Работы Авдея Тер-Оганьяна не пустили на выставку в Лувр

[Кирилл Сызранский]

Сообщение от Самвел

Многострадальная выставка в Лувре открылась без картин Тер-Оганьян

А как же это?

По ее словам, произведения Тер-Оганьяна останутся в экспозиции до конца - до 31 января 2011 года, и художник не имеет права их снять без согласия администрации.
По информации того же источника, г-жа Берданак даже пригрозила разрывом контракта с русской стороной, обвиняя в риске срыва выставки Министерство культуры РФ, инициировавшее весь скандал своим запретом на вывоз работ Тер-Оганьяна: ""Нельзя подписать соглашение и семь месяцев спустя говорить: вы не получите этих произведений. Они есть в каталоге, о них сообщала пресса, они необходимы для выставки. Если это выставка, под которой подписалось Министерство, нужно соблюдать соглашение, или контракт будет разорван".
http://www.rian.ru/culture/20101013/285299699.html

Это отсюда.

[Самвел]

Это место из статьи,хотелось бы особо отметить... Выяснилось, что картины Тер-Оганьяна еще раньше разрешили вывезти во Францию, однако, по словам директора российского Государственного центра современного искусства (ГЦСИ) Михаила Миндлина, галерист Гельман не сделал этого.

"Я могу предположить, что это нужно для раскрутки собственного имиджа и, конечно же, для возгонки цен на эти работы", - сказал Миндлин РИА Новости.

Глава ГЦСИ, выступившего соорганизатором выставки, утверждает, что и другие художники не планировали отказываться от участия в выставке и не разрешали Гельману делать подобные заявления.

[Кирилл Сызранский]

Самвел, вот как сам автор представляет эту ситуацию:

АВТОКОММЕНТАРИИ К ТРЕБОВАНИЯМ ХУДОЖНИКА АВДЕЯ ТЕР-ОГАНЬЯНА

Я, Авдей Тер-Оганьян — русский художник.
Занимаюсь искусством больше 30 лет.
В России подвергался судебному преследованию за свою художественную деятельность.
12 лет нахожусь в эмиграции. Живу в Праге. Имею статус политического беженца.
Сегодня мои работы представлены на выставке «Русский контрапункт», проходящей в Лувре.

Читать дальше... 

Накануне выставки российские власти запретили вывезти мои работы за рубеж. Этот цензурный запрет, благодаря солидарным усилиям многих людей, довольно быстро удалось преодолеть.

Однако я требую убрать мои работы из Лувра вплоть до решение еще более острой конкретной проблемы, которую нужно решать именно сейчас — легализации гражданского статуса российского художника Олега Мавроматти. Ему грозит тюремное заключение в России за художественную акцию, совершенную десять лет назад.

Вот мои комментарии по ряду вопросов, которые могут вас заинтересовать.

-Что представляют собой мои работы, которые Министерство культуры России пыталось запретить к вывозу из России?
-Работы, отобранные французским куратором для выставки «Русский контрапункт», входят в серию «Радикальный абстракционизм», созданную в 2004 году и состоящую из 14 дигитальных принтов.
Серия представляет собой абстрактные изображения, сопровождаемые текстами из Уголовного кодекса РФ. Тексты являются заглавными строками статей УК, которые можно применять для обвинения художников в преступном произведении искусства.
Серия имеет однозначно политический характер и реагирует на проблему распространившейся в России практики уголовных преследований художников.

Четыре отобранные работы имеют следующие подписи:
1.«Это произведение призывает к посягательству на жизнь государственного деятеля В.В.Путина в целях прекращения его государственной и политической деятельности».
2.«Это произведение направлено на возбуждение религиозной вражды»
2.«Эта картина направлена на унижение национального достоинства лиц русской и еврейской национальности».
3.«Это произведение вовлекает в занятие проституцией».

-Как удалось преодолеть цензурный запрет российских властей?
-Когда стало известно о том, что мои работы зарещены к вывозу, семь российских художников — участников выставки, заявили, что участвовать в выставке без меня не будут. Это очень значимые художники. Поэтому выставка оказалась под угрозой срыва.
Чтобы обойти официальный запрет, организаторы выставки предложили напечатать запрещенные работы в Париже. Это было возможно, т.к. работы тиражные, их легко воспроизвести. Но я от этого предложения отказался и потребовал официального разрешения на вывоз моих работ из России.
К тому же я не ограничился только этим требованием, а призвал своих коллег-художников попытаться с помощью бойкота решить еще одну острую проблему, которая именно сейчас встала перед одним из наших коллег — художником Олегом Мавроматти.
Тем временем, французская сторона — дирекция Лувра, Министерство культуры и Министерство иностранных дел Франции, а также влиятельные персоны в России, оказывали давление на Министерство культуры РФ, требуя снятия запрета с вывоза моих работ. Этот запрет был официально снят 7 октября. Сейчас мои работы находятся в Париже и представлены на выставке «Русский контрапункт».
Но мое главное требование — решение вопроса Мавроматти - проигнорировано. Тем самым Лувр демонстрирует, что считает этот вопрос несущественным.

-В чем заключается «проблема Олега Мавроматти»?
-Подробнее ситуация с Олегом изложена в отдельной справке. Здесь опишу проблему совсем пунктирно.
Мавроматти бежал из России после заведения против него уголовного дела по статье №282 часть 2-я («разжигание межрелигиозной вражды», от трех до пяти дет лишения свободы) в 2000 году за проведение художественной акции «Не верь глазам своим». Дело против Мавроматти было заведено по инициативе православной фундаменталистской организации.
С 2000 года Мавроматти живет в Болгарии и США по российскому зарубежному паспорту (он женат на болгарской художнице).
В августе 2010 он вернулся в Софию из Нью-Йорка для продления этого паспорта. Но получил отказ в русском консульстве в Софии и оказался в положение нелегала. Такого поворота дел он не ожидал, т.к. пять лет назад это консульство без проблем выдало ему новый зарубежный паспорт. Теперь российские власти по какой-то причине решили вынудить его вернуться в Россию и предстать перед судом.
Я нахожусь с Мавроматти в постоянном контакте. Наши жизненные ситуации абсолютно идентичны. Но только я имею паспорт беженца, а Олег сейчас не имеет вообще никакого паспорта. Если он будет депортирован в Россию, то еще до суда окажется в тюрьме.
Я призвал товарищей-художников продолжить бойкот выставки в Лувре вплоть до решения этой проблемы. Я до сих пор уверен, что если бы мы сделали это, то проблема Мавроматти в конце концов была бы решена положительно. До начала «луврской кампании» протеста у него вообще не было шансов на благополучное решение своей проблемы. Теперь же, благодаря тому, что я требовал его защиты, находясь в «зоне мировой видимости», на фоне Лувра, мы имеем публикации в мировой прессе и поддержку некоторых важных людей, включая американского сенатора. Сейчас я, собственно, продолжаю эту кампанию поддержки Мавроматти.

