Похороны Москвы

[Тютчев]

Сообщение от Allena

Речь о другом: нельзя людей, брошенных в эту мясорубку, делить на "черных" и "белых". Мы все родились после войны, и сколько бы мы ни читали, ни смотрели фильмы, ни слушали воспоминания, мы все равно не сможем представить себе состояние тех людей, которым пришлось это на себе испытать.

Человек -- он всегда человеком остается, только в такие тяжелые времена проявляется его сущность. И редко кто может предсказать, как поведет себя тот или иной человек на фронте. Кто-то по сути своей -- садист, кто-то -- мародер, лавочник, кто-то в ребенка выстрелить не сможет, а другой будет палить направо и налево, заглушая голос собственной совести словами "Война все спишет", а какой-нибудь провинциальный бухгалтер окажется благороднейшим человеком -- человеком в худшие времена своей жизни.

Не делите воюющих людей на хороших и плохих. Психология человека на войне -- это сложнейшая вещь. Это сейчас солдат специально готовят, а тогда об этом особо не задумывались (в современном смысле этого понятия). Пропаганда была, да еще какая, но сейчас все по-другому.

На абстрактных «чёрных» и «белых» делить действительно нельзя. Нужно делить на фашистов, которые напали на нашу Родину, и наших предков, которые ценой своей жизни защищали землю, в которой покоятся их отцы. Нужно делить на тех, кто ради лёгкой наживы пришёл в чужие дома убивать и насиловать чужих матерей, жён, дочерей, и на тех, кто с оружием в руках защищал своё право быть мужчиной.
Те люди тоже не предполагали, что им доведётся испытать все ужасы войны. Они так же, как и мы, обыденно вставали каждое утро и радовались новому дню. Они верили в то, что на их веку войны уж точно не будет! Верили так же, как верим мы сейчас. Но враг, наплевав на их мечты и надежды, вероломно вторгся в пределы нашей Родины. Кто знает, может и нам придётся воевать за свою Отчизну.
Россия воевала всегда, защищая свою землю и свободу, и именно в горнилах этих войн формировалась наша нация. И это действительно нация! Без всяких натяжек. Это действительно единый народ, который сплочён великой тысячелетней историей и надеждой на не менее великое будущее!
США, например, называют себя великой нацией, но в каких войнах они отстаивали свою свободу? В каких войнах они одержали победу? И как поведут себя американцы в случае нападения агрессора, это ещё вопрос! А вот то, что каждый мужчина в России будет защищать свою Родину, в этом я уверен. И не благодаря пропаганде, а потому что стыдно будет смотреть в глаза матерей, жён и детей.
Нация должна была собраться в кулак. И для этого нужны были новые песни. Хотя бы для того, чтобы не было страшно, чтобы у сильных было ещё больше силы, а у слабых эти силы появились. И это Вы называете пропагандой? Во все века лучшие произведения искусства создавались для поднятия духа воинов! По отношению к этим произведениям всегда применялись слова уважения, но почему-то теперь это вдруг стало пропагандой! И почему-то именно по отношению к произведениям искусства, созданным в годы Великой Отечественной войны!

Добавлено через 17 минут

Сообщение от Сталевар

АЛЕНА, интересует Ваше мнение по поводу Чеченской войны? Там тоже все люди? Нет белых и черных?

Сталевар, про чеченскую войну лучше не надо. Это провокационная тема. Мы с Великой Отечественной не можем разобраться а Вы говорите чеченская.
Поймите правильно, эта тема очень важна ("Похороны Москвы"). Если её зафлудят или закроют, мы не сможем говорить о разрушении российских городов.
Можно говорить обо всем, но главное всё таки - произвол власти по отношению к культурному наследию.

[Сталевар]

Сообщение от Тютчев

Сталевар, про чеченскую войну лучше не надо. Это провокационная тема. Мы с Великой Отечественной не можем разобраться а Вы говорите чеченская.
Поймите правильно, эта тема очень важна ("Похороны Москвы"). Если её зафлудят или закроют, мы не сможем говорить о разрушении российских городов.
Можно говорить обо всем, но главное всё таки - произвол власти по отношению к культурному наследию.

Действительно, не стоит. Если люди не могу разобраться с историей своих предков - про современную историю и заикаться не стоит.

Чтобы не было подозрений, что я некий "тролль", который в любой теме найдет повод подискутировать, то выставлю я фотографии Симоновой обители.
Фотографии уникальные, в сети таких нет. Из личной коллекции.

[Тютчев]

На развалинах Третьего Рима

Константин Михайлов

Для полного описания московских утрат 1917-2008 годов нужны, к сожалению, многие тома. Ни одна европейская столица в ХХ веке так не пострадала. В Кремле, который только кажется нам неподвластным бурям времени заповедником старины, разрушено, например, 17 храмов из 31. Половина культурно-исторического наследия Москвы, существовавшего в 1917 году, была уничтожена уже к 1941 году. Дальше – как в русской присказке: было cтолько, отняли пол-столька, от него еще пол-столька, еще пол-столька, еще пол-столька… Сколько осталось?

