Борис Кочейшвили. Жизнь в искусстве

[Причал]

Сообщение от Кирилл Сызранский

Точно. Большую ретроспективную дать в конце юбилейных мероприятий, как бы подводя публику к ней двумя-тремя небольшими (живопись, например, графика-по темам разбить). А альбом уж делать один большой серьёзный, не размениваться на буклеты.

Да, более, чем согласна - я уже Тамаре написала. Я буклеты уже устала выбрасывать. Выбрасываю сразу, в урну выходя с выставки
А вот дисков с картинками "нарезать" и полезным людям (дилерам, галерейщикам, критикам) раздавать - дешево и очень полезно. И не выкинет никто.
Мы в галерее решили на будущее от буклетов принципиально отказаться.
Правда, у нас вместо этого будет страничка в "Вестнике Союза театральных деятелей", но это совсем другое, это не выкидывают так сразу.

Добавлено через 7 минут

Сообщение от Маруся

"бизнес-план", обычно прилагаемый к резюме на должность куратора проекта. В данном случае, в расчете не только на Екатеринбург. Так что оценивать его московским кураторам, которые уже подготовили юбилейную программу...
Поэтому и кажется, что слова:
сказаны с надеждой на обратное...

Я пятнадцать лет не была в Москве. И Вы не поверите - не тянет.
А вот в Екатеринбурге куратором и организатором выставочной деятельности выступила бы с удовольствием.

[Кирилл Сызранский]

Сообщение от Причал

А вот дисков с картинками "нарезать" и полезным людям (дилерам, галерейщикам, критикам) раздавать - дешево и очень полезно. И не выкинет никто.

Вместо визиток. Там и координаты/контакты все + сами картинки.

[Причал]

Сообщение от Кирилл Сызранский

Вместо визиток. Тами и координаты/контакты все + сами картинки.

Именно. Но это для предваряющей выставку деятельности. И в не-коммерческих выставочных залах.

У себя в галерее я за такое по головке бы не погладила, просто запретила бы раздавать на открытии
Так что наклейки с координатами на всю партию лепить не стоит.

[Причал]

Я в принципе к Марусе присоединяюсь на предмет официальности-официальности.

Сама фраза "неофициальное неофициальное" звучит очень красиво, и это уже можно "продавать".

Но...
Но, в общем мне человеку стороннему, бытовой стороны жизни Бориса не знающему, к тому же противнику излишнему применения культурологии относительно искусства - работы мне его не видятся нуждающимися в этом подходе.

Это будет именно то о чем я писала на прошлой странице - старательное втискивание в существующий тренд. Мне кажется уже заполненный. И мне видится, что не основополагающий для этого художника.

И даже немного каким-то оправдывающимся мне видится этот ход. Для того, кто ни в каких оправданиях не нуждается...

Блин, совсем завальсировалась - в личку напишу.

Короче - в Екатеринбурге - это было бы практически академизмом. Все наши признанные мэтры таковы по степени "непонятности народу"

[Тамара]

Вот новая замечательная история из 60-х:


"Близился юбилей Д.А.Шмаринова, тогдашнего председателя МОСХа, и Ольга Владимировна Троскина со скульптором Юрием Александровым, прихватив большую белую льняную скатерть и коробку только что появившихся в Союзе цветных фломастеров, на машине скульптора стали объезжать московских художников, предлагая им расписаться, а лучше всего – что либо нарисовать.

У Сергея Коненкова скатерть взяли еще в прихожей музея-квартиры и унесли куда-то в недра, а затем вернули – с царским автографом.
Корин, увидав скатерть, сел делать эскизы, но потом раскрыл собственную монографию и что-то оттуда перерисовал.
Павел Варфоломеевич Кузнецов (ему уже под 90 было) обрадовался, как ребенок, цветным фломастерам. Он достал свой прибалтийский пейзаж и дрожащей рукой стал старательно его копировать. Стоящие за его спиной Троскина и Александров, с любопытством наблюдали, как мастер, внимательно вглядывавшийся в пейзаж, на скатерти воспроизводил что-то мало похожее, вернее совсем не похожее, но не менее прекрасное.

Так объездили они пол Москвы.
Скатерть, думаю, не исчезла, и наверняка хранится в семействе Шмариновых. Думаю самое эффектное на ней - это рисунок Тышлера. Похоже, он был единственным, кто сумел по-настоящему виртуозно использовать этот тупой материал. Видя, как ни секунды не раздумывая, Тышлер создал шедевр на скатерти, Ольга Владимировна Троскина выпростала из под юбки свою белую блузку и попросила мастера нарисовать что-нибудь и ей на память. Тышлер, не сопротивляясь, нарисовал колонну с Амуром и стрелами. Тут и мучимый завистью Александров не утерпел, и попросил разрисовать и его рубашку. Но Тышлер отказал, заметив, что может зайти его жена и подумать, что попала в сумашедший дом.

Сейчас таких скатертей уже нет, а прежде – со времен Пушкина – их было много, и барышни старательно вышивали шелком по известным или любимым автографам."

[Тамара]

А вот несколько картинок из тех, что Борис Петрович делает сейчас к выставке

[usynin2]

Тамара, Спасибо за замечательную тему!С огромным удовольствием познакомился с работами замечательного художника,досель мне к сожалению не знакомого.Мне большинство работ кажется очень музыкальными.Очень певучие,иногда гротескные, лиричные,и всегда искренние!Надеюсь, когда выйдет Ваша работа о Б.Кочейшвили,подскажете где можно купить!

