их для своей коллекции. Я-то и предполагаю, что этот натюрморт именно из его коллекции. Нотгафт умер с женой в блокадном Ленинграде (их нашли в кровати мёртвыми обоих, а на ручке двери повесилась его первая жена, пришедшая к ним и увидевшая их мёртвыми, то есть, все они погибли почти одновременно. Читайте воспоминания эрмитажных сотрудников). Родственников у него не было, после его смерти коллекцию растаскивали кому не лень, пока, наконец, часть её попала в эрмитажное собрание, где работал Нотгафт, и затем оттуда разошлась по музеям.
Далее Тютчев пишет: «С таким же успехом мы можем утверждать, что под весьма лаконичным словом «натюрморт» подразумевалась совсем другая работа (где она?), а якобы композиционная схожесть обсуждаемой нами работы с известной картинкой «Черёмуха в стакане», которая упоминается в каталоге, о котором идёт речь, несколько преувеличенна. У них общий ракурс, с которого художник пишет картину, это верно. Но этот ракурс Петров-Водкин использовал для написания большинства своих натюрмортов (если не всех)».
Не надо «мазать» все натюрморты Петрова-Водкина «одной краской». «Ракурсы» (как изволил назвать композиционные построения художника Тютчев) у Петрова-Водкина разные, и связаны они, как я выше сказала, с вращением Земли, с силами притяжения земного и Солнца. О его сферической перспективе я писала в недавней своей статье «Бретонские впечатления К.С.Петрова-Водкина».

И далее он пишет: «А это суждение я даже не буду комментировать. Написано красиво, но по сути ни о чём. Это такое искусствоведческое построение. Всё надуманно и не имеет отношения к реальности (к картинке):

Контрасту синего и красного в «Черёмухе» вторит контраст жёлтого и синего в «Самоваре», а вместе они «поют» гимн трём основным цветам – знаменитой петрововодкинской «трёхцветке». Только угол стола, как стрелка компаса, со времени написания «Черёмухи в стакане», развернулся по часовой стрелке, да ведь и планета за это время не только повернулась неоднократно вокруг своей оси, но и продвинулась по своей орбите.

Для него это только «красивые слова», а в них как раз и кроется суть – все вместе его натюрморты и образуют «земную карусель», её вращение. Так что г-н Тютчев за «деревьями не видит леса» У Петрова-Водкина холонический взгляд на мир (холон – это целое, но часть большего целого, как, например, буква – это целое, но часть слова, слово – это целое, но часть предложения и так до бесконечности). На работы мастера надо смотреть не только как на «отдельно стоящие деревья», а как на части огромного планетарного мира. У него и каждый натюрморт – это законченное целое! Но каждый из них – часть большего целого - планеты.
Но Тютчев не только леса не видит, но и не чувствует композиционного сходства «Черёмухи в стакане» и «Натюрморта с самоваром», а я привожу оси «золотого сечения» в своей последней статье о которых художник знал, и которые учитывал в своих построениях. Его предметы всегда связаны с этими осями (художник часто даже форматы холстов брал близкими к «золотому сечению».
Что выдвигает Тютчев против моих аргументов?
Слова, слова и ещё раз – пустые слова: «На самом деле, главный аргумент против подлинности «Натюрморта с самоваром» состоит в том, что это совершенно обыкновенный натюрморт. Нет в нём того, что есть в натюрмортах КПВ! Его натюрморты – это своего рода «предметные композиции» и имеют особенный (свойственный только им) напряжённый характер. Его натюрморты – это не просто красивые, профессиональные картинки. Это великие произведения искусства, великого художника!»
Пусть он покажет на примере других натюрмортов Петрова-Водкина «напряжённый характер», которого, якобы, нет в этом «Натюрморте с самоваром». Вот это будет аргумент, а не «красивые» слова! Если бы я, ссылаясь на свою «насмотренность», писала о «напряжённом характере натюрморта», об «открытии мира» в нём – они бы – эти комментаторы, меня «с землёй» бы сравняли.
«Знаток Тютчев» безапелляционно заявляет далее: «Из всех предметов изображённых в «Натюрморте с самоваром» только гранёный стакан можно считать «посудой со стола Петрова-Водкина». Остальные предметы не встречаются в других натюрмортах художника».
Тут даже его неправоту доказывать не хочется, потому что все предметы (кроме разве стеклянной кринки, хотя в «Утреннем натюрморте» тоже встречается стеклянная кринка, но другой формы) есть в его натюрмортах. Примеры я привела и выше, а могла бы привести и ещё «море», но не хочется тратить время.