В архиве автора хранится информация более чем о 2000 погибших старинных московских зданий, но и этот перечень, увы, далеко не полон. В нашем городе, где под историческими и строительными наслоениями XVIII-XX веков до сих пор обнаруживаются остатки средневековых зданий, каждый дом заслуживает внимательного и кропотливого изучения. А старую Москву в ХХ веке ломали целыми кварталами, стремясь расчистить стройплощадку для очередного шедевра нового зодчества непременно к установленной дате или ближайшему празднику. Многие старинные памятники погибали поэтому не только неизученными, но и просто неизвестными.

Читать дальше... 

И это, к сожалению, вовсе не дела давно минувших дней. И в наше время краеведы и энтузиасты вынуждены описывать и фотографировать разрушаемые памятники старины наперегонки со строительными экскаваторами. Так было, например, с палатами XVII века в Большом Гнездниковском переулке, погибшими ровно три года назад, в феврале 2006-го.

…Когда-нибудь (как всегда, жаль, «только жить в эту пору прекрасную уж не придется ни мне, ни тебе») у власти в Москве будут находиться люди, понимающие, что исторический город с тысячелетней историей заслуживает гораздо лучшей участи, чем пребывать ареной бесконечного извлечения сверхприбылей из доходных участков в своем центре. Когда-нибудь в Москве будут понимать, что сохранение ее подлинных исторических памятников – это общественный интерес, несравнимый с частными интересами конкретных инвесторов, застройщиков и чиновников. И вторым будут с легкостью жертвовать во имя первого, а не наоборот. И центр Москвы объявят культурно-историческим заповедником, и на каждом доме будут висеть памятные доски с описанием его исторической, культурной и мемориальной ценности. И любому инвестору, приходящему к городским властям с предложением снести какое-нибудь историческое здание, будут с порога указывать на дверь. А может быть, даже высылать на 101-й километр. Знать бы только, сколько памятников Москве суждено еще потерять, пока в умах градоначальников и горожан не наступит отрезвление от эйфории преобразований…

О ПОЛЬЗЕ РАЗГЛЯДЫВАНИЯ СТАРИННЫХ ФОТОГРАФИЙ

Москва не хуже, чем стакан, годится для иллюстрации общеизвестного парадокса о пессимисте и оптимисте. Этот город наполовину пуст или наполовину полон? Вопрос не из легких.

Кремль. Храм Василия Блаженного. Новодевичий монастырь. Церковь Вознесения в Коломенском. Храм Покрова в Филях. Меншикова башня. Пашков дом. Донской монастырь. Церковь Воскресения в Кадашах. Все цело. Стоит. И будет радовать, смею надеяться, наших внуков. Я перечисляю то, что сам нежно люблю. У каждого, наверное, в душе свой рейтинг московских шедевров.
Сухарева башня. Красные ворота. Симонов монастырь. Церковь Николы Большой Крест. Чудов и Вознесенский монастыри в Кремле. Там же – собор Спаса на Бору. Стены и башни Китай-города. Церковь Успения на Покровке. Храм Иоасафа Царевича в Измайлове. Церковь Николы в Столпах… Всего погибшего в Москве – жалко. Но этого – жаль безмерно. Это шедевры (опять же, на мой личный взгляд) первого ряда. Они украсили бы любую из европейских столиц, если бы так посчастливилось европейским столицам.

Посмотрите на их старые фотоснимки. Оцените изысканность линий, тонкость силуэта, гармонию пропорций. Даже глядя на фотографии, можно прочувствовать, ощутить – пусть на неуловимые мгновения и, наверное, на ничтожную долю – то впечатление величественности и очарования, которое дарили обитателям окрестных пространств эти знаменитые московские здания. Слава не возникает на пустом месте, легенды не рождаются по указке свыше.

Глядя на эти старые фотографии, я когда-то понял, что нельзя верить расхожим фразам из учебников: об отсталости русской культуры, о том, что Россия всю свою историю только тем и была занята, что кого-то догоняла, у кого-то училась, у кого-то что-то перенимала. О том, что единственным лучом света в темной, некультурной, косной и суеверной стране были вычитанные в западных журналах прогрессивные идеи и идеалы … Весь этот мыслительный хлам, который и доныне с многозначительным видом изрекают иные историки и публицисты, не выдерживает сопоставления с одной-единственной фотографией церкви Николы Большой Крест или Сухаревой башни. В темной и суеверной стране такого никогда не создадут.