-За что меня преследовали в России?
-В 1998 в рамках художественно-образовательного проекта «Школа авангардизма» я провел акцию «Юный безбожник», на которой со своими учениками рубил топором тиражные картонные иконы, купленные в церковной лавке, а также производил иные иронические «оскверняющие» жесты с использованием этих икон. Акция производилась в пространстве выставочного зала.
Она имела два аспекта.
Художественный аспект: освоение учениками основного принципа авангарда, а именно, десакрализации мертвых святынь.
Политический аспект: противостояние агрессивному вмешательству русской православной церкви в культуру, политику, экономику и социальную жизнь России.
По факту этой акции на меня было открыто уголовное дело по ст. 282 УК РФ («разжигание межрелигиозной вражды»), предполагающей срок лишения свободы от 2 до 4 лет. Инициатором возбуждения дела выступила русская радикальная религиозно-националистическая организация «Народный собор». Не получив серьезной общественной поддержки, посоветовавшись с адвокатом, летом 1999 я покинул Россию. Три года я провел в ожидании статуса беженца в Чехии. Получил отказ. И только после обращения к конкретному чешскому чиновнику самого известного с мире русского правозащитника Сергея Ковалева, мое дело было решено положительно.

-Часто ли российские художники подвергаются уголовному преследованию за свою профессиональную деятельность?
-Мое дело стало первой попыткой российского суда применить конкретную уголовную статью (№282) в отношении художника непосредственно за его профессиональную деятельность.
В дальнейшем эта статья стала применяться в отношении деятелей культуры регулярно.
Наиболее громкие уголовные дела по этой статье связаны с акцией художника Олега Мавроматти «Не верь глазам своим» (2000) и двумя московскими художественными выставками, прошедшими в Правозащитном центре имени Андрей Сахарова - «Осторожно, религия!» (2002) и «Запрещенное искусство-2006» (2007). Все обвиняемые в этих процессах художники и кураторы, кроме Мавроматти, покинувшего страну, были осуждены. Главные фигуранты этих процессов подверглись и другим преследовниям со стороны властей. Сразу же после открытия уголовного дела был уволен с занимаемой должности начальник Отдела новейших течений Государственной Третьяковской галереи Андрей Ерофеева. Был вынужден уйти со своего поста и глава Правозащитного центра имени Сахарова Юрий Самодуров. Одна из обвиняемых кураторов выставки «Запрещенное искусство» - художник и поэт Анна Альчук — скрылась в Германии, пережила нервный срыв и вскоре покончила с собой.
Повторюсь, что это только самые громкие дела, широко обсуждавшиеся в российской прессе.

-Правомерна ли российская юридическая практика уголовного преследования деятелей культуры?
-Парадокс применения этой статьи в отношении деятелей культуры за их профессиональную деятельность состоит в том, что авторов, противостоящих православному фундаментализму и национализму, судят по статье о «возбуждении национальной розни и разжигании межрелигиозной вражды», которая первоначально была создана именно для борьбы с правым экстремизмом, фраментами которого и являются православный фундаментализм и национализм.
Статья 282 применяется российскими властями не только в отношении деятелей культуры, но и, еще чаще, в отношении российской политической оппозиции.
Эта практика применения очевидно требует изменений. Никаких гонений на «православных» или «русских» в России нет.

-Часто ли предоставляется политическое убежище уголовно преследуемым российским художникам в Европе?
-Насколько я знаю, я - единственный российский художник, преследовавшийся за искусство и получивший в связи с этим статус политического беженца в Европе.
Проблема уголовного преследования художников в России — тема новая, совершенно непонятная здешним правомочным структурам. Европейская система защиты беженцев, из-за отсутствия подобных прецедентов, совсем не приспособлена для решения таких вопросов. Именно поэтому Мавроматти в 2000 году в Болгарии трижды отказывали в предоставлении статуса беженца.

-Как реагирует на уголовные преследования художников само российское художественное сообщество?
-Несмотря на очевидное ухудшение ситуации, российское художественное сообщество пытается, в лучшем случае, закрыть глаза на эту проблему.
Я долгое время живу в Европе и не могу вернуться в Россию, потому что нахожусь в уголовном розыске. Роль эмигранта мне совсем не нравится. Я бы с гораздо большим удовольствием для себя и пользой для искусства жил в Москве. У меня регулярно возникают сложные ситуации, связанные с эмиграцией. Но никаких серьезных протестных действий художественная общественность по этому поводу не предпринимала. Дело ограничивалось отдельным статьями в прессе и сборами подписей под письмами поддержки. Ни разу никем из моих коллег не применялись хотя бы такие понятные формы протеста, как бойкот важной выставки или солидарные заявления российских участников на серьезных международных площадках типа «Документы», «Манифесты», Венецианской биеннале.
Напротив. Художественное сообщество пытается «обратиться лицом» к церкви и вступить с ней в «продуктивный контакт». В самый разгар судебного разбирательства с Ерофеевым и Самодуровым, художник Олег Кулик выступил куратором выставки с символическим названием «Верю!». В выставке приняли участие практически все художники, активно действующие на московской сцене современного искусства. Выставка «Верю!» стала самой крупной коллективной выставкой последних лет в Москве. Каждый из ее участников, по сути, засвидетельствовал свою персональную лояльность в отношении посягательств Русской Православной Церкви на роль общественного цензора в отношении современного искусства.

