"И пробуждается поэзия во мне..."

[Кирилл Сызранский]

Когда услышал слово «авокадо» — впервые, в детстве... нет, когда прочёл его (наверно, у Хэмингуэя или Ремарка? или у Майн Рида? — уже не помню) — в общем, с тех вот пор я представлял тропическую синь, и пальмы над ленивым океаном, и девушку в шезлонге, и себя у загорелых ног, печально и неторопливо пьющего кальвАдос (а может, кальвадОс).
Я представлял у кромки гор немыслимый рассвет и чёрно-белого официанта, несущего сочащийся продукт экватора — нарезанный на дольки, нежнейший, бесподобный авокадо!
С тех пор прошло полжизни. Хэм забыт, кальвадос оказался просто водкой на яблоках, обычный самогон. Про девушек я вообще молчу. Но авокадо...
— Боже! — авокадо не потерял таинственнейшей власти над бедною обманутою душой.
И в самом деле: в наш циничный век, когда разъеден скепсисом рассудок, когда мамоной души смущены, потерян смысл, и лгут ориентиры — должно же быть хоть что-то, наконец, не тронутое варварской уценкой?!
И вот вчера я увидал его — в Смоленском гастрономе. Он лежал, нетронутый, по десять тысяч штука.
Но что же деньги? Деньги — только тлен, и я купил заветный авокадо, нежнейший фрукт — и с места не сходя, обтёр его и съел...
Какая гадость!
1999