И всю эту веками создаваемую, приумножаемую и оберегаемую красоту и славу в Москве разрушили, причем – в это даже трудно поверить – за какие-то десять лет, с 1927 по 1936 год. Всего десять лет из тысячелетней московской истории, и город изменился в лице.
С тех пор прошло еще семьдесят с лишним лет, и город переменился в лице еще не раз. В наши дни на него натягивают новую карнавальную маску - псевдоисторической театральной декорации с бетонными стенами под узорочными наличниками. Слава Богу, шедевры пока не трогают. В сталинской Москве их тоже не трогали – до поры до времени…

О ПОЛЬЗЕ ЧТЕНИЯ ЖУРНАЛЬНЫХ СТАТЕЙ

Я позволю себе еще одно лирически-автобиографическое отступление. Расскажу о том, как я впервые усомнился в советской власти. Дело было еще в школе, лет двадцать шесть или двадцать семь тому назад. Я прочитал… нет, не самиздат про сталинские лагеря. В одном журнале я прочитал статью о снесенных архитектурных шедеврах Москвы. С картинками. Статья была по нынешним временам совершенно безобидная, без выводов, без обобщений, без документальных разоблачений. Но до сих пор удивительно, как ее тогда пропустила цензура. Потому что и без обобщений и разоблачений впечатление было страшное. Как? Вот это – разрушено советской властью и советскими гражданами? Не варварами, не иноземными оккупантами, не диверсантами, не стихийным бедствием? Разрушено не по случайности, не по оплошности, не под дулом пистолета у виска, а совершенно сознательно, обдуманно и даже радостно и с воодушевлением? Разрушено теми самыми людьми, чьими подвигами и достижениями нас учат в школе гордиться, чьими наследниками и продолжателями мы привыкли себя считать?

Привычный советский мир рухнул чуть ли не в одночасье. Вот тогда впервые зашевелился во мне червь сомнения. Вот тогда все и началось: и горечь, и боль, и горячее желание разузнать о погибших шедеврах как можно больше, и воскресить их хотя бы в собственном воображении, и рассказать об этом другим, и воздать дань благодарной памяти им самим и их создателям… То самое желание, которое не умерло во мне до сих пор и, собственно, привело вашего покорного слугу к написанию книг серии «Москва, которую мы потеряли».

Но все же и по прошествии стольких лет, и по прочтении сотен книг, статей и архивных документов об истории разрушения памятников отечественной культуры в ХХ столетии – многое объясняющих, на многое открывающих глаза – с утратами шедевров невозможно примириться. И невозможно объяснить их какими-либо логическими, рациональными причинами.

О ПОЛЬЗЕ СРАВНЕНИЯ ПРИЧИН И СЛЕДСТВИЙ

Среди ревнителей московской старины до сих пор жива легенда, в последние годы рассказанная и на страницах печати. Смысл ее в том, что якобы в начале 1930-х годов ведущих реставраторов и ученых вызвали в Моссовет и попросили составить список лучших, самых ценных архитектурных памятников Москвы. На вопрос - зачем? - объясняли: чтобы не затронуть, чтобы обязательно сохранить их при начинающейся реконструкции города. Реставраторы и ученые составили такие списки и передали их в Моссовет, обрадованные превентивной заботой властей об историческом наследии. А когда реконструкция Москвы набрала ход, ученые и реставраторы с ужасом осознали, что лучшие архитектурные памятники города уничтожают один за другим – аккуратно по составленному ими списку…

Правда это или нет, вероятно, уже нельзя дознаться. Но для нас это в данном случае и не важно. Легенда часто бывает правдивее действительности. Потому что лучше передает смысл происходящего, отсекая лишние детали и подробности. А смысл в том, что великие архитектурно-исторические памятники Москвы, символы старинного города, были, за малым исключением, уничтожены в 1927-1936 годах.

История борьбы тогдашних немногочисленных защитников старой Москвы против уничтожения ее шедевров, позволю себе заметить, несколько однообразна. Меняются даты и фамилии, но развитие сюжета, не говоря уже о финале, в общем, одно и то же.
Объект (Сухарева башня, Китайгородская стена, Симонов монастырь, далее по списку, нужное подчеркнуть) занесен во все мыслимые и немыслимые перечни памятников, утвержденные государственными органами. Его знают, изучают, устраивают к нему экскурсии. Его реставрируют, музеефицируют, рисуют перспективы развития. Маститые корифеи реставрации и искусствоведения публикуют о нем статьи и книги, не забывая восхвалить советскую власть, при которой впервые стали возможными и общественно востребованными реставрация, изучение объекта или открытие в нем музея. Видный историк Москвы Петр Сытин пишет в 1926 году: «Сухарева башня в течение двухсот лет прозябала. Ныне Советская власть возвратила ее к жизни в полном смысле этого слова, не только обновив капитальным ремонтом ее одряхлевшие члены, но и вдунув в нее живую душу». До сноса Сухаревой башни советской властью оставалось восемь лет…

Так вот, до поры до времени ничто не предвещает грозы. И вдруг в вечерней газете или в речи какого-нибудь второстепенного хозяйственника впервые звучит: надо снести. Снести, чтобы улучшить уличное движение, или улучшить городской вид, или расчистить место для постройки чего-нибудь крайне необходимого пролетарской столице.