[Тамара]

usynin2, Спасибо и Вам за Ваш отзыв! Обязательно сообщу на форуме, и об открытии выставок и о презентации каталога. Милости просим, приходите, - увидите работы Бориса Петровича живьем, да и его самого тоже

[Тамара]

Сообщение от Кирилл Сызранский

А ещё, в гостях у Бориса Кочейшвили глядя из окна мастерской можно представить как прогуливасля профессор Преображенский с псом Шариком. Как раз часть окон мастерской выходят на Чистый переулок и на углу с Пречистенкой стоит этот "калабуховский дом", в котором разворачивается действие повести Михаила Булгакова "Собачье сердце". Он построен в 1904 году архитектором С. Ф. Кулагиным (в повести он-Калабухин, отсюда "калабуховский дом"). До революции здесь жил родной дядя писателя Николай Михайлович Покровский, известный в Москве врач-гинеколог, послуживший прототипом профессора Преображенского. Его квартира оказалась первым московским пристанищем молодого Булгакова: в 1916 году он приезжал сюда с женой погостить на неделю, а потом часто наведовался одолжить денег, как говорят.
А совсем уж напротив окон мастерской в доме №6 жил зубной врач Яков Ефимович Шапиро у которого лечились знаменитости да и Булгаков, порадный подъезд с мраморной лестницей этого дома как раз Михаил Афанасьевич и описал в повести. В этом же доме жил и А. И. Кравченко.
Да и сам Булгаков жил здесь: с ноября 1924 г. до июня 1926 г. в доме №9 (во флигеле арендатора), там же 7 мая 1926 г. сотрудники ОГПУ провели обыск в комнате Булгакова, изъяли машинописные экземпляры повести "Собачье сердце" и рукопись личного дневника "Под пятой" (они были возвращены писателю лишь три года спустя, после снятия с них копий, по ходатайству А.М.Горького, и тогда же Булгаков дневник уничтожил; эти копии его в сокращенном виде стали доступны исследователям лишь недавно из рассекреченных архивов спецслужб).
.

Захотелось немного продолжить тему "Булгаковского окружения". К тому же нашлись несколько работ того времени, - иллюстраций к Мастеру и Маргарите середины шестедесятых. (хотя Борис сам страшно плевался и говорил, что работы мол слабые совсем, не снимай, и вообще дай сожгу,) Но по-моему все равно очень любопытно.

Так вот: во дворе дома Таневых, что напротив мастерской, была первая личная (не коммунальная) квартира Булгакова, где была написана «Белая гвардия». Сам дом не сохранился, но до сих пор танеевские задворки удивительным образом напоминают описание дома Турбинных на Андреевском спуске в Киеве. Тут же рядом, в переулке жил друг Булгакова Ярмолицкий. Именно в его маленький двухэтажный домик с полуподвалом Булгаков поселил своего мастера, а в соседнем переулке сохранился двухэтажный особняк Маргариты из окна которого она вылетела на бал к сатане. Последняя квартира Михаила Афанасьевича тоже находится неподалеку от мастерской, у метро Кропоткинская.

[Тамара]

Последняя работа из Булгаковской серии - офорт. В связи с чем, еще одна история.

"О Профессии.
В тихом переулке, напротив метро Алексеевская, в двухэтажном кирпичном домике находилась офортная студия Нивинского. Каким образом частный дом Игнатия Нивинского удалось в суровые времена сохранить? Думаю, во многом – стараниями ученика Нивинского, Евгения Сергеевича Тейса. В доме сохранились не только роскошные офортные станки, но и старинная мебель, экзотические цветы в кадках. В 1924г. Тейс в бригаде Нивинского, в лютый мороз, подбадриваемые спиртом, расписывали серпами и молотами первый деревянный мавзолей вождя Ленина. Может потому и сохранился этот островок совершенно не советской культуры. Там проводились не советские выставки – помню выставку Веры Хлебниковой, жены Петра Митурича, длинный вечер с Марией Вениаминовной Юдиной (об этом вечере, если интересно, как нибудь расскажу). (Какое то время, кстати, в числе печатников числился там Илларион Голицин). Вождем всех начинаний был Е.С. Тейс, и ему я обязан несколькими урокам, оставшимся со мною на всю жизнь.
Вот один из них: образование в училищах и вузах было анимичное , никакое. Каждый образовывался как мог, то есть сам. Я многое наверстывал в студии Тейса, раз в неделю мы рисовали обнаженных девушек, всегда красивых. То ли у Тейса были связи в натурбюро, то ли слухи среди натурщиц о таком неказенном месте, где после сеансов организовывали чаепитие с разбавленным спиртом (поставляемым в студию для обезжиривания офортных досок). Так вот однажды Тейс ввел двух красивых девушек, одну усадил на стул, другую поставил рядом. Мы прикнопили листы бумаги и вальяжно принялись за дело. Минут через пятнадцать появился Тейс и велел девушкам одеваться, - позвал их, как и мы, недоумевающих, попить чайку. А вы продолжайте, продолжайте, бросил он нам с порога, уводя красавиц. Как мне стало стыдно за наше пассивное рисование, мне и сейчас стыдно. У всех на бумаге была несостоятельная ерунда.
Много позже, у Сезанна я углядел, как на любой стадии наброска – акварельного ли, или живописного, - была цельность и законченность.
Нет теперь студии, давно уже нет ее чудесного защитника, всюду рейдеры, рейдеры. И не интересно, что за сволочь заселит этот единственный, в своем роде, дом Москвы."

Прикрепляю несколько офортов Бориса Кочейшвили, сделаных в студии Нивинского ( работы из этой серии хранятся в ГМИИ им.Пушкина, в гравюрном кабинете)