-Как относятся к проблеме уголовного преследования художников в России те художники, которые участвуют в выставке «Русский контрапункт»?
-На выставке представлены современные российские художники всех поколений. Тут есть и «живые классики», мировые звезды, живущие в Нью-Йорке (Илья и Эмилия Кабаковы, Виталий Комар и Александр Меламид) и Париже (Эрик Булатов), и самые молодые художники, пока живущие в Москве (например, Диана Мачулина). По сути, эта выставка — одна из микромоделей всего российского художественного сообщества. Естественно, определяющими в этом сюжете являются голоса и позиции «классиков» - их важные заслуги перед искусством никем не ставятся под сомненияе, они принадлежат к мировой художественной элите и благодаря своим связям и положению могут сделать очень многое.
Но из этих «лидеров мнений» только Виталий Комар присоединился к группе художников, протестовавших против запрета на вывоз моих работ. Остальные «класики» не сделали никаких публичных заявлений, совершенно проигнорировав вызванный российскими властями цензурный конфликт.
Подобная реакция с их стороны на острые проблемы русской сцены проявляется постоянно.
Несколько лет назад в России прошла крупнейшая в мире ретроспектива Ильи и Эмилии Кабаковых. Эта выставка заняла три самые значимые площадки Москвы. Ее главная часть проходила в центре современного искусства «Гараж», принадлежащем российскому олигарху Роману Абрамовичу. На выставку Кабакова в Москву впервые съехались самые влиятельные международные художники, критики, кураторы и коллекционеры.
А параллельно подготовке и прохождению этой грандиозной выставки, в том же городе разворачивался самый громкий процесс по статье о разжигании межрелигиозной вражды — суд над кураторами выставки «Запрещенное искусство» Андреем Ерофеевым и Юрием Самодуровым. На этой выставке, в числе других работ известных русских художников, была представлена и работа Ильи Кабакова. Она фигурировала в материалах уголовного дела.
Имея массу возможностей повлиять на ситуацию, обратить на нее внимание мировой общественности реальными действиями — например, отказаться от выставки или хотя бы сдвинуть ее на несколько дней, Илья Кабаков ограничился 10-минутным выступлением на пресс-конференции.
Другой классик - Эрик Булатов - во время своей большой ретроспективы в главной национальной галерее России - Государственной Третьяковской галерее - позволил себе в нескольких интервью прессе критиковать эту выставку Ерофеева и Самодурова.

В той же выставке Ерофеева участвовали работы известных авторов соц-арта - Михаила Рогинского, умершего классика, предтечи русского поп-арта и соц-арта, а также - Александра Косолапова, Вагрича Бахчаняна, Михаила Рошаля. Все это - близкие друзья и коллеги по соц-арту лидеров этого направления Комара и Меламида. Но никаких публичных действий, или хотя бы заявлений, с их стороны в защиту куратора выставки замечено не было.
А ведь сразу же после открытия этого уголовного дела куратор Андрей Ерофеев реально пострадал — он был уволен с должности заведующего Отлелом новейших течений Третьяковской галереи. И это при том, что практически вся коллекция современного искусства, находящаяся ныне в этом крупнейшем российском музее (за исключением первого авангарда и соцреализма), была собрана именно Ерофеевым. Летом этого года Андрей Ерофеев и Юрий Самодуров были осуждены. Их последняя аппеляция отклонена московским судом 4 октябряю Т.е. приговор вступил в силу 9 дней назад. На это тоже никакой реакции со стороны «классиков» нет.

Особый цинизм ситуации заключается в том, что успех «московского концептуализма» и соц-арта на Западе связан с тем, что эти художники были восприняты тут как политические. Критики непременно отмечали, что эти пострадавшие от тоталитаризма русские художники очень глубоко и тонко работают в сфере художественно-политического анализа и деконструкций советской идеологии. В широких кругах западной публики эти художники известны попросту как антисоветчики, диссиденты и борцы за свободу.
Люди с таким реноме не имеют права не видеть или не обращать внимания на то, что сегодня происходит в России. Их либеральная позиция «борцов с тоталитаризмом» давно выглядит более чем лицемерно. В сегодняшней России художников осуждено гораздо больше, чем в период 60-80-х, когда наши классики боролись за свободу. Да и для простых граждан свободы стало значительно меньше, чем было в Советском Союзе, который они так ненавидели.

-Почему, на мой взгляд, не поддержали меня до конца семеро художников — участников выставки?
-Что касается «бойкота семи», то их солидарность со мной закончилась, как только я заговорил о Мавроматти. Это, в общем, понятно. С проблемой цензуры сталкиваются практически все живущие в России художники. Но проблему уголовного преследования они все еще воспринимают, как что-то, их не касающееся. Сейчас, когда проблема с цензурированием этой выставки разрешена, становится понятно, что в гораздо большей степени они солидарны со статусными «классиками», дирекцией Лувра и вообще с международной художественной элитой. Собственное продвижение на пути к этой мировой «системе элит» волнует их несравнимо больше, чем то, что реально происходит с искусством в России, не говоря уже о конкретных судьбах художников, выброшенных религиозными фанатами за пределы не только русской художественной системы, но и самой России. Эти известные своим интеллектуализмом художники вдруг начинают давать такие, как бы наивные, комментарии - говорят, что сочувствуют Мавроматти; обещают выступить в его поддержку на пресс-конференции и написать письма в инстанции; выражают уверенность, что с Мавроматти ничего плохого не случится, потому что справедливые чиновники иммирационной службы Болгарии, конечно, предоставят ему статус беженца, если им все как следует разъяснить.
Я очень хорошо знаю, как работают в странах бывшего «восточного блока» иммиграционные службы, и рассказываю товарищам об этом. Я уверен, что без серьезных шагов и действий проблема Мавроматти не будет разрешена. С 1991 ни один гражданин России не получил в Болгарии политического убежища.
Но они не хотят слышать меня. Они слышат и думают только то, что им удобно.

-Действительно ли эта выставка в Лувре настолько важна для художников?
-Эта выставка проводится в рамках Года России во Франции. Лувр в данном случае - только статусное место, знак престижа. Эта выставка не решает никаких важных художественных задач. Она просто призвана продемонстрировать, что в России современное искусство существует, и что с ним все прекрасно. Большинству участников старшего поколения эта выставка мало что может дать, кроме очередной престижной строчки в биографии, заканчивающейся словами «Лувр, Париж, Франция».
Я не очень разбираюсь в экономической стороне дела. Возможно, художники надеются на существенные продажи в Париже в течение тех трех месяцев, пока будет проходить выставка. Они же будут встречаться с кураторами и коллекционерами...
Их потенциальные финансовые потери от неучастия в выставке оценивать не берусь. Но если дело в этом, то это означает, что сейчас они за деньги продали человека.

