Бывает..

[Пулемётчик Ганс]

Судьбы
Анн Колдефи-Фокар об эмиграции, внуке Колчака и самокате Сорокина

Внучка эмигрантов первой волны Анн Колдефи-Фокар в юности водила дружбу с Алешей Димитриевичем. Защитила диссертацию по Пильняку. Перевела на французский «Мертвые души» Гоголя, «Шатунов» Мамлеева, «Красное колесо» Солженицына, «Теллурию» Владимира Сорокина. Она ведет семинар по художественному переводу в Сорбонне и Лозаннском университете. С Анн Колдефи-Фокар встретилась обозреватель Наталья Кочеткова.



НК: Вы ведь из семьи русских эмигрантов?

Анн Колдефи-Фокар: Я — внучка. Мой дедушка по материнской линии был русским офицером. Они жили в Петербурге. Когда началась Первая мировая война, он ушел на фронт и пропал. Семья о нем ничего не знала. Потом началась революция. Бабушка, как и многие другие, уехала сначала в Москву, потом на юг, а после поражения Врангеля на пароходе покинула Россию. Она поселилась во Франции и стала разыскивать дедушку. Это длилось два года. В конце концов от швейцарского Красного Креста она узнала, что он попал в плен к немцам, потому что был ранен в 1916 году, а после обмена пленными оказался в Швейцарии, где его лечили. Бабушка поехала в Швейцарию, разыскала деда и сказала, что он — как хочет, а она в Россию не вернется. К тому моменту у них уже был сын — мой дядя. Моя мама родилась позже, уже во Франции.

Читать дальше... 

Чем ваши бабушка с дедушкой занимались во Франции?

Мой дед был талантливым человеком. У него было хобби — он резал по дереву. Сначала, как и многие эмигранты первой волны, они жили в Париже. В начале 1930-х годов, когда начался кризис, стало гораздо труднее. Цены взлетели, было очень много русских, и моя бабушка мне рассказывала, что на дверях у консьержек в Париже часто можно было встретить табличку: «Ни кошек, ни собак, ни русских». Именно в таком порядке. Поэтому мои бабушка с дедушкой решили переселиться в провинцию, в центр Франции. Там мой дед открыл небольшую фабрику шикарной мебели. У него были мастера, которые с ним работали. Так они провели всю жизнь.

Какое образование они дали своим детям?

Для того времени — хорошее. Мои мать и дядя учились в частных лицеях, потом поступили в университет. Моя мама математик, в отличие от меня. Она вышла замуж за француза. Он тоже родом из центра Франции. У родителей моего отца были виноградники и много земли. Они занимались сельским хозяйством.

То есть вы выросли среди виноградников?

Да. Я часто жила у бабушек и дедушек. У меня были сложные отношения с мамой. Как только у меня появлялась возможность, я уезжала к своим бабушкам и дедушкам — французским или русским. До пяти лет я говорила только по-русски. Мой отец тогда много ездил по рабочим делам. Мама была очень молодая. Теперь я ее понимаю — тогда понимала меньше. Она освободилась от меня, передав русской бабушке. До пяти лет я почти все время жила у бабушки с дедушкой и говорила больше по-русски, чем по-французски. Но это был русский язык ребенка плюс язык эмиграции. Только поступив в университет и встретившись с советскими людьми, я, как и все дети эмигрантов первой волны, впервые узнала слово «самолет». Мы все говорили «аэроплан».

Законсервированный язык.

Конечно! Когда мне было 5 лет, родилась моя сестра, и мои родители забрали меня к себе. Но на каникулы я все равно приезжала к русским или французским бабушке с дедушкой.

Вы были знакомы с Алешей Димитриевичем, насколько мне известно.

Среди моих детских и юношеских друзей было много детей и внуков эмигрантов. Все русские знали друг друга, поддерживали близкие отношения. Оказывается, среди моих друзей были молодые люди, которые состояли в «Витязях». Это то же самое, что пионеры, только с другой идеологической стороны. Моя бабушка хотела, чтобы я тоже стала витязем. Я один день в это поиграла, но категорически решила, что нет. Коллективные развлечения меня всегда пугали. Зато у меня были друзья. Трое из них играли на гитаре и балалайке и пели. Они познакомились с Алешей Димитриевичем, его сестрой, еще там был старый Поляков. Все они играли в «русских» кабаре. Потом наши друзья связались с молодыми югославскими цыганами, которые жили во Франции, и эти цыгане открыли свой ресторан с музыкой. Часто после закрытия ресторана приезжал Алеша и всю ночь играл с нашими ребятами. Мы не спали ночами — проводили замечательные вечера.

Видео: http://lentaru.media.eagleplatform.c...849&player=new

Сколько вам было лет?