Корифеи улыбаются. Надо же, какие встречаются еще у нас неграмотные и недальновидные хозяйственные деятели. Не понимают, что городские проблемы всегда можно решить, не уничтожая прославленных памятников старины. Корифеи публикуют снисходительные реплики в газетах (пока им это разрешают). И.Э.Грабарь пишет о проекте сноса Сухаревой башни: «Мы склонны в своем увлечении правильной в основе идеей несколько перегибать палку… на этих днях выплыл один, особенно неприемлемый по своей явной нелепости: проект сноса Сухаревой башни. Не пугайтесь, читатель , не более не менее как Сухаревой башни! При этом не в шутку, а всерьез. Вы допускаете, чтобы в один прекрасный день вздумали уничтожить картину Рафаэля, рукопись Бетховена или Гете?»

Дело затухает на время, иногда на несколько лет – и вдруг! - на стол корифеям, заседающим в ученых комиссиях, ложится бумага с гербом. По решению Моссовета! Снести! В целях упорядочения уличного движения!
Это уже всерьез. Ученые, эксперты и реставраторы бросаются в бой. Пишут жалобы во ВЦИК республики. Пишут письма Сталину. Приводят десятки исторических, культурных и художественных аргументов. Ссылаются на Ленина, приказавшего когда-то застеклить выбитое окно в кремлевской церкви. Убеждают власти, что все волнующие их проблемы можно решить гораздо дешевле и проще, и ничего не надо ломать. Разрабатывают проекты организации движения транспорта, расширения улиц, подземных тоннелей, на худой конец – передвижки шедевра на соседний пустырь… И вдруг корифеи понимают, что разговаривают с пустотой. Пустота не понимает, о чем они с ней говорят. Они вопиют о художественной ценности, пустота – о расширении проездов или необходимых ей стройматериалах. Они умоляют пощадить древний храм – им отвечают: его надо снести, чтобы поставить на его месте киоск Мосгорсправки. Они просят сохранить другой храм – им отвечают: нельзя, из-за него деловой человек теряет драгоценные секунды, потому что сходит с тротуара на мостовую.
И наконец товарищ Сталин – истина в последней инстанции и последняя надежда корифеев – отвечает им, что советские люди сумеют выстроить более величественные сооружения, нежели Сухарева башня.

Диалог с пустотой заканчивается. Шедевр взрывают или разбирают. Спустя некоторое время выясняется (и даже признается самими властями или их газетами), что жертва была напрасной. Уличное движение ничуть не улучшилось, расчищенный участок в центре города пустует затем десятки лет, киоск Мосгорсправки появляется совсем в другом месте. И тут пустота признается в ошибках. Она говорит: мы недодумали. Конечно, нельзя просто снести Красные ворота и думать, что все на площади наладится. Нет: надо снести еще соседнюю церковь Трех Святителей и дом, где родился Лермонтов – вот тогда все будет очень хорошо.
История повторяется.

Повторяются и ее закономерности. Пустота не принимает и не обсуждает рациональных контраргументов и альтернативных путей решения поставленных ею проблем. Пустота стремится к цели разрушения не мытьем так катаньем. Достигнув ее, она не успокаивается и ищет новые жертвы. Заявленные изначально цели и причины сноса шедевров пустота тут же забывает или заменяет другими. На месте Страстного монастыря так и не появляется никакого Дворца литературы. Участки храмов Николы Большой Крест и Успения на Покровке пустуют до наших дней. Шедевры заменяются пустырями. Действия пустоты на первый взгляд необъяснимы, безумны.
Но может быть, пустота не так пуста, как кажется? И не так уж безумна – просто об истинных целях своих предпочитает не говорить?

О ПОЛЬЗЕ ПРОТИВОСТОЯНИЯ ПРОГРЕССУ ОБЩЕСТВА

В заключение – еще одно лирическое отступление. Нужно пояснить, почему наша служба – охрана памятников – и опасна, и трудна. И почему она столь проблемна, причем не только в России. Потому что охрана памятников есть сознательное противостояние общественному прогрессу. Если понимать этот прогресс как постоянное и вполне оправданное стремление человечества к развитию, обновлению и совершенствованию всех сфер человеческого существования. В том числе и той среды, в которой человечество обитает. Вокруг нас – вовсе не сознательные враги исторического наследия. Не стоит осуждать людей за желание жить в новых просторных квартирах, работать в новых удобных офисах, разъезжать в новых автомобилях по широким новым дорогам и парковать их на просторных автостоянках в центре любимого города. Осуждать сограждан за эти желания, как и за желание строить новые здания и зарабатывать таким образом деньги - просто бессмысленно, на то они и люди.