-Есть ли у меня претензии к Лувру?
-Куратора выставки Мари-Лор Бернадак я очень хорошо понимаю. Я сам много общался с кураторами, имею опыт участия в крупных выставках, часто сам выступаю в роли куратора. Поэтому знаю, что ей важней всего довести дело до конца и открыть выставку в маскимально полном виде, преодолевая все препятствия на пути к этой цели. Эта позиция совершенно нормальна. Нормально и то, что французского музейного куратора мало волнуют политические проблемы современной России. По всем этим поводам к ней лично я не имею никаких претензий.
Но ее отказ снять мои работы с выставки является нарушением моих прав художника. И в этом пункте я с куратором категорически не согласен.
На открытие выставки я приглашен не был и приехал в Париж по собственной инициативе, чтобы защитить свои права и права еще одного российского художника, с которым я солидарен.

-Я, художник Тер-Оганьян, обращаюсь к Мари-Лор Бернадак, куратору выставки «Русский контрапункт», с требованием убрать мои работы из Лувра!

[SergeiSK]

Сегодняшний "Коммерсант":
Поскольку у Лувра нет выставочных площадей для современного искусства, каждый раз временные выставки вживляют в постоянную экспозицию. Русское искусство определили в средневековый ров, протянувшийся вокруг одной из башен. Вадим Захаров спроецировал на каменную стену видеоисповедь замерзающего в снегу современного художника ("Конец"), а Игорь Макаревич с Еленой Елагиной превратили ее в неоновый ray, куда устремляются десятки пар поношенной обуви ("Иррациональные силы неизвестности"). Сделал крепость частью своей инсталляции и Алексей Каллима, спрятав ее за массивным щитом, на котором рабочие все еще монтируют выставку ("Извините нас, пожалуйста, но по техническим причинам экспозиция отложена"). Макеты и эскизы Ильи и Эмилии Кабаковых ("Вертикаль — Опера", "Трамплин для Икара", "Пять ступеней жизни") удачно расположились вокруг малой башни, в точности повторив их собственную зарисовку "Эскиз для башни". А вот "Супрематическому субботнику" "Синих носов", "Поэзии" Виноградова и Дубоссарского, полотну "Черный вечер белый снег" Эрика Булатова и наконец "Радикальному абстракционизму" Авдея Тер-Оганьяна выделили небольшой зал.

На официальном открытии для прессы так и не появились ни заявленный министр культуры Франции Фредерик Миттеран и ни директор Лувра Анри Луаретт. Куратор Мари-Лор Бернадак предпочла ограничиться общими словами о художественной ценности представленных работ, а директор ГЦСИ Михаил Миндлин старался не сказать лишнего даже в благодарностях. На просьбу "Ъ" прокомментировать ситуацию с запретом вывоза работ Тер-Оганьяна госпожа Бернадак сказала: "Позиция Лувра с самого начала была четкой: не будет картин — не будет экспозиции. Министерство подписало контракт со списком всех произведений, значит, они должны были приехать, какой бы ни был политический повод". Политическую подоплеку в задержке полотен Тер-Оганьяна в разговоре с "Ъ" отверг господин Миндлин, изложив новую версию происходящего: "Проблем ни с Росохранкультурой, ни с Минкультуры не было. Цензуры не было. Это не конфликт художников с властью, это ситуация искусственная, спровоцированная и раздутая Маратом Гельманом в силу его личных амбиций и личных коммерческих интересов". Сам Марат Гельман прокомментировал это "Ъ" так: "Моя единственная амбиция и мой единственный интерес в этой истории было то, чтобы цензуру отменили и чтобы нам не было стыдно за нашу страну, где делаются такие глупости".

Приехавший на выставку, как он не уставал повторять, "за собственные деньги" из Праги Авдей Тер-Оганьян устроил яркий перформанс. Прямо в подземелье окруженный журналистами он, не стесняясь в выражениях, клял на чем свет стоит и Лувр, и коллег-художников, и российскую коррупцию, и даже Романа Абрамовича, требовал снятия своих работ и ратовал за судьбу художника Олега Мавроматти, который так же, как и он, преследуется в России "за разжигание религиозной вражды". "Это выставка про то, как с русским искусством в России все зае...сь, мол в Лувре выставляются, да это все равно что в Кремле! Меня сдали коллеги, никто меня не поддержал. Они солидарны больше с Кабаковым и с международным истеблишментом, чем с художниками, как я и Мавроматти, которые за бортом...".
Художники держались от Тер-Оганьяна в стороне. "По инициативе Юрия Альберта мы все, Лейдерман, Макаревич и Елагина, Монастырский, Мачулина, Комар и я,— пояснил "Ъ" Вадим Захаров,— поддержали Авдея. Это была реакция на запрет, который для нас неприемлем. Но потом ситуация превратилась в воронку, куда попало много вопросов, которые требуют отдельного решения, и их не надо путать с выставкой в Лувре. Авдей бежал впереди паровоза, предъявлял требования, делал заявления без согласования с нами, все свалил в одну кучу, которая обросла галерейными интригами, и это стало очень неприятно".

По сравнению с весенней великолепной и масштабной "Святой Русью", первым художественным событием Года Франции и России, эта осенняя выставка, разумеется, выглядит скромнее. Тем удивительнее, что разговоров о "Контрапункте" было едва ли не больше. Как ни трактовать историю с запретом и разрешением, нельзя не признать, что художник Тер-Оганьян в итоге обыграл и нашу пугливую и неповоротливую культурную бюрократию, и художественное сообщество, превратив групповую выставку в персональный перформанс. Полезный урок и для них, и для нас.
Мария Сидельникова
Газета «Коммерсантъ» № 192 (4492) от 15.10.2010
Нормально запиарился. Через несколько лет его, как художника, никто не вспомнит. Потому надо рвать всё сейчас.

[Кирилл Сызранский]

Сообщение от SergeiSK

Через несколько лет его, как художника, никто не вспомнит.

Через "несколько"-это через сколько, извините?

[Евгений]

14 октября в Лувре открылась выставка «Контрапункт. Русское искусство от иконы до авангарда». За 20 дней до этого разразился скандал, в центре которого оказались работы из серии «Радикальный абстракционизм» Авдея Тер-Оганьяна, которые российская сторона поначалу не хотела выпускать из страны на выставку в Париж. В скандал оказались вовлечены и куратор выставки Мари-Лор Бернадак из Лувра, и Минкульт РФ, и галерист Марат Гельман, и другие художники. Хотя конфликт разрешился вроде бы благополучно — выставка открылась в полном составе, скандал продолжается.