18-20. Это были мои друзья — мы знали друг друга очень хорошо. Алеша был просто замечательным человеком. Как он играл! Мои друзья были довольно наглыми, но перед ним они были тихими и спокойными детьми. Они все ему поклонялись.

Как тогда выглядел круг русской эмиграции?

По-разному. С одной стороны, мое поколение чувствовало себя французами. Это ведь были уже внуки эмигрантов. Родители офранцузились и уже не хотели слышать о России, русском языке, что понятно и часто бывает со вторым поколением. Они оказались в другой стране и хотели жить нормально — как все. Чувствовать себя полноправными гражданами. Внукам легче. Для них это и фольклор, и занимательные истории бабушек и дедушек о себе и о России.

Вам они что рассказывали?

Как жили, чем занимались. Описывали дом, природу. Было интересно. Мы, внуки, были такой дружеской группой. Было хорошо. А потом я стала заниматься русским языком и русской литературой в университете. Там были чистые французы, но было много и моих друзей.

Ваш прекрасный русский из семьи или благодаря университету?

Благодаря одному моему профессору. Я уже старая дама, так что я помню вещи, о которых все забыли. Теперь мне легко взять и приехать в Россию. В 1970-х же это было практически невозможно. Впервые я приехала в Советский Союз в 1970-м, еще студенткой. Это было очень сложно и очень дорого. Получить визу было невозможно. Или надо было быть коммунисткой, а я ею не была. Еще это было жутко дорого. Тут родители мне очень помогли, потому что как студентка я бы не смогла себе позволить эту поездку. Можно было ехать только в тургруппе, а в них были фактически одни коммунисты.

Когда я училась на 1-ом курсе университета, у нас появился историк. Он приехал из Польши, но родом был из Советского Союза — Михаил Яковлевич Геллер. Он читал лекции на таком совершенно неэмигрантском русском языке. Говорил об истории Советского Союза, но через литературу. Я обалдела! Для меня слушать его было жутко трудно. Русский я тогда не так хорошо знала. Плюс он говорил о таких авторах, о которых мы тогда не слышали, хотя они были известны в 1920-1930-е годы во Франции. Но о них забыли: о Бабеле, Пильняке, Платонове.

Как вам, наверное, было тяжело их читать!

Сами понимаете! Я иногда ничего не понимала — просто записывала все, что могла. Читала залпом авторов, которые тогда еще не были переведены на французский. Потом я работала с Михаилом Геллером — переводила его статьи, диссертацию, книги. Благодаря ему я стала что-то понимать в Советском Союзе, что там происходит, в литературе того времени, мой русский стал более современным. С этого все и пошло.

К моменту вашей поездки насколько хорошо вы представляли, что творится в Советском Союзе? Что появились шестидесятники, например?

Нет, я потом о них узнала. Широкая публика и даже студенты позже их прочли.

Зачем вы так рвались в СССР?

Было интересно посмотреть, на что это похоже. Раз уж я решила заниматься Россией и русской литературой, мне казалось, что такая поездка необходима. А то странно: я что, буду заниматься мертвым языком? Потом я познакомилась с разными людьми, подружилась с ними, и до 1991 г. часто приезжала в Россию.

Какое впечатление на вас произвела первая поездка в СССР в 1970-м году?

Я приехала в составе тургруппы на 3 недели. Нам показали Ленинград, Москву, Киев и Сочи. Ничего особенного не было, но для меня это было открытием Америки. Мне было 20 лет, я была в этой группе, и другой возможности увидеть страну у меня не было. За нами следили. Когда у меня появились друзья в СССР, все мне говорили: не звони из гостиницы, не бери такси и прочее. Это длилось до 1991 г. Мы с моими русскими друзьями не могли звонить друг другу. Среди них было много диссидентов либо друзей диссидентов.

У Михаила Геллера были братья в Москве, но он не мог поддерживать с ними связь. Он же считался врагом народа. Он просил меня в каждую поездку навещать их. Мне приходилось самой разбираться что и как. Ведь во мне очень легко было узнать иностранку. К тому же мы обязательно жили в гостиницах — не могли поселиться у друзей. За нами следили: куда пошли, куда поехали, кому звонили. По отношению к иностранцам в те времена была паранойя. Особенно в 1970-е — первой половине 1980-х, при Андропове.

С Юрием Мамлеевым вы познакомились, когда он был уже в эмиграции?

Да, он преподавал. Не в Сорбонне, а в Институте восточных языков. В Париже был такой литературный агент русского происхождения Борис Гофман. Я часто приходила к нему, мы говорили о литературе. И однажды он мне говорит: «Читала когда-нибудь «Шатунов» Юрия Мамлеева?» Я говорю: «Нет, даже не знаю этого писателя». Тогда Борис дал мне рукопись и попросил сказать, что я о ней думаю. Он считал, что это грандиозная книга, но никак не мог убедить издателей ее опубликовать.