Нужно только понимать, что в этих условиях физическое сохранение в неизменном виде каких бы то ни было зданий, кварталов, городских видов, элементов планировки и всего прочего, что мы называем архитектурным наследием, возможно только насильственным путем. Противостояние прогрессу иным не бывает. Закон об охране памятников, применяемый на деле, реальный контроль за его выполнением – это насилие над чиновниками, инвесторами, арендаторами, частными владельцами, архитекторами и т.п. Он ограничивает их собственническую, хозяйственную, предпринимательскую, творческую волю. Это, впрочем, относится к любому закону, который всегда кого-либо в чем-либо ограничивает.

Так вот, бесполезно осуждать людей, которые эту волю демонстрируют. Но затем и существует государственная власть, чтобы останавливать эту волю законным насилием – если предпринимательские или творческие порывы угрожают культурным и историческим ценностям. Но когда власть не исполняет этого своего высокого предназначения, когда город превращается в исторический конструктор, в котором можно на взаимовыгодных условиях заменять старинные здания новодельными бетонными копиями, а предводитель этой власти заявляет в программной статье, что «в московской культуре понятие копии иногда имеет не меньший смысл, чем оригинала. Потому что смысловая, историческая и культурная «нагрузка», которую несет в себе такая копия, часто может быть и богаче, и глубже первоначального архитектурного решения»… Кажется, Талейрану приписывают крылатую фразу - «это больше, чем преступление - это ошибка».

Подлинники, оригиналы - а это и есть памятники старины – ценны не только архитектурными достоинствами или мемориальными воспоминаниями. Подлинники есть вещественные доказательства исторического существования и развития нации. Связь времен, преемственность поколений, обязанность сохранять и передать по эстафете историческое наследие и прочие возвышенные слова перестают быть абстракциями и пустыми лозунгами, если мы можем прикоснуться к стене храма или дома, будучи уверены, что к этой самой стене могли прикоснуться наши прапрадеды. И тот же самый узорочный наличник радовал их глаз своими упругими формами. А если под этим наличником мы обнаружим монолитный бетон – все высокие слова превращаются в бессмыслицу, в обман, в нигилизм, отрицающий все подлинные ценности.
И если нет бессмертия души, воплощенного в том числе и в исторических памятниках – то все позволено.

Уничтожение архитектурных и исторических подлинников прошлого - в Москве и по всей России – примерно та же операция, которая осуществляется ныне в отечественной историографии с помощью т.н. «школы Фоменко». Ярослав Мудрый равен Батыю, Новгород – Ярославлю, московский царь – египетскому фараону. Монолитный бетон уравнивает палаты XVII века с офисом конца века ХХ-го, мемориальный дом драматурга Сухово-Кобылина с его вновь выстроенной копией, новодельный храм Христа Спасителя с настоящим. Подлинной истории не было. Подлинная история не нужна. История пишется, делается и строится заново. На наших глазах. С чистого листа. Важен и действителен только сегодняшний день, прожитый под мудрым и эффективным руководством сегодняшней власти.

Вот почему так упоительна в России охрана памятников старины. Вот почему в ней нельзя не участвовать, несмотря на численное и административное преимущество оппонентов. Здесь, может быть, тот же принцип, что был когда-то в олимпийском движении: главное – участие. Главное, на чьей ты был стороне.
С ломом – или против лома.

Фотографии предоставлены архивом Центра историко-градостроительных исследований

[Тютчев]

Сообщение от Сталевар

...выставлю я фотографии Симоновой обители.
Фотографии уникальные, в сети таких нет. Из личной коллекции.

Сталевар, спасибо! Симонов монастырь - это действительно трагическая страница истории Москвы.


Симонов монастырь

Время постройки: 1370
Тип: монастырь
Название: Симонов монастырь
Адрес: Восточная, 4
Ближайшее метро: Автозаводская

Симонов монастырь Симонов Успенский (Восточная улица, 4), мужской монастырь в юго-восточной части Москвы, на левом берегу Москвы-реки. Основан в 1370 учеником и племянником Сергия Радонежского Феодором на землях боярина С.В. Ховрина (инока Симона — отсюда название), в 1379 перенесён на нынешнее место; на прежнем месте, в том числе Старом Симонове, — церковь Рождества Богородицы. В 1405 возведён белокаменный Успенский собор. Являлся важным звеном южного оборонительного пояса. В XVI в. в Симоновом монастыре жили и писали свои сочинения Вассиан Патрикеев и Максим Грек. В 40-х гг. XVII в. обнесён каменной стеной; сохранилась южная стена с тремя башнями: угловая «Дуло» (четыре боевых яруса, каменный шатёр, двухъярусная смотровая вышка), пятигранная «Кузнечная» и круглая «Солевая». Упразднён в 1923, в 1929—30 большинство построек было снесено, территория занята Дворцом культуры ЗИЛ. Сохранились «Новая» трапезная с церковью Сергия Радонежского (1677—83; архитекторы И.Потапов, О.Д. Старцев), братский корпус XVII в.

Литература: Кацнельсон Р., Ансамбль Симонова монастыря в Москве, в сборнике: Архитектурное наследство, [в.] 6, М., 1956.