Художник Авдей Тер-Оганьян на открытии выставки Контрапункт в Лувре. ФОТО: Мария Сидельникова

А как тут могло не быть скандала? Поставьте себя на место чиновника из Министерства культуры или еще какого ведомства, ответственного за культурные связи с заграницей. Вы получили бюджет на год культуры Россия — Франция и стараетесь изо всех сил не ударить в грязь, представить нашу родину иностранцам в лучшем виде: тут и спектакли, и матрешки в Гран-Пале, и благолепная «Святая Русь» в Лувре, куда вывезли практически все национальные сокровища. Но другая сторона хочет еще чего-нибудь свежего, современного, прогрессивного. Затевается выставка самых топовых русских (не важно, что половина уже давно живет не в России) художников, и не где-нибудь, а все в том же Лувре, который и своих-то новейших творцов не часто пускает за порог. Отлично! И вот французская кураторша присылает список участников, а в нем — о ужас! — имя преследуемого по уголовному делу за «разжигание» персонажа, политического беженца. Как-то нехорошо получается: в России таких осуждают, сам патриарх против подобного искусства, а мы его на выставку в Лувр?! Ну черт с ним, думает чиновник, у нас страна толерантная, демократичная, хотят так хотят, у любого диссидента всегда найдется что-то лирическое. Так нет же, просят показать ТАКОЕ, что даже и язык не поворачивается повторить — «эта картина призывает к посягательству на жизнь государственного деятеля В.В…» — он что, издевается? Нет, порочить державу за государственный счет мы не позволим. В Париж летит электронная депеша — найдите другие работы того же автора, если он вам так дорог. Французы стоят на своем: мы хотим эти, «политические». Срочно созывают совет — что делать? А предложите им самим распечатать принты с этих работ прямо на месте, советует опытный вельможа, и французы будут довольны, и вы вроде как ни при чем, никакой подписи под бумагой о вывозе не оставляете. (Именно так поступили в 2007 году, когда возник аналогичный скандал с выставкой соц-арта в Париже.)

Пока все это перетирается, журналисты уже разнюхали скандал, ждут комментариев. Этот неизвестный чиновник решает честно рассказать прессе, что происходит и как министерство борется с крамолой. Дело доверяют директору государственной художественной институции, который поспешил заявить, что спорные произведения действительно кого-то «оскорбляют», и поэтому их везти в Париж нельзя. Арт-сообщество в шоке от «иуды» (поскольку именно эти работы сам же он и выставлял в своей институции несколько лет назад — как заслуживающие Госпремию!!). Но поймите и его — министерство обещало построить на базе институции музей современного искусства, и вот из-за одного скандалиста может рухнуть такое важное для всех дело.
Виновник переполоха между тем написал открытое письмо куратору Лувра, где поставил ультиматум — никаких принтов, долой лицемерие, а в противном случае — бойкот. Потом подумал и добавил: требую еще и решить проблему с моим другом и коллегой, бежавшим из России от той же «разжигательной» статьи и оказавшимся без паспорта и статуса. Этот бедолага дошел до того, что готов уже учинить самоубийственный перформанс в прямом эфире интернета, лишь бы не возвращаться на родину, где его почти наверняка посадят, а то и распнут за акцию почти десятилетней давности, где он сам распял себя на кресте. Поначалу бойкот выставки в Париже готовы были поддержать некоторые из ее участников — как же так, попирается священное право художника выставляться! Но тут и они как-то сникли — стало очевидно, что их товарищ требует почти невозможного: выдача паспортов не в компетенции Минкульта и тем более Лувра, и мы-то, художники не политические, почему должны быть заложниками этой истории?
Между тем, судя по всему, неизвестному чиновнику намекнули, что вообще-то цензуры у нас в стране нет и надо как-то выходить из положения — зачем давать лишний повод недоброжелателям из-за бугра говорить, что в России гонения на художников, у нас не 1974 год и бульдозерами никого не давят. Французы, поколебавшись, тоже сделали заявление, что или все, или ничего. И вот тут появилась новая официальная версия произошедшего.
Министр культуры заявил, что все это было лишь недоразумением, а шум поднял кое-кто заинтересованный в том, чтобы вместе с шумом поднять и цены на работы. Пика была направлена в адрес члена Общественной палаты, директора модного регионального музея, готовящего тезисы новой культурной политики государства и готового ее осуществлять вместе с партией «Единая Россия», но по старым заслугам числящегося галеристом. Действительно, скандальные работы принадлежат созданному им вместе с сенатором края фонду, из которого производятся закупки в модный музей и другие региональные музеи. Хотя упреки министра по отношению к такому амбициозному человеку звучат как-то неубедительно — скорее галерист был бы заинтересован в том, чтобы скандальные экспонаты все-таки попали в Лувр, предположим, министр прав. Но если следовать его логике, то меркантильные интересы преследуют и те, кто подает в суд на художников, кураторов и искусство (уголовные дела «по разжиганию» имеют куда больший резонанс, чем простые запреты), и те, кто выносит им обвинительные приговоры. Вот, оказывается, для чего все это нужно: заявления в прокуратуру — лучший способ поднять русское искусство на мировом рынке!

Эрик Булатов. Свобода. 1992. Холст, масло. 155х295. Collection Olivier et Bertrand Lorquin © Adagp, Paris 2009
Эта картина стала официальной эмблемой выставки Контрапункт

Читать дальше... 