Я прочла и была в шоке от «Шатунов». Потому что это великая книга — ужасная, но великая. Я позвонила Борису и сказала, что ее нужно непременно публиковать. После этого мы с ним вместе нашли издателя. В этот момент Мамлеев приехал из США во Францию. Так мы с ним познакомились.

И вы в результате взялись переводить «Шатунов»?

Нет! Это была целая история. Я не могла ее переводить, потому что работала над другой книгой — мне было некогда. И я рекомендовала издателям одного своего знакомого хорошего переводчика. Правда, мне кажется, он согласился переводить книгу, не прочитав ее. Они подписали договор, он сдал перевод издателю. Тут мне звонят из издательства и просят прийти — проблема с переводом. Я читаю рукопись и вижу, что и правда — полная катастрофа. Мне стало жутко неудобно, это ведь я его рекомендовала. Я позвонила переводчику. Говорю: «Как ты мог? На что это похоже?» Стала его ругать. И тут он заорал: «Ты не понимаешь! Как можно переводить такие ужасы? Это не писатель — это монстр, чудовище!» Короче, он просто не смог выдержать. Что делать? Я, чувствуя себя виноватой перед издателем, предложила взять этот перевод на редактуру.

За лето я все переделала. И испытала на себе просто дьявольское влияние Мамлеева. Мы с мужем, с друзьями, на берегу моря, лето, прекрасная погода — все что надо. Каждое утро я сажусь и переделываю перевод «Шатунов». И мало-помалу на меня нападает страшная депрессия. Я даже подумала, что, может быть, у меня какая-то болезнь — рак, например. Потому что все вокруг прекрасно, море, солнце — и депрессия... Осенью сдаю перевод — и вдруг сама собой кончается депрессия. А потом, когда мы опубликовали книгу, я решила: пусть псевдоним этого переводчика останется и рядом будет стоять мое имя. Потому что все-таки он страдал, бедный.

А с автором вы потом общались?

Да, мы с ним почти сразу же познакомились и очень любили друг друга. Мне всегда казалось, что Мамлеев похож на маленького чиновника. Такой тихий, спокойный, вроде бы нормальный человек.

Полная противоположность своим книгам.

Да! И мой муж, который познакомился с Мамлеевым до того, как прочел «Шатунов», сказал: «Больше я не буду смотреть на Мамлеева как прежде». А мой муж — психоаналитик, учтите! Так что он привычный. (Смеется.)

А как к вам попали в руки тексты Солженицына?

Я тогда работала в школе. Во Франции после университета нужно было обязательно несколько лет работать в школе. Одновременно я переводила, сотрудничала с издателями, читала, писала рецензии. Вдруг звонок от профессоров русской литературы, но не моих. Они были «официальными» переводчиками Солженицына. Они говорят, что ищут коллегу, чтобы переводить «Красное колесо». Это такая ответственность, я сомневалась. Но мой научный руководитель сказал, что это шанс, от которого нельзя отказываться. Так я согласилась. В «Октябре Шестнадцатого» я половины слов, если не больше, не понимала. Это было страшно. Я составляла длинные списки непонятных слов и выражений.

Солженицын был тогда в Вермонте, и мы имели возможность через французского издателя отправлять ему регулярно письма с вопросами. Условие было такое: мы пишем вопрос, желательно короткий, оставляем место на ответ. Он отвечал просто моментально, но я старалась не злоупотреблять. Однажды в разговоре казаков мне попалось слово, которое не знали ни я, ни Михаил Геллер. И я пишу Александру Исаевичу и прошу его дать мне либо смысл, либо корень, либо, если это регионализм, указать, откуда он. Он мне отвечает — я сохранила это письмо — «Не знаю, где-то услышал». (Смеется.) Пойди переведи! Но я выкрутилась.

Я же 25 лет уже работаю с моими коллегами над переводом «Красного колеса». Сейчас перевожу последний том — «Апрель Семнадцатого».

Лично вы с Солженицыным были знакомы?

Да, это было замечательно. Он должен был приехать на несколько дней во Францию, и издатель пригласил нас троих на обед с автором. Была Наталья Дмитриевна, Никита Струве. Я сидела слева от Солженицына, моя старшая коллега справа. В конце обеда Александр Исаевич нам говорит: «Мне сказали, что вы разделили каждый том на разные линии. Есть линии царя, царицы, Распутина до его смерти, Колчака, плюс есть выдуманные персонажи, есть уличные сцены, есть экраны. Но я не знаю, кто что взял».

