"Русские сны" Георгия Шишкина - в Кафедральном соборе Монако

[tchaika]

"Но взгляните на Париж, на коммуну... Во весь ХIХ век это движение или мечтает о рае на земле (начиная с фаланстеры), или, чуть до дела (1848 год, 1849 - теперь) - выказывает унизительное безсилие сказать хоть что-нибудь положительное. В сущности всё тот же Руссо и мечта пересоздать вновь мир разумом и опытом (позитивизм). Ведь уж, кажется, достаточно фактов, что их безсилие сказать новое слово - явление не случайное. Они рубят головы - почему? Единственно потому, что это всего легче. Сказать что-нибудь несравненно труднее. Желание чего-нибудь не есть достижение."..."Пожар Парижа есть чудовищность: "Не удалось, так погибай мир, ибо коммуна выше счастья мира и Франции". Но ведь им (да и многим) не кажется чудовищностью это бешенство, а напротив красотою. И так эстетическая идея в новом человечестве помутилась. "..."Неужели, наконец, мало теперь фактов для доказательства, что не так создаётся общество, не те пути ведут к счастью и не оттуда происходит оно, как до сих пор думали. Откуда же?
Напишут много книг, а главное упустят: на Западе Христа потеряли (по вине католицизма), и оттого Запад падает, единственно оттого. Идеал переменился, и - как это ясно!"

"Кстати, маленькую параллель: христианин, т.е. полный, высший, идеальный, говорит: "Я должен разделить с меньшим братом моё имущество и служить им во всём". А коммунар говорит: "Да, ты должен разделить со мною, меньшим и нищим, твоё имущество и должен мне служить". Христианин будет прав, а коммунар будет не прав." (Фёдор Михайлович Достоевский)

[tchaika]

"Православная Церковь молится, учит, святит, благодатствует и, если надо, обличает, - но она не властвует, не регламентирует жизни, не карает светскими наказаниями и не берёт на себя ответственности за светские дела, грехи, ошибки и неудачи (в политике, в хозяйстве, в науке и во всей культуре народа). Её авторитет есть авторитет откровения и любви; он свободен - и основан на качестве её веры, её молитвы, её учения и её дел. ЦЕРКОВЬ ВЕДЁТ ДУХОМ, МОЛИТВОЙ И КАЧЕСТВОМ, но не всепоглощением, как это пытались осуществить Савонарола во Флоренции, иезуиты в Парагвае и Кальвин в Женеве. Она излучает живую религиозность, которая должна свободно проникать в жизнь и во все жизненные дела народа. Религиозному духу - везде место, где живёт и творит человек, во всяком светском деле: в искусстве и науке, в государстве и торговле, в семье и на пашне. Он очищает и осмысляет все чувства человека, и в том числе и национальное чувство; а национальное чувство, религиозно облагороженное и осмысленное - незримо и ненарочито проникает всё человеческое творчество." (Иван Александрович Ильин)

[tchaika]

"В России, в душе народной есть какое-то бесконечное искание, искание невидимого града Китежа, незримого дома. Перед русской душой открываются дали, и нет очерченного горизонта перед духовными ее очами. Русская душа сгорает в пламенном искании правды, абсолютной, божественной правды и спасения для всего мира и всеобщего воскресения к новой жизни."

"Духовные силы России могут определять и преображать духовную жизнь Запада." (Николай Бердяев, "Душа России", 1915)

[tchaika]

"Мы, люди современной эпохи, не должны и не смеем предаваться иллюзиям: кризис, переживаемый нами, не есть только политический или хозяйственный кризис; сущность его имеет духовную природу, корни его заложены в самой глубине нашего бытия; он ставит нас перед последними вопросами и ведёт нас в священную область. Мы не имеем ни права, ни основания изображать, наше крушение как "невинную" и "неопасную" случайность. Мы должны найти в себе мужество и остроту взгляда, чтобы увидеть вещи такими, каковы они суть на самом деле; мы должны найти в себе волю, чтобы выговорить всю правду и вступить на новые пути. Нам надо освободиться от мелочей повседневности и приучиться смотреть в даль: куда идёт, куда соскальзывает современный мир? что ожидает нас? что нам делать для того, чтобы предотвратить злейшие возможности и создать новую, прекрасную жизнь?

Наши поколения уже видели и на живом опыте убедились, куда ведёт и приводит это разложение культуры. Теперь надо решить, как остановить этот процесс и где искать спасения?

Здесь может помочь только критический пересмотр и обновление структуры нашего, унаследованного нами, культурно-творческого акта. В строении этого акта у нас не хватает самой глубокой и благородной способности человеческого существа - сердечного созерцания и всего того, что с ним связано, всех его духовных сил, даров и проявлений. И вот человечество должно вернуть себе эту компоненту: понять её значение и назначение, возжелать её и дострадаться до её возрождения.