В любом случае культурным начальникам пора как-то определиться, кому место в Лувре, а кому — на нарах. Или, скажем, Илья Кабаков — звезда и наше культурное достояние (выставляем в Лувре). Или он — создатель экстремистских произведений (если верить Роскомнадзору, вынесшему «Артхронике» предупреждение за публикацию произведений из уголовного дела о выставке «Запретное искусство» как экстремистских, где фигурировали и его, Ильи Иосифовича Кабакова, работы). Но не может быть одновременно и то, и другое. Вот Авдей Тер-Оганьян свой выбор сделал. Он предпочитает быть политическим беженцем — и просит убрать свои работы из Лувра с государственной российской выставки.
СЛОВА & ДЕЛА
24.09.2010
Михаил Миндлин,
директор Государственного центра современного искусства, Москва:
— Мы подали список произведений… в Росохранкультуру для оформления работ на вывоз из России, и представители службы обратили внимание… на тексты работ Тер-Оганьяна, высказав озабоченность по поводу непредсказуемых последствий экспонирования этих работ в Лувре. Работы носили недружественный, провокативный характер. Речь идет не только об оскорблении российской власти, но там еще была работа, которая разжигает межрелигиозную рознь: там было абстрактное изображение на зеленом фоне, а это может считываться как негативное высказывание по отношению к исламу.
26.09.2010
Марат Гельман,
директор музея ПЕРММ:
— Семь художников, которые должны были принимать участие в выставке вместе с Тер-Оганьяном, в знак протеста против исключения его работ отказываются участвовать в «Контрапункте». Это Юрий Альберт, Андрей Монастырский, Игорь Макаревич, Виталий Комар, Вадим Захаров, Юрий Лейдерман, Валерий Кошляков.
27.09.2010
Авдей Тер-Оганьян,
художник:
— Вчера я узнал, что мои работы не выпускают из России. И тут же получил e-mail из галереи Гельмана с предложением напечатать в Париже и выставить другие работы из этой серии… Долго не думая, я согласился. …Сегодня целый день думал об этом. И пришел к выводу, что как-то все слишком ловко выходит. Я отлично про- пиарился в прессе и теперь могу спокойно снимать сливки. <…>В последнее время я нахожусь в постоянном телефонном контакте с Олегом Мавроматти, которому сейчас не продлили русский паспорт в Болгарии и грозят экстрадицией в Россию. Ситуация там очень серьезная. Я подумал о том, что совсем некрасиво получается. Моя ситуация похожа на ситуацию Маврика. Но если мои работы можно оставить в Москве и напечатать новые в Париже, то напечатать нового Мавроматти в Нью-Йорке, посадив старого в тюрьму, точно не удастся. Короче, я решил требовать, чтобы мои работы были привезены из Москвы. И предъявляю второе требование — продлить российский паспорт Олегу Мавроматти… Без удовлетворения этих, вполне реалистических, на мой взгляд, требований, я отказываюсь участвовать в выставке.
27.09.2010
Марат Гельман:
— Позвонил Николя Шибаев, который руководит проектом год России во Франции. Обещал в течение суток решить вопрос с отправкой работ в Лувр. Думаю, выполнит обещанное.
28.09.2010
Андрей Монастырский,
художник:
— Я поддерживал Тер-Оганьяна, но лишь на первом этапе возникшего конфликта. Теперь, когда Авдей выдвинул требования, которые выходят за рамки истории с выставкой, я его поддерживать не могу, полагая, что коллеги Тер-Оганьяна сейчас могут стать «заложниками ситуации».
29.09.2010
Михаил Миндлин:
— Куратор выставки Мари-Лор Бернадак попросила ГЦСИ предоставить другие работы Авдея Тер-Оганьяна взамен тех, что были запрещены.
29.09.2010
Андрей Бусыгин,
замминистра культуры РФ:
— Данные произведения представляют собой абстрактные изображения с подписями, которые могут быть восприняты как призывы, направленные на насильственное изменение основ конституционного строя, возбуждение национальной и религиозной розни.
30.09.2010
Пресс-служба Лувра:
— Лувр ознакомился с решением российских властей запретить отправку во Францию этих произведений. В настоящее время мы оцениваем возможные варианты реакции на это решение.
01.10.2010
Александр Кибовский,
руководитель Росохранкультуры:
— Никакого запрета на вывоз работ А. Тер-Оганьяна никто не накладывал. Законодательство не содержит никаких препятствий для вывоза этих или любых других произведений современных художников.
01.10.2010
Марат Гельман:
— Работы уже по дороге в Лувр. Все формальности соблюдены. Авдей может снять или не снять ту часть своих требований, которые выполнить Лувр не может (выдать паспорт), Мари-Лор может услышать или не услышать Авдея, так как формально теперь шито-крыто. Никакой цензуры, все договора на руках.
03.10.2010
Александр Авдеев,
министр культуры РФ:
— Проблемы никакой не было. Вместо того чтобы заниматься правилами вывоза выставки, занимались содержанием этих картин те, кто заинтересован в накручивании цены на них.
03.10.2010
Марат Гельман:
— С помощью французской стороны я сумел убедить Министерство культуры России, чтобы оно сняло цензуру.
08.10.2010
Официальный сайт Минкульта:
— Пресс-центр Минкультуры России сообщает, что 7 октября 2010 года Росохранкультура выдала «Свидетельство на право вывоза с территории Российской Федерации (МК № 00077862)» четырех произведений художника Авдея Тер-Оганьяна для участия в выставке «Контрапункт: современное русское искусство».
14.10.2010
Выставка в Лувре открылась, работы Авдея Тер-Оганьяна заняли свое место в экспозиции. Художник требует их снять.
По материалам информационных агентств, СМИ и блогов Марата Гельмана и Авдея Тер-Оганьяна
http://www.artchronika.ru/item.asp?id=2159

[Fed]

Смешной междусобойчик с участием Лувра
4 Октября 2010 Елена Токарева

Широко известно, что так называемое современное искусство, которое изготовляется в России, имеет такое же отношение к культурным ценностям, как пластмассовые стулья Батуриной и ее же тазики. То есть это, возможно, и факты культуры, но уж точно не ценности искусства. Потому что искусства в них – ноль.

Зачем же все эти концептуалисты рядятся в одежды искусства? Затем, что в современном мире так принято: коммерческие интересы камуфлировать под социальные ценности, а политические провокации выставлять в качестве художественных. Затем что искусство свято, и обижать его нельзя. Под этим соусом можно протащить в мир любую пропаганду. А главное – ее выгодно продать.

Современное искусство - это коммерция, приправленная острым политическим соусом. Без соуса из политики она вряд ли может потребляться, так как совсем беспомощна в эстетическом отношении. Рассчитана эта российская художественная коммерция на иностранца, у которого много денег и который боится «страшный рюсски КГБ».

Поэтому провенанс каждого «пластмассового тазика», который выдается за искусство, должен быть безупречно-скандальный, грязный-грязный. Чтобы счастливый иностранец, купивший сей революционный артефакт, мог гордо пересказать своим гостям, какую добычу он принес в свою коллекцию, как эту добычу долго не выпускали из когтей страшной России. Короче, чтобы все поверили, что богатому идиоту несказанно повезло.

Очень печально, когда в таких грязных разводках участвует государство.