Моя коллега хотела царицу, я сказала — пожалуйста. Ее муж хотел царя — пожалуйста. Зато я хотела уличные сцены и экраны, потому что это самые талантливые места у Солженицына в «Красном колесе». Экраны — это просто кино в словах. Грандиозно! Мы договорились. Я еще хотела Колчака, потому что долгие годы знакома с его внуком, который похож на деда так, что если бы он надел форму адмирала, то был бы вылитый Колчак. Сейчас он на пенсии, а до этого был карикатуристом в газете «Фигаро» и долгие годы каждую неделю играл в джаз-банде. (Смеется.) Внук Колчака играет джаз!

Но были персонажи и линии, которые никому не нравились. Мы их тоже разделили между собой. Например, есть у него такая актриса Ликоня. Она дура невозможная! Мне мои коллеги оставили эту дуру. Я сказала: «Ну ладно. Не все же может нравиться». И Солженицын спрашивает, что я перевожу. Я отвечаю, уличные сцены, экраны, и я уже собираюсь сказать, что вот эту Ликоню, но без энтузиазма. Тут он засиял и сказал: «О! Как я счастлив, что это вы ее переводите!». Я заткнулась и подумала — судьба! Ликоня будет со мной до конца перевода много лет еще.

Какими были отношения среди русских эмигрантов?

По-разному. Но я думаю, что это во всех эмиграциях так. Наступает момент, когда начинаются ссоры, причем мелкие. Это характеристика эмиграции. После войны в Испании во Франции было много испанских эмигрантов. Везде были интрижки. Наверное, потому что эмигранты — это люди, которые вынужденно оказались вместе, и от этого мир не может длиться долго. Сначала было все нормально, а потом началась ссора между Синявским и Максимовым по поводу Солженицына. Если грубо, то Синявский считал, что Максимов находится под слишком большим влиянием Солженицына.

Но мне повезло, потому что Михаил Геллер был в хороших отношениях со всеми. Плюс я всех переводила, кроме Виктора Некрасова. Но он ни с кем не ссорился. Он был таким джентльменом. Потрясающий, очень изящный, хорошо воспитанный человек.

А с Аксеновым, когда он жил в Биаррице, вы пересекались?

С Аксеновым я познакомилась в Штатах. Я уже тогда хорошо знала Юза Алешковского, которого перевела. Мы с мужем поехали к Юзу в отпуск, и он нас познакомил с Аксеновым и Бродским.

Они тогда уже помирились или еще не ссорились?

Уже поссорились, но еще не помирились. Но ни Аксенова, ни Бродского я не переводила.

Как состоялось знакомство с Владимиром Сорокиным, с которым вы дружите уже не один десяток лет?

Я давно знала Пригова. Однажды с подругой Любой Юргенсон, это было в 1978 году, мы готовили книгу о Москве. Я заказала текст Пригову. Я тогда прочла «Очередь» Сорокина, которая имела довольно большой успех, и сказала Пригову: «Мне бы хотелось текст о пригородах, о советском Подмосковье». Он ответил: «Знаешь, кому это нужно заказать?» Я сказала, что подумала о Сорокине. Он сказал: «Правильно!» Я говорю: «Но я его не знаю». Пригов: «А я знаю! Я вас познакомлю». Я была в Москве, он нас познакомил, и с тех пор пор мы всегда на связи.

Все его книги переводили вы?

Только в последнее время. Прямо сейчас я перевожу «Теллурию». До этого была «Метель». А до этого «Роман» — книга, о которой я мечтала много лет. Раньше у него был другой издатель и, следовательно, другой переводчик. Поскольку я знала Сорокина сто лет, я не хотела вмешиваться. Мне казалось неправильным пользоваться своими отношениями с Сорокиным, чтобы отфутболить другого несчастного переводчика. Зато когда Сорокин узнал, что я мечтаю переводить «Роман», который он мне дал в рукописи еще давным-давно, то с радостью поддержал эту идею. Тем более что права освободились. Отзывы на «Роман» были очень хорошие, хотя это старая книга. После этого Сорокин захотел, чтобы я перевела «Метель» и «Теллурию» тоже.

Я знаю, что, когда вы работали над повестью «Метель», он рисовал вам, как устроен его самокат.

Я ему и звонила, и писала письма — все равно ничего не поняла. Тогда он сказал: «Я тебе нарисую». И нарисовал.

Зато вы помогали ему в работе на «Теллурией».