[Тютчев]

Симонов монастырь

Монастыри на южных подступах к Москве играли роль форпостов. С юга, со стороны начинавшихся за Окой степей, Московское княжество чаще всего подвергалось набегам татарских кочевников. Сначала деревянные, эти обители превратились со временем в грозные крепости с каменными стенами. Цепь монастырей, прозванных за их назначение сторожами, с ударением на втором слоге, образует полукольцо, начинающееся с востока Спасо-Андроньевым, далее по левому берегу Москва-реки стоят Новоспасский и Симонов, на правом Данилов, далее Донской и заканчивается полукольцо самым западным Новодевичьим монастырем. По мере усмирения степи, периодические набеги становились все реже, последний крупный был в 1618 году, а к концу 17 века набеги прекратились совсем. Но сторожи, являя собой историческое и художественное наследие Руси, стоят и действуют и поныне. Увы, кроме Симонова монастыря, почти полностью уничтоженного в 30-е годы. Основан он был в 1370 году и имя свое получил от инока Симона, подстригшегося в монахи боярина, владевшего этими землями и пожертвовавшего их монастырю. Правда, буквально через несколько лет монастырь был перенесен немного южнее на более удобное место. А в Старом Симонове и по сию пору стоит церковный погост и на нем церковь Рождества Богородицы - одноглавый храм построенный позднее в 1509 году. В этой церкви погребены легендарные богатыри-иноки Пересвет и Ослябя, герои Куликовской битвы, присланные Дмитрию Донскому Сергием Радонежским. Основателем Симонова монастыря был ученик и племянник преподобного Сергия Федор, ставший духовником Дмитрия Донского. Имевший огромное военное значение, монастырь пользовался на Руси большой славой и привлекал отовсюду ценные вклады. Представители знаменитых родов чаще всего сюда приходили для иноческого жития и под стенами монастыря вплоть до конца 19 века хоронили представителей дворянской Москвы, здесь было своего рода парадное кладбище. Громады каменных стен возведены при царе Михаиле Федоровиче, в 1630 году, а башни, каждая из которых носила собственное имя, к тому времени уже были выполнены в камне. Сейчас стоят три из них - Солевая, Кузнечная и Дуло. Остальные были взорваны в 1930-м. Взорвали и пять из шести церквей монастыря, 95-ти метровую колокольню архитектора К.Тона, почти все остальные постройки. Уцелели трапезная и в обезглавленном виде церковь Тихвинской Божьей матери. В последние годы идет реставрация сохранившихся зданий и можно полюбоваться на частично восстановленную отделку трапезной в стиле нарышкинского барокко работы известного архитектора Осипа Старцева. Справа от входа на нынешнюю урезанную территорию бывшего монастыря, ныне патриаршего подворья, на месте взорванных церквей и стен построили дворец культуры в стиле конструктивизма. Здание, наверное, представляет определенный интерес, в особенности для специалистов архитекторов, наверное, необходимо и приносит пользу москвичам. Вот только почему надо было именно на этом месте, почему такой ценой и откуда это варварство, этот вандализм по отношению к собственной истории, просто в голове не укладывается.

http://o-moskve.narod.ru/p33.html

[Тютчев]

Си́монов (Успе́нский) монасты́рь — мужской монастырь, основанный в 1370 году вниз по течению Москва-реки от Москвы учеником и племянником св. прп. Сергия Радонежского — прп. Федором, уроженцем города Радонежа на землях, которые пожертвовал боярин Степан Васильевич Ховрин (монашеское имя — инок Симон — от чего и происходит название монастыря).

С незаслуженно забытым в настоящее время Симоновым монастырем связаны многие ключевые события российской истории.


В 1379 году монастырь перенесен на нынешнее место; на прежнем месте (в Старом Симонове) сохранилась церковь Рождества Богородицы, в которой в XVIII веке были обнаружены захоронения героев Куликовской битвы — Александра Пересвета и Андрея (Родиона) Ослябы, сохранившиеся и поныне.

Преподобный Сергий Радонежский считал Симонов монастырь «отраслью» своей Троицкой обители и всегда останавливался здесь во время приездов в Москву. Из стен Симонова монастыря вышла целая плеяда выдающихся подвижников и церковных деятелей: св. Кирилл Белозерский (1337—1427), св. Иона, митрополит Московский (?—1461), патриарх Иосиф (?—1652), митрополит Геронтий, архиепископ Ростовский Иоанн. В XVI веке в монастыре проживали и работали знаменитый деятель нестяжательства инок Вассиан (в миру — князь Василий Иванович Косой-Патрикеев) и богослов прп. Максим Грек.

По выражению летописца, Симонов монастырь неоднократно служил «щитом Москвы против врагов». За долгие годы своего существования Симонов монастырь не раз принимал на себя натиск вражеских полчищ, подвергался татарским набегам, в Смутное время был разорен и разрушен едва не до основания.