Нынче мы как раз лицезреем такую разводку. В Париже 14 октября откроется выставка "Контрапункт", на которой должно быть представлено современное русское искусство и его «лучшие представители». Мероприятие пройдет в рамках Года России во Франции и финансируется нашим государством из наших карманов.

Читать дальше... 

Мероприятие носит чисто политический характер. Никакие серьезные вопросы искусства на нем не решаются. Это знают все, и, в первую очередь, те художники-концептуалисты, которые отобраны представлять Россию иностранцам, Западу. Один из них, Тер-Оганян, цинично об этом написал в своем открытом письме, предложив шантажировать российские власти в связи с этой выставкой. Тер-Оганяну надо, чтобы против него закрыли бы уголовное дело о разжигании религиозной вражды. В 2000-ом году сей концептуалист рубил топором иконы, чтобы прославиться. С тех пор живет в Праге. Небогато.

Главным бенефициаром французского мероприятия будет гениальный политтехнолог Марат Гельман, который в России взялся быть главным куратором современного искусства. С тех пор, как из Третьяковки изгнали руководителя направления современного искусства Андрея Ерофеева и отдали его под суд, только Марат Гельман, который умеет прятаться за чужие спины, и является оплотом этого вида бизнеса.

Марат Гельман несколько лет назад по дешевке накупил как бы произведений у своих приятелей, современных художников, у которых подпись под картиной занимает больше места, чем само изображение. Потому что без подписи понять, что же хотел сказать художник, - невозможно. Купил он это, ясный перец, не для того, чтобы вешать у себя в гостиной. А чтобы продать разбогатевшим невежам.

И вот, на деньги налогоплательщиков Министерство культуры делает вид, что у нас есть современное, высококлассное политизированное искусство. Которое ничего не боится и режет правду-матку. Естественно, Марат Гельман, который давно промышляет на этом рынке и является держателем акций, – в первых рядах, он засовывает в экспозицию это самое, которое накупил. Главный цимес кроется в полотне Авдея Тер-Оганяна, известного публике фактом рубки икон топором и участием в антирелигиозных выставках. На этот раз Авдей намалевал красный прямоугольник, в углу которого косая черная линия. Подпись под полотном гласит: «Эта картина призывает к посягательству на жизнь государственного деятеля В.В. Путина в целях прекращения его государственной и политической деятельности».

Подготовка к скандалу проведена.

Теперь главное – его устроить.

Французские СМИ указывают, что французский куратор из Лувра, директор отдела современного искусства Лувра Мари-Лор Бернадак лично отобрала полотно под названием «Эта картина призывает к посягательству на жизнь государственного деятеля В.В. Путина в целях прекращения его государственной и политической деятельности» в Москве для выставки в Париже и очень настаивала на картине Тер-Оганяна. Говорят, что тетка не знает русского языка и вообще не поняла, что написано под так называемой картиной Тер-Оганяна, но "мальчик ей нравится". Ей приглянулся Тер-Оганян. Он такой борец с тиранией!

Ну, почему же именно эта мазня? Разве у нас нет в России даровитых художников, которые именно живут в России и Россией? Да есть, конечно, но они же реалисты и никому поэтому не нужны. Не вписываются в концепцию. На этом грязном рынке рулит не искусство, а кураторы. Они указывают, что писать и как писать художнику. Уже давно ими провозглашено, что "Шишкин - это плохо, а Илья Кабаков - это очч-чень карашо!"

Так вот, концептуальная картина Тер-Оганяна - скандальный подмалевок, который ценен кураторам "русского искусства" только антипутинизмом, Минкульт не хотел пускать в Лувр. Художнику шили «разжигалку», как у нас это водится. И Тер-Оганян уже готов был предоставить Лувру какие-то другие свои работы, но…

29 сентября заместитель министра культуры Андрей Бусыгин дал "Интерфаксу" официальные комментарии о том, почему работы художника Авдея Тер-Оганяна из серии "Радикальный абстракционизм", представляющие собой абстрактные изображения с подписями, не будут выпущены Минкультуры и Росохранкультрой из России. Он тупо заметил, что на картинах можно найти призывы к межнациональной и религиозной розни, а также призывы к насилию.

Причина, конечно, была найдена тупейшая!

Вместо того, чтобы сказать, что это просто не искусство, чиновник задубело твердил, что это экстремизм.

За что и получил по сусалам.

То есть стал фигурантом скандала, которого так жаждал Марат Гельман, чтобы сделать провенанс (историю) своей коллекции. Без провенанса мазня не идет на рынке.

Один из российских чиновников от культуры справедливо предположил: "Куратор не собиралась показывать такие провокационные работы, ее интересовал Тер-Оганян как фигура. Она просто не поняла тексты, потому что не знает русского".

Что тут возразить? Если даму интересует мужчина, пусть бы пригласила его к себе на чай! Зачем же Лувр поганить?

Но провокация удалась.

Форменную истерику в СМИ устроил проталкиватель всей этой мазни Марат Гельман, член Общественной палаты. Поскольку он является владельцем всей этой «живописи». Гельман сообщает в своем дневнике о предстоящем бойкоте выставки в Лувре. Чтобы до смерти напугать и так трусливое начальство из Минкульта. Четыре революционных маляра из этой компании, науськанные Гельманом, отказались ехать в Лувр на выставку, если туда не допустят запрещенные работы.

Тер-Оганян, который живет в Праге и в Россию не едет вследствие уголовного преследования написал открытое письмо своим товарищам по цеху:

«Мне кажется, что Лувр — это хороший рычаг. Если в восьмерым нажать в Париже, минкульт можно тряхнуть так, чтобы зашевелились. Мы постоянно сталкиваемся с подобными проблемами, когда уже поздно — когда Ерофеева уже судят, а Мавроматии уже оказался нелегалом. Знаю это по себе. И мы всегда ставим заниженные «реалистические» задачи. А когда все становится «нормально», быстро забываем об этом.

На этой выставке в Лувре не решаются никакие серьезные вопросы искусства. Она является просто демонстрацией того, как у нас все замечательно с современным искусством. Собственно, именно это сильно хочется опровергнуть. Мне кажется, что бойкот этой выставки — как раз тот случай, который будет адекватно воспринят и художниками, и широкой общественностью именно в России. Мы можем продемонстрировать свое отношение ко всей той чудовищной хуйне, которая происходит у нас. Будет очень здорово, если вы поддержите меня даже после этого псевдоразрешения конфликта. Конечно, я понимаю, чем своим жестом вынуждаю вас на новые реакции. Но ведь ничего, по сути, не изменилось».