Мы не представляем себе этого процесса как произвольного решения и быстрой перемены. Это процесс длительный, органически-духовный требующий от людей творческих усилий и ведущий их через страдания. Но в отдельных представителях человечества он может и должен начаться теперь же. Надо побороть в себе ложный стыд, мешающий нам любить и созерцать из любви; надо почувствовать всю оплодотворяющую силу этого акта; надо будить его в детях и завещать новое воспитание внукам; надо внести этот оживший дар во всю человеческую культуру - от религиозной веры до архитектуры, от научной лаборатории до концертного зала, от судебного присутствия до земледельческого труда, от законодательного собрания до народной школы и армии. Надо доверить всё своё творчество и всю свою судьбу - этой благодатной ЕВАНГЕЛЬСКО-ХРИСТИАНСКОЙ силе сердечного созерцания, издревле жившей в восточном Православии."

"Религиозного человека нетрудно узнать по тем лучам света, которые исходят из него в мир. Один светит добротою, другой - своим художественным искусством; третий - своей очевидностью или умиряющим покоем или дивным пением, или простыми, но благородными деяниями. Именно это разумеет Евангелие: "по плодам их узнаете их" (Мф.,7,16). Этот свет живой религиозности трудно скрыть или не заметить, потому что он проникает сквозь дела и "светит миру" (Мф.5,14) и только совсем ожесточённые и сердечно-слепые люди могут пройти мимо него, ничего не заметив."

"Ни во что не веруя, русский человек становится пустым существом, без идеала, без цели. Ум и воля русского человека приводятся в духовно-творческое движение любовью и верою."

"Человеческая культура может быть обновлена только живым, излучающим сердцем, ибо только в нём зарождаются новые творческие идеи, только ему даётся очевидность." (Иван Александрович Ильин)

[tchaika]

"Православная Церковь оставалась матерью-хранительницею молитвы и любви, советницею и обличительницею, лоном очищения, покаяния и умудрения, - вечною материю, приемлющею новорожденного и молящеюся за почившего. Это её дух - освободил крестьян, создал суд скорый, правый и милостивый, создал русское земство и русскую школу; это её дух - возрастил и укрепил русскую национальную совесть и жертвенность; это её дух - повил и укрепил русскую мечту о совершенстве; это её дух - внёс во всю русскую культуру силу сердечного созерцания, вдохновил русскую поэзию, живопись, музыку и архитектуру и создал Пироговскую традицию в русской медицине." (Иван Александрович Ильин)

[tchaika]

"Святая Русь..." "По всем признакам это многозначительное самоопределение русского национального самосознания низового, массового происхождения. Семя христианской мечты, призывающей весь мир и всё человечество к небесному идеалу святости пало здесь на добрую, восприимчивую почву.

Ни "старая Англия", ни "прекрасная Франция", ни "учёная Германия", ни "благородная Испания" - никто из христианских наций не пленился самым существенным призывом Церкви ни более, ни менее как именно к святости, свойству Божественному.

А вот не учёная, бедная, смиренная, грустная северная страна не обольстилась гордыми и тщеславными эпитетами и вдруг дерзнула претендовать, если хотите, на сверхгордый эпитет "святой", посвятила себя сверхразумному идеалу святости, отдала ему своё сердце. Психея нации захотела стать невестой Жениха Небесного. И этим выявила своё благородство и своё величие. Претензия как бы неоправданная и недоказанная.
Церковь обратилась ко всем народам, и каждый свободно выбрал, что ему милее в Евангелии. Русь выбрала себе "святость" как высшее задание своей истории, своего государства, своей культуры" (Антон Владимирович Карташов "Русское зарубежье в год тысячелетия крещения Руси").

[tchaika]

"Русская культура, как одна из культур христианских и европейских, родилась в тот момент когда князь Владимир после глубоких размышлений и конкурирующих влияний на него сознательно избрал византийскую крещальную купель и в неё повелительно погрузил весь русский народ.

Тернист был, и может быть, будет наш восточноевропейский путь, в некоторой особенности от западноевропейского мира, но и благословен, ибо в нём заложена основа нашей своеобразности в культуре и даже возможности на некоторый исторический момент нашей духовной гегемонии.

Если мир и заинтересовывается всё более и более плодами нашего духовного творчества, то не только потому, что мы не лишены таланта, но и потому, что из глубины нашей души слышится новая, неведомая музыка. Это музыка, родившаяся из иного религиозного детства русской нации, из иного религиозного воспитания.