Да, я ему подсказала известное место во Франции, где были новые тамплиеры, монахи-рыцари. И еще кое-какие мелочи. Дело в том, что его герой — Жан-Франсуа Трокар — глава республики Теллурия, родом из Нормандии. Я консультировала Сорокина, что должно быть на завтрак у президента республики — он ведь заказывает свои завтраки из Франции. А то там встречались блюда, которых по традиции там быть не должно. Я так и сказала: «Сорокин, я не согласна, это историческая ошибка». И он поправил. Куски своих «французских» глав он мне присылал. А Жан-Франсуа, кстати, — это имя моего мужа, который в книге оказывается ужасным тираном. Теперь, когда мой муж становится невыносимым, я говорю: «Ты что, тиран республики Теллурия?» (Смеется.)

У вас есть переводческая мечта?

Я мечтала, что, когда выйду на пенсию, возьмусь за «Мертвые души» Гоголя. Было семь переводов на французский. И я заметила, что когда французы читали эту книгу, они никогда не смеялись. Я не понимала почему и старалась объяснить мужу и друзьям, что в книге много смешного. Думала: вот выйду на пенсию — может быть, сделаю новый перевод... Об этом узнал один французский издатель и прислал мне контракт. И я подумала: «Боже ты мой! Я на это не способна!» Два месяца я раздумывала, а потом подписала и перевела. А когда уже сдала свой перевод, то перечитала перевод, выпущенный издательством «Галлимар». Я поняла, почему французы не смеются: все авторские отступления в этих переводах всегда сокращали. И весь эффект комизма пропадал!

«Ни кошек, ни собак, ни русских»
Юрий Мамлеев
Александр Солженицын
Александр Колчак
Владимир Сорокин

[Пулемётчик Ганс]

Морфин, негодяи!
Булгакова уличили в приеме наркотиков при работе над «Мастером и Маргаритой»

На страницах рукописи романа «Мастер и Маргарита» ученые обнаружили следы морфия. По их мнению, это доказывает то, что Михаил Булгаков в последние годы вернулся к употреблению тяжелых наркотиков. Что нашли ученые, чем болел Мастер и почему эта находка важна ?


Считалось, что Михаил Булгаков завязал со смертельно опасной привычкой — употреблением морфия — в 1918 г. Однако химический анализ рукописи романа «Мастера и Маргариты», над которым писатель работал с 1936 по 1940 годы, показал, что он так и не сумел отказаться от наркотиков. К такому выводу пришла группа ученых из Израиля и Италии, по итогам своих исследований опубликовавшая статью в журнале Journal of Proteomics.

Было проанализировано десять из 127 случайным образом отобранных страниц оригинальной рукописи. В исследовании использовались материалы из Пашкова дома (РГБ) и частных коллекций. Все эти фрагменты рукописи ушли с молотка на аукционе «В Никитском» в 2014.

Молекулы органических веществ удалось извлечь из листов рукописи с помощью микрогранул, а затем изучить их посредством газо-жидкостной хроматографии и масс-спектрометрии. В результате обнаружены следы морфина, а также продукта его распада в ходе обмена веществ в организме у человека — 6-моноацетилморфина (C19H21NO4). Содержание морфина на квадратный сантиметр каждого из листов рукописи варьировалось от 2 до 100 нанограммов. Высказано 2 гипотезы: наркотик попал туда либо из слюны и с пальцев писателя (если он употреблял наркотик орально), либо с потом, выделявшимся через кожу рук.

То, что следы морфина сохранились спустя 75 лет после смерти писателя, по мнению ученых, может объясняться тем, что в бумаге отсутствовали отбеливающие агенты типа хлора. Меньше всего наркотика и продуктов его распада на первых страницах рукописи, а также в частях, посвященных Понтию Пилату и Иешуа Га-Ноцри. На странице с наибольшим количеством морфина (100 нанограммов) — план повествования, который писатель не раз переделывал. 50 нанограммов обнаружено на страницах 8-ой главы — «Поединок между профессором и поэтом».

Ученые настаивают на том, что морфин принимал сам автор, а не сотрудники НКВД, конфисковавшие рукопись после смерти Булгакова. Чекисты принимали бы не морфин, а чистые наркотики вроде героина и кокаина. Исследователи также изучили старые образцы морфия, полученные из госпиталей, обслуживавших высшее руководство КПСС и КГБ, а также из ампул, найденных в старых московских аптеках. Однако из-за плохого качества сохранившихся образцов провести качественный анализ и сравнить их со следами в рукописи не удалось.

Также в рукописи обнаружены три белка, являющиеся маркерами нефротического синдрома — поражения почек, характеризующегося выраженной протеинурией (содержанием белков в моче), массивными отеками, повышенной свертываемостью крови и сбоями в работе белково-липидного обмена. Это тоже трактуется как свидетельство того, что и следы морфия оставлены Булгаковым, который умер из-за заболевания, связанного с почками.

Изучение рукописи выдвинуло новые вопросы. Например, предстоит выяснить, возобновил ли Булгаков употребление наркотиков в 1936 г. или же сделал это раньше.