Как Министерство пропаганды российский Минкульт так же бездарен, как и его предшественник – советский Минкульт.

Зато Гельман как торговец ветошью, почти гениален. Иногда мне кажется, что он гениальнее Суркова в плане провокаций. Он написал в своем блоге: "Юра Альберт, Монастырский, Макаревич и Виталий Комар — отказываются участвовать в выставке в Лувре без Авдея Тер-Оганяна."

Конечно, ни политическая мысль, ни искусство не понесли бы тяжелые потери в связи с этим отказом. Но, кажется, Марат Гельман играет на этом поле не один: Минкульт ему помогает, делая вид, что мешает. Политтехнологическая пьеса разыгрывается как по нотам.

За свое бабло надо бороться. Даже ценой репутации любименького премьера Путина! Вот уж на кого всем наплевать!

Чиновник из Росохранкультуры признался, что дурацкие работы, отобранные неадекватной кураторшей из Лувра, на самом деле, никто не собирался задерживать в Москве. Это Марат Гельман устроил провокацию в своем духе, чтобы повысить интерес к этой дряни:

"Указанные работы находятся в частном владении, а происходящий вокруг них шум вполне укладывается в распространенные на современном арт-рынке технологии повышения коммерческой привлекательности работ", - сказал руководитель Росохранкультуры Александр Кибовский.- Еще он добавил, что к вывозу могут быть запрещены ценные произведения искусства, а не такое... короче, г-но.

Но уже была мобилизована "прогрессивная общественность", разные крикуны из ЖЖ, которые писали смешные дешевые агитки типа этой:

"Оказывается, что запрет со стороны ФСБ к показу картин крупного русского мастера был вызван его полотном, на котором на красном фоне изображен черный прямоугольник, снизу которого находится белая точка.

Полотно снабжено следующей архикрамольной (для условий чекистской тирании в России) надписью:

«Эта картина призывает к посягательству на жизнь государственного деятеля В.В. Путина в целях прекращения его государственной и политической деятельности».
Любители современного искусства и нелюбители палача Путина могут посмотреть фото картины также на сайте московского галерейщика Гельмана.Остальные 3 картины художника чекисты запретили «для блезира», только для того, чтобы общественность не заостряла внимание на призыве популярного мэтра к широким народным массам России замочить, наконец, в сортире Вовку Путина.

Парижский музей Лувр, где чекистская Россия намеревалась провести свою выставку, выразила агентству Франс-пресс «замешательство» грубым покушением русской ФСБ на свободу творчества и свободу слова в России.

Так как все экспонаты на намечавшейся выставке были заранее согласованы и оговорены французской и русской сторонами на государственном уровне, произвол русских чекистов дает основание французской стороне отказать русской стороне в проведении выставки во французской столице, открытие которой чекисты планировали на 14 октября.

Широкие протесты французской интеллектуальной элиты против подавления свободы творчества в России укрепят французскую сторону в этом решении."

Вот такое гы-гы.

«Бойкот выставки подчеркнет абсурдный конфликт между искусством и властью. Для этого и были созданы мои произведения, и они иллюстрируют идиотство идиотов», цитирует парижская Le Мonde вдохновленного успехом Авдея Тер-Оганяна. Своих открытых письмах Тер-Оганян признается, что художественной ценности в его работах – никакой. Что нет смысла их вывозить в Париж – их можно передать по емейлу. А весь скандал лично он затевал, в отличие от Марата Гельмана, для того, чтобы продлили русский паспорт такому же, как он изгою – художнику Мавромати, который убежал от преследования за антирелигиозную пропаганду, аж в Болгарию.

Итак, для Тер-Оганяна главное – это отбрехаться самому и отбить друга Олега Мавромати от преследования российскими властями. Для Гельмана главное – вывезти картины во Францию и продать максимально дорого на волне скандала. И тут Тер-Оганян проявляет слабость: «Я не давал Марату Гельману никакого письменного разрешения на участие этих работ в выставке, и несмотря на то, что Гельман является их владельцем, Лувр не имеет право выставлять их без моего разрешения», - пишет концептуалист, показывая, что готов пожертвовать выставкой в Лувре, лишь бы избавиться от преследования властями и «привлечь внимание мировой общественности». Таковы долгосрочные интересы Тер-Оганяна. Ведь пробиться в Праге, также как и в Париже, очень сложно. Там много хороших художников.

Вот уж это никак не совпадает с сиюминутными коммерческими интересами Марата Гельмана!

В результате всей этой мышиной возни другая парижская газета Liberation, в статье, озаглавленной «Россия не хочет посылать в Лувр картины, нацеленные на Путина», указывает, что репрессивный режим Путина в России все более ужесточается.

Теперь Авдей Тер-Оганян в Париже известен как гонимая личность. «Ле монд» напомнила, что Тер-Оганян вынужден жить в эмиграции в Праге аж с 2000 года из-за религиозных преследований, обрушившихся на него со стороны путинской ФСБ по наводке её религиозного управления ФСБ-РПЦ, после того, как он в общественном месте разрубил несколько принадлежащих ему икон.

Такое вот оно, современное искусство «пластмассовых тазиков».

Этот скандал мог бы выйти в России на первые полосы, если бы не случился настоящий – со снятием с должности московского мэра Юрия Лужкова.

Газеты и телевидение переключились на Лужкова, и смешная история со смешным Лувром и его глупыми кураторами отошла на третий план.

Значит, меньше денег заработает Марат Гельман…

[Кирилл Сызранский]

Главный цимес кроется в полотне Авдея Тер-Оганяна, известного публике фактом рубки икон топором и участием в антирелигиозных выставках. На этот раз Авдей намалевал красный прямоугольник, в углу которого косая черная линия. Подпись под полотном гласит: «Эта картина призывает к посягательству на жизнь государственного деятеля В.В. Путина в целях прекращения его государственной и политической деятельности».

Вообщето на той выставке были представлены печатные варианты - 4 работы из серии „Радикальный абстракционизм“.
Там в той статье так много ерунды откровенной понаписано, что возникает вопрос, а зачем Вы такое г**** здесь размещаете, ведь всю историю с неучастием/участием работ этого автора можно прочесть в его ЖЖ.

[Seriy]

надоедливый пиар. Никто, кроме участников пиар-акции, данным вопросом не интересуется.

[fabosch]

Статья - прекрасный образчик вульгарной, пошлой журналистики