Культуры вообще "индивидуальны", т.е. национальны. Творец культуры - душа народа, а она формируется под сильнейшим влиянием сложившейся религии. Культура арабская - мусульманская, тибетская - буддийская, североамериканская - протестантская. Культура русская - православная. Если мы этого ещё не осознали во всей силе, не осознали, что без православного корня нет русской культуры, ибо БЕЗ ПРАВОСЛАВИЯ НЕТ И РУССКОЙ ДУШИ, родящей из себя культуру". (Антон Владимирович Карташов)

[tchaika]

"Повесть временных лет, черноризца Феодосьева монастыря Печерьскаго Откуда есть пошла Русская земля и кто в неи нача первое княжити" ("Несторова летопись" начала XII века — наиболее ранний из дошедших до нас древнерусских летописных сводов):

"В лето 6494. Приидоша болгары веры бохмичи, глаголющее, яко: "Ты еси князь мудрый и смысленъ, не веси закона. Да веруи в законъ нашь, и поклонися Бохмиту". "..." По сем приидоша от Рима немци, глаголюще: "Приидохом послани от папежа". И реша ему: "Рекл ти тако папежь: земля твоя яко и наша земля, а вера ваша не аки вера наша "..." Рече Володимеръ немцем: "Идите за ся, яко отци наши сего не прияли суть". Слышавше жидове козарьстии приидоша рекущи: "..." По сем же прислаша греци ко Володимиру философа "..."

В лето 6495. Возва Володимеръ бояры своа и старци градския и рече имъ: "Се придоше ко мне болгаре рекущи: "Приими закон нашь; по сем же приходиша и немци, и тии хвалять законъ свои; и по сих приходиша жыдова. Се же после придоше греци, хуляще всъ законы, свои же хваляще, и много глаголюща, сказающе от начала миру, и о бытьи всего мира; сут же хитро сказующи и чюдно слышати их, и любо комуждо. И другий светъ поведають быти: да аще кто деи веруеть в нашю веру, то паки умреть и въстанеть, не умирати ему в веки; аще ли во инъ законъ ступить, то на ономъ свете въ огни горети. Да что ума придасте?". Реша бояре и старци: "Веси, княже, яко своего никтоже не хулит, но хвалит; аще хощеши испытати гораздо, то имаши у себе мужи послав испытаи когождоих службу, и кто како служит Богу. И бысть люба речь князю и всемъ людемъ, и избраша мудры и смыслены числомъ 10, и реша имъ: "Идете первое в болгары и испытаите веру их". Они же идоша, и пришедша, видеша сквернаа дела и кланянье въ ропатех, и приидоша въ землю свою. И рече имъ Володимеръ: "Идете пакы в немци и соглядаите тако же и оттуду идете в грекы". Они же пришедши в немци, и соглядавше церковную службу их, и приидоша ко Царюграду, и внидоша ко царю; царь же испыта, коея ради вины приидоша; они же исповедаша ему вся бывшаа. Се слышавъ, царь, рад бывъ, и честь велику створи имъ. В тои же день. Наутрия посла к патреарху, глаголя сице: "Приидоша русь, пытающи веры нашеа, да пристроите церковь и крилосъ, и самъ причинися въ святительскыа ризы, да видять славу Бога нашего". Се слышавъ, патриархъ повеле созвати крилосъ, и по обычаю сотвориша праздникъ, и кадила въжгоша, и пения, и лики составлеша. И иде с ними въ церковь, и поставиша я на простране месте, показующе красоту церковную, и пеньа, и службы архиереискы, и предстоянье дьяконъ, сказующе служение Бога своего; они же въ изумлении бывше, и удивишася, и похвалиша службу их. И призваша я царь Василии и Костянтинъ, реста имъ: "Идита в землю свою". И отпустиша а с дары велими и с честью. Они же приидоша в землю. И созва царь боары своа и старци и рече Володимер: "Се приидоша послании нами мужи, да слышим от них бывшее". И рече: "Скажите пред дружиною". Они же реша яко: "Ходихомъ в болгары, и смотрихом, како ся, кланяють въ храме, рекше во ропатех, стоаще бес поаса, и поклонився сядеть, и зритъ семо и анамо аки бешенъ, и несть вельа в них, но печаль и смрад великъ, несть добръ законъ их. И придохом в немци, и видихом въ храме службы творяща, а красоты не видехом никоеаже; приидохом же въ грекы, и видоша ны, идеже служать Богу своему, не свемы на небе ли были есм: несть бо на земли такового вида, ли красоты такоа; недоумеемъ бо сказати, токмо вемы, яко отнюдь Богъ со человекы пребывает, и есть служба их паче всех странъ. Мы убо не можемъ забыти красоты тоа; всякъ человекъ, аще вкусить сладка, последи горести не приемлетъ, тако и мы не имамы зде быти". Отвещавше боаре рекоша: "Аще бы лих законъ грецкии, то не бы прияла баба твоя Олга, яже бе мудреиши всех человекъ". И отвещав же Володимеръ рече: "Где крещение примемъ?". Они же реша: "Кде ти любо". И минувю лету. "..."