В молодости Михаил Булгаков не проявлял склонности к наркотикам: лишь в 1913, учась на врача, он попробовал кокаин. Все решил случай - летом 1917 к молодому врачу, практиковавшему в селе Никольское Сычевского уезда, привезли больного дифтерией младенца. Пытаясь спасти ребенка, Булгаков разрезал ему горло и через трубку отсасывал дифтеритные пленки. А потом, чтобы обезопаситься, ввел себе противодифтерийную вакцину. Когда она подействовала, начался зуд и страшные боли, облегчить которые Булгаков попытался с помощью инъекции морфина.

Спустя несколько дней боли прошли, а смертельно опасная привычка осталась. Усугубляло состояние писателя пребывание в сельской глуши — он просил свою жену Татьяну делать инъекции просто из скуки. А в зависимость Булгаков не верил, утверждая, что врач не может стать наркоманом благодаря своим знаниям. Но спустя нескольких месяцев начались ломки и приступы безумия, когда писатель гонялся с револьвером за женой, требуя принести морфия.

Потом Булгаков пытался курить папиросы с опиумом и уменьшать дозы. Избавиться от зависимости он смог за счет того, что жена втайне разбавляла каждую дозу морфия дистиллированной водой, постепенно увеличивая ее соотношение к наркотику. Булгаков избавился от пагубной привычки. Как выяснилось, не навсегда.



Владимир Корягин

[Пулемётчик Ганс]

Художники вывесили на высотке в Москве флаг Украины

Художники из движения "Единство равных" решили провести акцию под названием "Украине с любовью" в Москве.
На странице международного фестиваля активистского искусства "МедиаУдар" в сети "Фейсбук" появились фотографии высотки на Котельнической набережной, на строительной лесах которых водружен украинский флаг.

[Пулемётчик Ганс]

В Австралии умер правнук Алекcандра III

В Австралии в возрасте 72 лет умер Леонид Куликовский, правнук российского императора Александра III. Об этом сообщил бывший член Совета российских соотечественников в Австралии Семен Андропов.


Куликовский умер 27 сентября на улице города Кэтрин, где он жил последние годы.

«Он вышел погулять с собакой, судя по всему, плохо себя почувствовал, сел под дерево и скончался. Медики установили, что у него случился обширный инфаркт. Поскольку Куликовский жил один, никто после его смерти не обратился к властям, вот почему его тело пролежало в морге Кэтрина почти два месяца», — рассказал Андропов. Позднее полиции удалось связаться с родственниками Куликовского в Дании.

Тело было перевезено в австралийский город Дарвин, где 30 ноября состоятся похороны. Отпевание Куликовского пройдет в сербской православной церкви.

Леонид Куликовский родился в 1943 г. в Дании. Его отцом был Гурий Куликовский — сын младшей дочери Александра III великой княгини Ольги Александровны. С 1967 г. Леонид Куликовский жил в Австралии. В течение многих лет он работал в Сиднее сотрудником городского управления водного хозяйства. Выйдя на пенсию, он переехал в городок Кэтрин, где вел уединенную жизнь.

Александр III правил Российской империей с 1881 по 1894 г. Он был сыном императора Александра II.

[Аркадий]

Сообщение от Пулемётчик Ганс

В Австралии умер правнук Алекcандра III

В Австралии умер праправнук Александра II

[Кирилл Сызранский]

Сообщение от Пулемётчик Ганс

Александр III правил Российской империей с 1881 по 1894 г. Он был сыном императора Александра II.

И отцом императора Николая II.

[Пулемётчик Ганс]

Покупателем вещей Высоцкого стал бизнесмен из Екатеринбурга

Основным покупателем вещей, проданных вдовой Владимира Высоцкого Мариной Влади на парижском аукционе, стал екатеринбургский бизнесмен Андрей Гавриловский, сообщает Znak.com. Предприниматель потратил более 400 тысяч евро на вещи, связанные с памятью о поэте, певце и актере.


Среди приобретенных Гавриловским вещей и самый дорогой лот — автограф последнего стихотворения Высоцкого, написанный на билете парижского метро, за который было заплачено более 200 тысяч евро.

От имени бизнесмена в аукционе «Друо», состоявшемся 25 ноября, участвовали его жена и дочь. Они купили два десятка принадлежавших Высоцкому икон, акварели Михаила Шемякина, подаренные Высоцкому, и ряд других вещей. «Я считаю, что это деньги, которые пойдут на хорошее дело — они помогут Марине Влади», — прокомментировал участие в аукционе Андрей Гавриловский.