В прежние времена монастырь был одним из самых известных и почитаемых в России: сюда стекалось и огромное количество людей, и богатые материальные вклады. Особенной любовью монастырь пользовался у царя Федора Алексеевича (старшего брата Петра I), который имел здесь собственную келью для уединения.

В 1771 году монастырь был упразднен Екатериной II и по случаю распространившейся в то время эпидемии чумы был обращен в чумной изолятор. Лишь в 1795 году он был восстановлен в своем исконном качестве ходатайством графа Алексея Мусина-Пушкина.

После прихода советской власти в 1920 году монастырь был упразднен. В 1923 году в монастыре был учреждён музей, просуществовавший до 1930 год. Директор музея, Василий Иванович Троицкий (1868 -- 1944), наладил отношения с церковной общиной: разрешил службы в одном из храмов монастыря в обмен на предоставление сторожей и дворников за счёт общины.

В январе 1930 года правительственная комиссия признала, что часть древних сооружений на территории монастыря могут быть сохранены как исторические памятники, но собор и стены следует снести.

Взрыв прогремел в ночь на 21 января, точно в шестую годовщину смерти В. И. Ленина. На воздух взлетели пять из шести церквей, в том числе Успенский собор, колокольня, надвратные церкви, а также башни Сторожевая и Тайницкая с прилегавшими к ним постройками. На рабочих субботниках были разобраны все стены монастыря, кроме южной, а также стерты с лица земли все могилы на территории обители. На месте развалин «крепости церковного мракобесия», как писал журнал «Огонек», в 1932—1937 годах поднялся Дворец культуры ЗИЛа..

http://www.rusarch.ru/kuchkin1.htm

[Тютчев]

Живописное местоположение монастыря вдохновляло многих поэтов, писателей и художников. Около монастыря находился пруд, по преданию, выкопанный Сергием Радонежским.

В 1405 году в монастыре была построена каменная соборная церковь во имя Успения Пресвятой Богородицы, строительство которой было начато в 1379 г. В 1476 году купол собора сильно пострадал от удара молнии, поэтому в конце XV века храм перестраивался неизвестным итальянским архитектором. В конце XVII века собор был расписан артелью московских царских мастеров. Тогда же был выполнен резной золоченый иконостас, в котором находилась главная реликвия монастыря — Тихвинская икона Богоматери, которой св. Сергий Радонежский благословил Дмитрия Донского на Куликовскую битву. Здесь же хранился золотой крест, осыпанный алмазами и изумрудами — дар царевны Марии Алексеевны. Старые башни и стены монастыря строились в XVI веке. Как считают, их возводил «государев мастер» Федор Савельевич Конь — строитель Смоленского кремля. Укрепленный при Борисе Годунове, монастырь отразил в 1591 году нападение крымского хана Газы II Гирея.
Частично дошедшие до наших времен новые стены монастыря и некоторые из башен, которые можно увидеть и поныне, были сооружены в 1630 году, при этом в состав новой крепости вошли фрагменты старой крепости, построенной Федором Конем. Окружность монастырских стен составляла 825 м, высота — 7 м. Из сохранившихся башен особенно выделяется угловая башня «Дуло», увенчанная высоким шатром с двухъярусной дозорной башенкой. Две другие уцелевшие башни — пятигранная «Кузнечная» и круглая «Солевая» — построены в 1640-е годы, когда велась перестройка оборонительных сооружений монастыря, пострадавших в Смутное время.

Трапезная Симонова монастыря была сооружена в 1680 году на средства царя Федора Алексеевича артелью каменщиков во главе с Парфеном Петровым. В состав «Новой» трапезной с церковью Сергия Радонежского (1677—83; архитекторы И.Потапов, О.Д. Старцев) вошли фрагменты предыдущей постройки 1485 года. При строительстве нового здания Парфен Петров — мастер, строивший в традициях первой половины XVII века, использовал детали древней московской архитектуры, которые не пришлись по духу монастырским властям. Они возбудили против мастера судебную тяжбу, и три года спустя трапезная была перестроена заново в ярком, индивидуальном стиле московского барокко. На этот раз работами руководил известный московский мастер Осип Старцев — выдающийся зодчий конца XVII века много строивший в Москве и в Киеве.

Новая трапезная Симонова монастыря стала одним из самых значительных сооружений конца XVII века Пышно украшенное здание было ярко раскрашено «в шахмат» — стиль росписи, имитирующий каменную ограненную кладку. Церковь Сошествия Святого Духа при трапезной построена в 1700 году на средства царевны Марии Алексеевны, сестры Петра I. В XIX веке к ней были пристроены два придела.

В монастырь вели трое ворот: восточные, западные и северные. В память об отражении нападения крымского хана Газы II Гирея в 1591 году была сооружена надвратная церковь Всемилостивого Спаса. Над восточными воротами в году была возведена надвратная церковь Св. Николая Чудотворца.