Наутрия же изыде Володимеръ с попы царичины и корсуньскыими на Днъпр, и снидеся бес числа людеи и влезоша в воду, и стояху инъ до шии, а друзии по перси, младенци же по перси от берега, друзии же младенци державще, свершении же бродяху, попове стояще молитвы творяху. Бяше видети радость велику таже на небеси и на земли, толико душь спасаемых. А дьяволъ стеняше, глаголя: "Увы мне, яко отсюду прогонимъ есмь, где бо мне жидище имети собе, яко не суть зде учения апостольская, и не суть ведуще Бога, но веселяхуся о службе их, еже служаху мне; и се побеждаемъ есмь от невеигласа сего, а не от апостолъ и мученикъ, и не имамъ уже царствовати в странах сих". Крестившимъ же ся людемъ, идоша кождо в домы своя; яко Володимиръ рад бысть, познав Бога самъ и люди его, и възревъ на небо, и рече: "Боже великыи, сотворивыи небо и землю, призри на новыя люди свои, даи же имъ Господи, увидети Тебе, истиннаго Бога, якоже уведеша страны христьянскыа, и утверди в них веру праву и несовратну, и мне помози Господи, на супротивнаго врага, да надеяся на Тя и на Твою державу побежаю козни его". И се рек, повеле рубити церковь и поставляти по местомъ, идеже стояша кумиры, и постави святаго Васильа на холме церковь, идеже стояша кумиры и Перунъ, и прочии, идеже требы творяше князь и людие; и нача ставити по градомъ церкви и попове, и люди на крещение приводити по всем градомъ и селомъ. Послав нача поимати и нарочитые чади дети, и даяти на учение книжное...".

"..." Мы же вопиемъ ко Господу Богу нашему, глаголюще: "Благословленъ Господь, иже не дасть нас в ловитву зубом их". Сеть сокрушися, и мы избавлени быхом от прельсти дьволя. И погибе память его со шумомъ, и Господь в векы пребываеть, хвалимъ от рускых сынов, певаемъ въ Троици, а демони проклинаеми от благоверных муж и от верных жен, иже прияли суть крещение и покаяние въ отпущение греховъ, новии людье, христьяньстии, избрании Богом. Володимиръ просвещенъ самъ, и сынове его, и земля его".

[tchaika]

"Для христиан, пожалуй, наиболее важным в труде Иосифа Флавия (Йосеф бен Матитьяху, ок. 37 — ок. 100) было первое нехристианское свидетельство об Иисусе Христе, помещенное в 18-й книге "Иудейских древностей". Вот оно: "Около этого времени жил Иисус, человек мудрый, если Его вообще можно назвать человеком. Он совершил изумительные деяния и стал наставником тех людей, которые охотно воспринимали истину. Он привлек к себе многих иудеев и эллинов. То был Христос. По настоянию наших влиятельных лиц Пилат приговорил Его к кресту. Но те, кто раньше любили Его, не прекращали этого и теперь. На третий день Он вновь явился им живой, как возвестили о Нем и о многих других Его чудесах боговдохновенные пророки. Поныне еще существуют так называемые христиане, именующие себя таким образом по Его имени." http://lib.rus.ec/b/81457/read

[tchaika]

А. С. Пушкин писал П. Я. Чаадаеву (письмо от 19 октября 1836 года):

"...У нас было особое предназначение. Это Россия, это её необъятные пространства поглотили монгольское нашествие. Татары не посмели перейти наши западные границы и оставить нас в тылу. Они отошли к своим пустыням, и христианская цивилизация была спасена.
Для достижения этой цели мы должны были вести совершенно особое существование (которое, оставив нас христианами, сделало нас, однако, совершенно чуждыми западному миру),.. так что нашим мученичеством энергичное развитие Европы было избавлено от всяких помех.

...Что же касается нашей исторической ничтожности, то я решительно не могу с Вами согласиться. ...И (положа руку на сердце) разве не находите Вы чего-то значительного в теперешнем положении России, чего-то такого, что поразит будущего историка? Думаете ли Вы, что он поставит нас вне Европы? Хотя лично я сердечно привязан к Государю, я далеко не восторгаюсь всем, что вижу вокруг себя; как литератора - меня раздражают, как человек с предрассудками - я оскоблён, - но клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков, какой нам Бог её дал".

«Мой друг, Отчизне посвятим Души прекрасные порывы!» (Пушкин)