Искусство Рене Лалика

[Тютчев]

Работы Рене Лалика из National Museum of Modern Art, Tokyo (Япония):

[Тютчев]

Маленькие слепки большого стиля

Юлия Попова, специальный корреспондент журнала «Эксперт».


Обычно за большой стиль отвечает архитектура: собор Парижской Богоматери — за готику, а, скажем, Адмиралтейство в Петербурге — за классицизм. Потому что архитектура, втягивая в себя все остальные искусства, позволяет предельно точно понять, что когда-то думали о мире, о пространстве, о декоре, какие образы владели умами, в какие формы они отливались. И крайне редко бывает так, чтобы все черты стиля как в капле воды собирались в каком-нибудь одном предмете — в гребне или бокале. Собственно говоря, такой случай один — это предметы, созданные Рене Лаликом. Любое из его ювелирных изделий может стать эмблемой стиля модерн, а без его декоративного стекла трудно представить себе интерьеры ар-деко 20−х годов прошлого века.

Женщина-стрекоза и павлиний глаз

Сегодня Лалик един в двух лицах, у него две группы поклонников и коллекционеров: для одних он величайший ювелир и автор броши «Стрекоза», для других — мастер художественного стекла и, соответственно, автор вазы «Вакханки». Ювелирное искусство было в его биографии первым, и именно оно принесло Лалику успех. Слава настигла его, когда ему было немногим более двадцати лет. И произошло это не только потому, что он был талантливым художником (сколько их при жизни не имело и намека на успех) и очень умелым ремесленником, а потому что он стопроцентно совпал со своим временем. Совпал по всем параметрам — и в отношении формы и иконографии — и даже предвосхитил некоторые идеи по поводу самого существа дизайна.

В основании стиля модерн, который в разных странах выступал под разными именами (art nouveau во Франции и Бельгии, Sezession — в Австрии, Jugendstil — в Германии), с самого начала лежало стремление сотворить жизненную среду, в которой всё, от архитектуры до шкатулки, должно подчиняться единым законам красоты. Один из столпов стиля, Анри Ван де Вельде, проектируя собственный особняк в Уккле в 1890−е годы, разработал для него все, вплоть до платья, которое его жена должна была носить в этом доме. В свою очередь эти законы красоты зиждились на нескольких главных идеях. Первая — идея органического роста. В искусстве она выразилась в моде на формы растительного мира — орхидеи, ирисы, колосья, виноградные лозы с усиками, иной раз стилизованные до неузнаваемости, вошли в репертуар художников и архитекторов. Другая идея — витальность, стихийное, неподвластное рассудку начало жизни. В искусстве это нашло отражение в текучих и как будто избыточных формах. Эта стихийно развивающаяся форма не может подчиняться жесткой геометрии, она может задавать свой ритм, подобно тому, как свой ритм задают в шторм волны. Достаточно посмотреть на лаликовские броши, диадемы и колье, и ощущение избыточности формы, которое часто возникает при взгляде на них, сменится догадкой: это вещи, в которых прячутся великие стихии.

Хоть ювелирное искусство не из тех, где бывают сюжеты, главные и второстепенные герои, но в лаликовских украшениях эти герои есть, точнее — героини. К Лалику они пришли из богатого иконографического словаря изобразительного искусства модерна, а туда в свою очередь из поэзии символизма. Прежде всего это, конечно, женские фигурки. Женщина эпохи модерна — существо совершенно особое: загадочное (женщина-сфинкс, женщина — экзотический цветок или женщина-змея), иррациональное (олицетворение водной или огненной стихии), экзальтированное (вакханка), несущее забвение и смерть (Юдифь, Саломея, сирена или русалка). Украшениями Лалика можно иллюстрировать «энциклопедию» женских образов эпохи модерна. Диадема с сиреной — русалочий хвост раздваивается, превращаясь в гребни волн и заодно демонстрируя излюбленную в модерне гнутую линию под названием «удар бича». Вот знаменитая брошь «Стрекоза», где стрекозиное тело увенчано женским бюстиком (склонность к метаморфозам — одно из свойств женской природы, по версии ар-нуво). Если посмотреть на крылышки стрекозы, то увидишь на них узор «павлиний глаз» с характерным сочетанием изумрудно-зеленого и темно-синего цветов. То есть женщина-стрекоза позаимствовала немного красоты и у павлина — любимца эпохи модерна, щедро снабжавшего в 1880–1910 годы узорами и красками майоликовые фризы, ширмы, обои, мебельные ткани, сумочки, вазы, гребни и, конечно же, драгоценности.