[tivat]

Опять, 25.
Работы К. С. Петрова - Водкина подделать возможно. Все согласны? А подлинность можно определить только экспертными работами. Если нет уверенности в подлинности, зачем писать на сайте гос. музея, что это оригинал?

[Кирилл Сызранский]

Далее Тютчев утверждает:
«Можно предположить, например, что этот натюрморт написал один из его многочисленных учеников. А потом кто-то другой поставил подпись КПВ».
Никто из учеников не смог повторить мастера даже на этапе ученичества, общаясь с ним, подражая ему. Даже самые его верные ученики – Самохвалов и Голубятников (об остальных даже не говорю). Об этом я пишу и ещё к тому, что предполагают современного «мастера», способного на повторение почерка Петрова-Водкина.
Приведите, хотя бы одного его ученика, как пример продолжателя его манеры, мне бы очень хотелось посмотреть. Петров-Водкин был блистательным педагогом и никогда «не напяливал» на них «своих очков». Да и метод его был слишком индивидуальным, чтобы его повторить, надо обладать таким же «космическим сознанием», которым обладал мастер.

Далее Тютчев пишет:
«Но это ничего не меняет, по сути! Потому как даже если бы в тулове самовара действительно отражались лица семьи художника, то это всё равно не сделало бы эту работу Петрововодкинской. На таких второстепенных аргументах строят своё доказательство те эксперты, которые не видят вещи!»
(конечно, Тютчев выдвигает очень «убедительные аргументы» против подлинности, а уж как вещь чувствует… Куда нам, Фросям Бурлаковым, типа меня, со своим «рылом да в калашный ряд» Тютчевых!)

«Для них становятся значимыми не то воздействие, которое оказывает произведение искусства на них самих, а второстепенные детали, которые служат лишь чем-то вспомогательным для определения подлинности произведения. Эти детали тоже важны, но в сочетании с другими, более важными признаками»
(укажите эти более важные признаки, отсутствующие здесь)

«и пониманием творчества того или иного художника»
(то есть мне, занимающейся более 35 лет только творчеством этого художника, отказано в понимании его творчества «многостаночным» Тютчевым)

«Они, эти детали, способны подтолкнуть исследователя, как в правильную сторону, так и увести в дебри заблуждения. Умение видеть вещи развито у всех в разной степени»
(у Тютчева, надо полагать, оно развито в высшей степени)

«У кого-то больше у кого-то меньше. Таким развитым чувством вещи или как говорят «глазом», например, обладал Георгий Денисович Костаки. Он, кстати, не был профессиональным искусствоведом. Этот дар даётся, в какой-то степени Богом, а в какой-то степени развивается самим человеком в результате общения с произведениями искусства»
(а почему Тютчев думает, что я, в отличие от него - постоянного «посетителя выставок», с произведениями Петрова-Водкина мало общалась?)

«Есть такое выражение «насмотренность». Так вот эта насмотренность и приобретается в результате посещения музеев и выставок. Как человек с «глазом» видит вещь? Как её чувствует? До конца понять невозможно. Думаю, это тайна и для самого этого человека. Загадка психики, если хотите».
Но мне в этой «тайне и загадке» отказано не только Богом, но и Тютчевым. Вот незадача!!