В 1832 году было решено построить новую колокольню монастыря на средства, которые пожертвовал купец Иван Игнатьев. По первоначальному проекту колокольня должна была быть построена в классическом стиле по проекту известного архитектора Н. Е. Тюрина, однако в те времена уже набирало силу движение за возврат к «традиционной» для России архитектуре, что привело к строительству величественной пятиярусной колокольни высотой 90 метров в «русском стиле» по проекту другого замечательного архитектора — К. А. Тона, которое было завершено в 1839 году По архитектурному стилю и расположению она напоминала колокольню Новодевичьего монастыря. Самый большой из висевших на колокольне колоколов весил 1000 пудов. На четвертом ярусе были установлены часы. Колокольня была одной из сильнейших архитектурных доминант Москвы своего времени и зрительно формировала завершенную картину живописной излучины Москва-реки вниз по течению от города. В 1929 г. колокольня была разобрана.

[Тютчев]

Некрополь монастыря

В монастырском соборе были похоронены Симеон Бекбулатович — крещеный касимовский царевич, по прихоти Ивана Грозного «венчанный» в 1574 году «царем и великим князем всея Руси» и через год им же «свергнутый». Ослепленный в 1595 году по проискам Бориса Годунова, в 1606 году он был пострижен на Соловках и умер в Симоновом монастыре под именем схимника Стефана. Здесь же был погребен сын Дмитрия Донского Константин Дмитриевич (во иночестве Кассиан), князья Мстиславские, Темкины-Ростовские, Сулешевы, бояре Головины и Бутурлины.

На территории Симонова монастыря находился обширный некрополь, где были похоронены поэт Д. В. Веневитинов (1805—1827), писатель С. Т. Аксаков (1791—1859), его сын К. С. Аксаков (1817—1860), композитор А. А. Алябьев (1787—1851), известный библиофил и коллекционер А. П. Бахрушин (1853—1904), дядя А. С. Пушкина — Н. Л. Пушкин, а также многочисленные представители старинных русских дворянских фамилий — Загряжские, Оленины, Дурасовы, Вадбольские, Соймоновы, Муравьёвы, Исленьевы, Татищевы, Нарышкины, Шаховские.

В 1930-х годах некрополь был полностью уничтожен. С его разоренного кладбища на Новодевичье были перенесены останки поэта Д. В. Веневитинова и писателей С. Т. и К. С. Аксаковых. Вскрывавших захоронения рабочих поразило то, что из левой части груди Сергея Тимофеевича Аксакова в области сердца рос корень громадной березы, покрывавшей всю фамильную могилу Аксаковых.

На месте Симонова монастыря был построен дворец культуры ЗИЛа.


Монастырь в наши дни

До наших дней сохранилась лишь малая часть построек Симонова монастыря. От монастыря уцелела лишь южная стена с тремя башнями: угловая «Дуло» (четыре боевых яруса, каменный шатер, двухъярусная смотровая вышка), пятигранная «Кузнечная» и круглая «Солевая». Также сохранились «новая» трапезная с церковью Св. Духа (1677—83; архитекторы И. Потапов, и О. Старцев), братский корпус XVII века, "старая" трапезная палата (1485, XVII в.), мастеровая палата и хозяйственная постройка — «солодежня» или «сушило».

В настоящее время проводится реставрация трапезной, хозяйственные постройки и братский корпус используются как мастерские; уцелевшие же стены и башни пребывают в заброшенном состоянии.

http://www.rusarch.ru/kuchkin1.htm

[Сталевар]

Сообщение от Тютчев

Взрыв прогремел в ночь на 21 января, точно в шестую годовщину смерти В. И. Ленина. На воздух взлетели пять из шести церквей, в том числе Успенский собор, колокольня, надвратные церкви, а также башни Сторожевая и Тайницкая с прилегавшими к ним постройками. На рабочих субботниках были разобраны все стены монастыря, кроме южной, а также стерты с лица земли все могилы на территории обители. На месте развалин «крепости церковного мракобесия», как писал журнал «Огонек», в 1932—1937 годах поднялся Дворец культуры ЗИЛа..

http://www.rusarch.ru/kuchkin1.htm

Уверен, что на моей фотографии показан тот самый день - взрыв стены монастыря.

[Allena]

Тютчев, говоря о пропаганде, я специально оговорилась, что не имею в виду ничего дурного. И уверена, что Симоновские стихи в те годы тысячам людей помогли выжить, вернуться, дождаться или, наоборот, преодолеть в себе животный страх и подняться... Память о Великой Отечественной войне еще не одно поколение будет считать не просто национальной памятью, а личной, семейной, родовой -- как Вы и я.

Речь в предыдущих постах, на которые Сталевар откликнулся стихотворением Симонова, шла совсем о другом.

По поводу Чеченской войны абсолютно согласна с Вашими доводами, поэтому на вопрос отвечать не буду.

Предлагаю закончить это отступление в сторону и обсуждать Вашу интересную тему.