Влади объяснила свое решение продать вещи, связанные с памятью о муже, переездом из дома в городе Мезон-Лаффит в пригород Парижа.
«У меня будет маленькая квартира, и, понятно, все с собой не заберешь. Расстаюсь с драгоценностями, картинами, скульптурами, книгами», — сказала вдова Высоцкого.

Жизнь и смерть Владимира Высоцкого в воспоминаниях Вадима Туманова
Приобрести вещи, продаваемые Мариной Влади, намеревался сын Высоцкого Никита. Театр на Таганке, в котором работал Высоцкий, Министерство культуры РФ и другие официальные российские структуры не выразили желания покупать выставленные на аукцион вещи актера и поэта.

Лагерь "Бутугычаг". Ю. Горлов. Песня: "Банька" В. Высоцкий

Предприниматель Андрей Гавриловский известен как большой поклонник Владимира Высоцкого. Он открыл в Екатеринбурге музей поэта, установил Высоцкому памятник. Построенный Гавриловским 54-этажный небоскреб носит название «Высоцкий». Сейчас Андрей Гавриловский находится за рубежом из-за возбужденного на него в России уголовного дела и пока не решил, привезет ли он купленные на аукционе вещи в Екатеринбург.

Советский самородок
Спустя 35 лет после смерти Высоцкого Вадим Туманов вспоминает друга

В сентябре Вадиму Туманову исполнится 88 лет. Он живет в центре Москвы, в доме, в котором когда-то жил Михаил Булгаков. Обозреватель Наталья Кочеткова встретилась с Вадимом Ивановичем незадолго до памятной даты.
http://lentaru.media.eagleplatform.c...345&player=new

[Пулемётчик Ганс]

1 декабря - Россия сегодня вспоминает Синопское сражение


1 декабря в нашем календаре отмечается один из дней воинской славы, (всего их 17), в честь победы русского флота над турецким в Синопском сражении в 1853 году.
Это последнее в истории крупное сражение парусных флотов. Командовал нашими кораблями адмирал Павел Степанович Нахимов. За несколько часов турецкая эскадра была разбита. При этом наши потери составляли всего 37 человек убитыми и 233 ранеными, а турки потеряли более 3000 человек убитыми и ранеными, все 7 фрегатов и 2 корвета. Русский флот не потерял ни одного корабля.

Читать дальше... 

Немного истории
В XIX веке роль мирового гегемона играла Британская Империя. Её политика заключалась в том, чтобы не допускать усиления других стран на европейском континенте. Только так Британия могла сохранять своё лидерство. Естественно, что при таких амбициях Россия считалась в Лондоне главным геополитическим противником, хотя слово «геополитика» тогда ещё не было в ходу. Столкновение 2-х сверхдержав было неизбежным. Если переписать тогдашние новости и газетные статьи современным языком, заменив Британскую Империю на США и поменяв некоторые имена и фамилии, в точности получим сегодняшний день.

Российская Империя была единственным независимым православным государством и считала своим долгом защиту православных, находившихся тогда под османским игом. Ещё в 1774 г. в царствование Екатерины Алексеевны после войны с Турцией был заключён договор, по которому Россия имела право вмешиваться в турецкие дела, защищая права и религиозные свободы православных подданных султана. Позднейшие договоры подтверждали и усиливали фактически единоличный протекторат России над Турцией. В частности, в случае русско-турецкой войны Россия имела право блокировать проливы и не допускать флоты третьих стран в Чёрное море.

Подобное положение дел совсем не нравилось Лондону. В 1838 г. Британия заключает с Османской Империей торговое соглашение о беспошлинном ввозе английских товаров. Естественно, что через короткое время экономика Турции рушится, а сама страна попадает в экономическую и политическую зависимость от британской короны. Не желая вступать в конфликт с Англией, Государь Император Николай Павлович соглашается подписать в 1840 г. Лондонский трактат, по которому Россия лишалась единоличного протектората и разделила его с Англией, Пруссией, Австрией, а позже и Францией. Самое главное – это утрата единоличного контроля над проливами.

Но англичанам же сунь палец в рот – всю руку откусят. Не смотря на весьма существенную уступку России, английская пропаганда стала распространять в Европе мнение о том, что Россия хочет присоединить к своим владениям Константинополь. В действительности же, Государь Император Николай Павлович, хотя и желал полного освобождения балканских народов от османского ига, но только в качестве независимых государств, естественно, находящихся под покровительством России, но не входящих в состав Империи. Такая его позиция критиковалась славянофилами, которые жаждали освободительного похода.

Исторические параллели полтора века спустя

Полтора века прошло, а всё до сих пор делается по тем же лекалам. Теперь уже под руководством США Запад сочиняет миф об агрессивной России. Если быть точным, то не сочиняет, а воскрешает, изменяя только фамилии и географические названия. А внутри страны? Вспомните, как во время самых горячих боёв на Донбассе наши ура-патриоты буквально требовали: «Путин введи войска». Но президент РФ Владимир Путин, как и Николай I предпочитает дипломатию войне, чего не скажешь о наших э-э-э «партнёрах».