[Тютчев]

Автомобили, вагоны, пароходы


После Первой мировой войны Лалик занялся производством стекла — ваз, камерной скульптуры, ламп, флаконов для духов, фигурок для решеток автомобильных радиаторов, стеклянных панно. И еще проектами интерьеров. Но это уже была другая эпоха — автомобилей, моды на авиацию, небоскребов и той изящной версии осовремененной шикарной классики, которая получила название ар-деко. У ар-деко, чье цветение пришлось на период между двумя мировыми войнами, были свои флагманы. Один из них — трансатлантический лайнер «Нормандия», чьи интерьеры целиком были декорированы в новом вкусе 20−х годов, и пульмановские вагоны первого класса, внутренность которых разрабатывает Рене Лалик со своими сотрудниками. К «Нормандии» он тоже впоследствии имел отношение: в 1936 году работал над декором ее плавучего музея. Формы его статуэток из стекла, ваз, флаконов уже отражали новые вкусы — им не свойственна та избыточность, которая отличает его украшения. Их формы и цветовое решение куда более сдержанны, никакой павлиньей пестроты, никаких сверхзамысловатых узоров. Лалик чувствовал время и отдавал ему должное.

Теперь можно сказать, что сегодняшняя любовь к Лалику питается не только художественными достоинствами самих его вещей и их уникальностью, но в значительной степени и принадлежностью этих самых вещей к большой художественной вселенной, которая угадывается при одном взгляде на лаликовскую брошь или стеклянный талисман для радиатора роллс-ройса. Вы смотрите на узор «павлиний глаз», украшающий крылышки стрекозы, и вспоминается знаменитая «Павлинья комната» Джеймса Уистлера, за каждым изгибом серебряной проволоки встают решетки входов в парижское метро Гектора Гимара, за женским профилем на перламутре — образ Сары Бернар в опалового цвета платье с пышными рукавами и струящейся юбкой, делающими фигуру похожей на экзотический цветок. Его стекло 20–30−х годов воскрешает не менее хрупкую, чем оно само, субстанцию — эпоху ар-деко с ее любовью к красоте, прекрасно уживавшуюся с искренним восторгом от технического прогресса.

И еще. Лалик, который начал активно использовать в ювелирных изделиях полудрагоценные камни, перламутр, кость, стекло и другие не самые дорогостоящие, но дававшие необходимые ему сочетания цветов и фактур материалы, был одним из тех, кто предвосхитил сегодняшнее отношение к дизайну, которое можно выразить так: материалы ничто, дизайнерская мысль — всё!

[Тютчев]

Жизнь после жизни

Рене Лалик умер в 1945 году, оставив своему сыну Марку процветающее предприятие, которое занималось выпуском предметов декоративно-прикладного искусства и оформлением интерьеров. Оригинальные вещи Лалика — главным образом изделия из стекла — сегодня ценятся высоко. Пару лет назад статуэтку «Фантазия» 1918 года купили на Christie’s за 800 тыс. долларов, но это абсолютный рекорд. Чаще цены на лаликовское стекло ограничиваются десятками тысяч долларов: в 2005−м на том же аукционе за 72 тыс. долларов была продана ваза «Вихрь» середины 20−х годов. Что касается ювелирных изделий, то, похоже, они прочно осели в музейных и частных коллекциях и на торгах большая редкость.

Круг этих оригинальных вещей совсем невелик, он немного расширяется за счет современных реплик, которые фирма Lalique выпускает ограниченными партиями. Марк Лалик наладил выпуск изделий из хрусталя по моделям отца. Затем компания перешла к внучке Лалика Мари-Клэр, которая в 1994 году продала ее французской компании Pochet. У Pochet ее выкупили швейцарская фирма Art & Fragrance и французская Financiere Saint-Germain. Lalique по-прежнему выпускает реплики лаликовского стекла. Но основная продукция — это мелочь «по мотивам» Рене Лалика: посуда, часы, светильники и украшения, а также парфюмерия, сумки, пояса и платки. Сказать, что все это не способно вызвать и малой доли восхищения, которое достается произведениям Рене Лалика, — ничего не сказать. Это ширпотреб. Разрекламированную брошь «Стрекоза» из коллекции Bucolique (светлой памяти той «Стрекозы» рубежа веков) сегодня можно купить у Lalique по интернету за двести с лишним фунтов стерлингов. То есть можно было бы, если бы она не вызывала слез своей ничем-не-примечательностью. Lalique критикуют за консерватизм, за отсутствие свежих идей, оригинальных дизайнерских решений, напоминая о том, что основатель компании умел производить невиданные вещи. Но тут надо уточнить: он делал то, чего до него не делал никто. Но чего все так или иначе ожидали. И в этом был залог его успеха. Но для такого развития событий необходимо безошибочное чувство времени.

http://www.expert.ru/printissues/exp...lshogo_stilya/

[ВОля]

Увидеть бы эту красотищу своими глазами!!!! Умели раньше делать!!!

[Тютчев]

Работы Рене Лалика из Cleveland Museum of Art, Ohio:

[Тютчев]

Работы Рене Лалика из Indianapolis Museum of Art, Indiana:

[Тютчев]

Работы Рене Лалика из Winnipeg Art Gallery, Manitoba:

[манна]

Тютчев, спасибо, потрясающие вещи! Сходим в эти выходные всей семьёй!

[Тютчев]

манна, спасибо Вам! Мне очень приятно! И непременно сходите. Это того стоит…