Цитата:
Сообщение от Vladimir
Осадок остался.
|
Вот именно осадок. То ли он украл, то ли у него.
Если вы хотите разобраться в явлении, более или менее приближаясь к истине, нельзя пользоваться версией лишь одной из сторон. При этом не следует терять из виду контекста времени и личностных отношений
Шла холодная война. Одни вольно, другие невольно становились бойцами идеологического фронта. А на войне как на войне, свои действия героизируются, а действия врага окарикатуриваются.
Представляли ли угрозу режиму те художники, выразителями идей которых стали двенадцать экспозантов Бульдозерной выставки? Конечно, нет! Даже при намёке на такую угрозу государство стёрло бы их в порошок. Что оно решительно и делало по отношению к тем диссидентам, которых считало идеологическими врагами.
Между тем оно сквозь пальцы смотрело на шалости этих художников. Они могли и писали что хотели, могли беспрепятственно продавать свои работы, а те из них, кто был связан с дипартом, в материальном смысле жили не хуже, если не лучше официальных художников.
Синявский сказал, что у него с советской властью чисто стилистические расхождения. У неформального лидера неофициальных художников Оскара Рабина не было даже таковых.
Посмотрите на его картины тех лет. С живописной точки зрения – это вполне заурядный МОСХ, ближе к его левому крылу. Никакого крамольного новаторства. У других то покруче будет. Взять хотя бы тех же художников « сурового стиля ». Их то, как раз и побаивалась мало одарённая номенклатура СХ.
Государство не устраивали сюжеты картин О.Рабина. Они противоречили идеологической доктрине, согласно которой советский народ – нация исторического оптимизма. Действительно, маловато оптимизма в произведениях Оскара Яковлевича, не место им в выставочных пространствах, владелец которых государство.
А именно в этом - возможности выставляться в публичных выставочных пространствах, якобы заключался смысл манифестации на Беляевском пустыре.
Все участники этого действа прекрасно понимали реалии того времени и что подобными демонстрациями желаемого у государства не получить, но и понимали, что жёстких последствий не наступит. В таком случае с их стороны это была хорошо спланированная провокация, где важнейшая роль отводилась западной прессе. Только В.Воробьёв привёл на это мероприятие 10 западных фотожурналистов. Кто, что хотел и что, в конце концов, получил в результате этой акции – вопрос пока открытый.
История ещё ожидает изучения закулисной стороны многих событий нашего недавнего прошлого, среди которых и Бульдозерный перформанс, и последующие выставки на ВДНХ, и создание Секции при горкоме графиков, и финансирование журнала « А-Я », и московский аукцион Сотби 1988, и странные безвозвратные аукционы за рубежом, организованные Дробицким. Так что кто, где, когда и с чем химичил предстоит ещё разобраться.
Что касается историй, подобных « иприту », то это как раз тот пример, когда следует учитывать человеческие качества действующих лиц. Нужно было знать своеобразный характер и темперамент Юры Жарких, его гиперкофликтность и феноменальную способность наживать себе врагов, что, в конце концов, рассорило его со всеми, включая друзей, галерейщиков, которые им занимались, доброжелателей и редких почитателей его творчества.
И вот представьте себе, что не шибко грамотного милиционера поставили присматривать за иностранцами, контактирующими со странноватым художником, что, согласитесь, в те времена холодной войны было вполне обычной практикой не только у нас, но и на другой стороне Атлантики (правда, возможно, не столь топорно).
Ну, так Юра, попадись ему этот милиционер под горячую руку мог ему не только сказануть что-то такое эдакое, но и звездануть в лоб.
А западные голоса и газеты тут же поведали бы всему миру, что в СССР за прогрессивное нонконформистское искусство посадили на 15 суток молодого талантливого художника.
В общем, понятно, о чём я. Не так давно довелось слышать от В.Янкилевского: « Когда появится настоящая документальная книга о нас? Пока что ни одной правдивой ».
Тогда, когда закончится эпоха самозванства, холуйства и хамства. Пока существуют заинтересованные, в искажении истории и те, которые могут влиять на этот процесс, такой книги не будет.