Не лучшим образом вели себя наши «партнёры» и 150 лет тому назад. После подписания Лондонского трактата, Британия стала делать всё, чтобы увеличить свою роль в регионе и ослабить влияние России. Турецкий султан был очень хорошим и послушным парнем. Чувствуя за собой поддержку Лондона и Парижа, Турция стала наглеть и учинять разного рода провокации против России. Английская пресса в это же время стала превозносить Турцию в качестве страны, вставшей на путь цивилизованного развития. И это параллельно с демонизацией России в английских газетах.

Заручившись поддержкой западных держав, Турция посмела не удовлетворить законных и справедливых требований России, что привело к разрыву дипломатических отношений. Российская императорская армия была введена в Молдавию и Валлахию, что Турция приняла как вызов и объявила России войну. Если бы не вмешательство Франции и Англии, то очередная русско-турецкая война закончилась бы после Синопского сражения.

Но времена были другие. Английская пресса назвала Синопское сражение «Синопской резнёй», словно русская эскадра напала не на военные корабли, а на лодки мирных рыбаков. Учитывая нагнетаемую в течение десяти лет антироссийскую истерию с одновременным обелением Турции, нетрудно было вызвать в общественном сознании желание помочь туркам против России. Австрия, бывшая когда-то злейшим врагом Турции, тоже поддержала антироссийскую коалицию. И только угрозы Бисмарка не позволили Австрии напрямую поучаствовать в конфликте. И тем не менее, австрийская армия вынудила Россию держать на русско-австрийской границе 200 тыс. солдат, которые бы очень пригодились в Крыму.

В чём разница?

Бисмарк говорил, что ошибки правителей исправляют дипломаты, а ошибки дипломатов приходится смывать кровью солдатам. Наш Государь так не хотел войны, что делал уступки за уступками. Один Лондонский трактат, лишивший Россию гегемонии на Чёрном море, чего стоит. Глава нашей дипломатии канцлер Горчаков, по мнению Бисмарка, часто ставил личные амбиции выше интересов государства. В итоге неуспешной дипломатии нам не удалось добиться нейтралитета Австрии и однозначной поддержки Германии. Россия оказалась в полной дипломатической изоляции, а Крымская война дала повод вспомнить Отечественную войну 1812 г., когда Россия в одиночку сражалась со всей Европой.

Сейчас наша дипломатия действует гораздо лучше. У Эрдогана есть некие политические фантазии по поводу западной поддержки. Но мы видим, что Запад вовсе не спешит однозначно встать на сторону турков в нашем с ними конфликте. И пусть у Турции вторая по численности армия после США, но исторический опыт показывает, что русские всегда били турок, не смотря на их численное превосходство. Во вспоминаемом сегодня Синопском сражении турецкий флот тоже превосходил численностью русский, но военное искусство адмирала Нахимова привели нас к победе. Этот пример из числа многих служит нам вдохновением, а туркам – предостережением. Но хотят ли русские войны? Вопрос риторический.

Евгений Радугин

[Кирилл Сызранский]

Сообщение от Пулемётчик Ганс

1 декабря в нашем календаре отмечается один из дней воинской славы, (всего их 17), в честь победы русского флота над турецким в Синопском сражении в 1853 году.

Перечитывая классика:

Городничий. Ну, что? Как вы думаете об этом?
Почтмейстер. А что думаю? война с турками будет.
Аммос Федорович. В одно слово! я сам то же думал.
Городничий. Да, оба пальцем в небо попали!
Почтмейстер. Право, война с турками. Это все француз гадит.
Городничий. Какая война с турками! Просто нам плохо будет, а не туркам.

[Кирилл Сызранский]

Сообщение от Хранитель укропа

"Кристалл" продаёт Большую императорскую корону за 1 млрд рублей

Продал уже?

Сатирик вручил презент главе государства на встрече в Кремле. Туда артиста пригласили для награждения орденом «За заслуги перед Отечеством» I степени.

Президент поздравил Хазанова с 70-летием и подарил ему «как самому известному выпускнику кулинарного техникума» раритетный экземпляр кулинарной книги.

В ответ сатирик презентовал Путину копию императорской короны. «Если бы вы что-то поскромнее принесли, я бы себе оставил, а так придётся теперь сдать в Кремль», — сказал глава государства.

Хазанов предположил, что одна корона продолжит стоять в Алмазном фонде, а его подарок «может стоять в кабинете» президента.

https://www.youtube.com/watch?v=tx-7t-BCXo0