Архив

[SergeiSK]

Статье семь лет.

Директор Московского центра искусств Марина Лошак рассказала о нравах новых и новейших русских коллекционеров.
— Лишь на части картин на выставке указано, кому она принадлежит. На большинстве — безличное "Из частного собрания".
— Как всегда, есть группа, которая готова к публичности. А большинство не готово — по понятным причинам. Я же заинтересована в том, чтобы было как можно больше информации. Мне нужно знать, где находятся вещи, чтобы использовать их на выставках. А я только и слышу с разных сторон: такая вещь куплена, другая вещь куплена; а кто купил и где она, непонятно. Новейшему русскому коллекционеру надо объяснять, что с вещами нужно работать, их надо публиковать и систематизировать — это увеличивает их стоимость. Коллекционеров нужно знакомить с музейщиками и экспертами, они должны ходить на выставки. Они должны стать частью этого мира — не мира антикварных магазинов, а мира серьезной музейной жизни. И новые коллекционеры охотно окунаются в него. Они, как дети, все тщеславные и получают удовольствие от того, что взошли на новую ступень.
— Крупных коллекционеров в России не так уж и много. Вы, наверное, знаете всех их в лицо?
— Еще года три назад практически всех главных игроков на этом поле я знала. Сейчас нет. Их стало существенно больше. Появились мастодонты, о которых я знаю только, что они существуют. Например, Виктор Некрасов, владелец сети магазинов "Арбат-Престиж" (где он сейчас...?). Он купил немыслимое количество — около 4 тысяч — произведений, которые висят у него прямо в магазинах. Есть люди, которые собирают потрясающие коллекции, находясь на Западе. Там они покупают — и на Западе же вещи остаются. Поэтому самое важное — сделать каталог, который отражал бы ситуацию, например, по прошлому году. Я даже знаю, что было куплено в 2002-м в русские коллекции: и потрясающий Кончаловский, и фантастический Боровиковский — шедевры мирового уровня.
— Новейший русский коллекционер — какой он?
— Могу говорить только о тех, с которыми работаю. Большей частью это молодые люди. Есть совсем молодые, 30-летние, и собирают уже лет пять-шесть. Есть такие, которые начали коллекционировать совсем недавно, но делают это осмысленно. Все они очень успешны в своем бизнесе. Обычно это люди из "интеллигентного" бизнеса — связанного с компьютерными программами или с фармацевтикой.
Это страшно интересно: коллекционирование может многое сказать о персонаже. Если человек собирает — значит, ничто человеческое ему не чуждо. Значит, он живой. Потому что это говорит о страстях и о том, что он не так формален в своей частной жизни, каким приходится быть в жизни официальной.
— Старые коллекционеры сами разыскивали вещи и скрупулезно проверяли их историю. Новые коллекционеры, наверно, перепоручают это другим людям?
— Новенькие тоже такие. Они так же устроены — и Андрей Еремин, и Михаил Краснов, и Борис Молчанов. Они сами ищут и ездят, готовы предпринять экстраординарные усилия. Они очень неленивы и пылки в своих стремлениях.
— И люди теперь другие, и условия. Могут ли коллекции, начавшие собираться пять, десять, пятнадцать лет назад, соперничать со знаменитыми старыми коллекциями?
— Коллекция Андрея Еремина уже ничем не уступает коллекциям Соломона Шустера и Абрама Чудновского. Хотя большая часть новых коллекций находится еще в "накопительной" стадии. Выбор у новеньких, с одной стороны, ограничен, потому что нет качественных работ и они очень дороги. С другой стороны, он больше, чем прежде, потому что рынок гораздо шире.

Татьяна Маркина
(Газета «Коммерсантъ» № 17 (2620) от 01.02.2003)