Антисталинская выставка на Винзаводе

[Евгений]

Наталья Орлова (обсуждение на проекте "Сноб"):

"Моих прадедушку и прабабушку забрали в 37м.
Бабушка так и не смогла найти отца, и только в 1955 получила ответ о том, что он был расстрелян в 38.
Комиссаржевский Николай Федорович
Родился в 1879 г., г. Москва; русский; образование высшее; б/п; литератор, без определенных занятий. Проживал: Москва, Малый Афанасьевский пер., д. 1, кв. 5. Арестован 1 октября 1937 г. Приговорен: ВКВС СССР 8 января 1938 г., обв.: шпионаже. Расстрелян 8 января 1938 г. Место захоронения - место захоронения - Московская обл., Коммунарка. Реабилитирован 7 декабря 1955 г. ВКВС СССР

Бабушка всегда рассказывала об этих чудовищных годах...

Это страшное время. И это нельзя забывать. И простить невозможно.."
http://www.snob.ru/fp/entry/18780?page=3#all.comments

[Евгений]

Дарья Виолина (обсуждение на проекте "Сноб"):
"Я никогда не принимаю участия в массовых акциях, но в данном случае не могу не присоединиться к проекту «Люди против Сталина».

Моя бабушка Лидия Михайловна Френкель (Виолина) – узница печально знаменитого Акмолинского лагеря жен изменников Родины (АЛЖИР). В возрасте 29 лет она была осуждена на 5 лет, как жена изменника Родины. Муж Александр Френкель в 31 год был расстрелян...

Историю своей бабушки, лагеря АЛЖИР и многого другого я рассказала в документальном фильме «Мы будем жить» (его премьера состоялась на канале «Культура» 30 октября 2009 года в День памяти жертв политических репрессий).

27 мая я не смогу выйти на улицу с лоскутком, т.к. улетаю в Астану на научную конференцию и встречу потомков узников Сталинских лагерей. Надо сказать, что в Казахстане, как нигде, чтят память невинных жертв политических репрессий, и я обязательно расскажу там об акции памяти проекта «Сноб». Для России это редкость, но ваша затея дает надежду...

Спасибо всем организаторам и всем, кто присоединится к акции памяти!

Дарья Виолина..."

http://www.snob.ru/fp/entry/18780?page=4#all.comments

[Евгений]

Евгений Митта (обсуждение на проекте "Сноб"):
"..Из всех моих многочисленных родственников на войне погиб только один, младший брат деда. Остальные все были репрессированы в 1937-1939 годах, все они были впоследствии реабилитированы.

Например, Лазарь Каплан, подполковник, военный ученый, химик. Он был расстрелян в числе военных высшего звена по делу Тухачевского.

Муж сестры деда, дипломат и редактор в «Известиях», один из основателей библиотеки Академии, был обвинен в троцкизме — только потому, что когда-то в 20-х годах проголосовал за какую-то там резолюцию Троцкого. У него была удивительная библиотека, множество редких и ценных книг. После ареста все они оказались на улице и там гнили, потому что люди боялись к ним подходить, боялись спасти. Это было неподалеку от Страстного бульвара.

А еще была трагичная история с братом моей бабушки. Он был летчиком. В 37-м году был арестован и отправлен в ссылку. Там он узнал, что началась война. Вместе с товарищем он решил сбежать на фронт, чтобы помочь Родине. Но они были пойманы, их обвинили в измене, в попытке прорваться к немцам для оказания им помощи в борьбе с Советским Союзом. Они были расстреляны практически без суда и следствия..."

[Евгений]

Маша Гессен (обсуждение на проекте "Сноб"):
"..... Ужас тоталитарного режима заключается в том, что он превращает буквально каждого жителя страны в своего пособника. В сталинском государстве невозможно было остаться с чистой совестью. Именно таким образом режим делал каждого своей жертвой - потому что каждый был и палачом....."
http://www.snob.ru/fp/entry/18780?page=4#comment:118144

[Евгений]

Дмитрий Барщевский (обсуждение на проекте "Сноб"):
"..Мой дед – Дмитрий Ильич Барщевский. Я никогда его не видел. Он погиб в 1937 году задолго до моего рождения. Меня назвали в его честь. Всё, что осталось от его сгоревшей жизни – несколько фотографий и эти пожелтевшие листки.
Снимая фильмы «РИСК», «Московская сага», «Тяжелый песок» мы отдаем долг памяти всему поколению..."
http://www.snob.ru/fp/entry/18780?page=8#all.comments

[Евгений]

Наталья Виолина (обсуждение на проекте "Сноб"):

"..На этом портрете моя мама – Лидия Михайловна Виолина –еще носит фамилию Френкель. Под этим именем она была арестована в 1938-ом, под ним провела пять лет в АЛЖИРе (Акмолинском лагере жен изменников Родины). Портрет написан сразу после возвращения из лагеря. Мама еще не встретила моего отца, еще не начался новый отсчет её жизни, вторая часть которой оказалась втрое длиннее первой.

Мама ушла из жизни, в новом тысячелетии. Через год наша семья начала работу над фильмом «Московская сага». Мир героев романа был понятен и близок, коллизии и сюжеты хорошо знакомы. Судьба молодой героини – любимой, красивой, счастливой женщины, вслед за мужем отправленной в лагерь, во многом строилась по маминым рассказам. Именно мама прибыла в АЛЖИР в пальто, пропитанном духами Шанель № 5. В степи под проливным дождем пальто стало источать забытый аромат – его безошибочно узнали многие. Этот эпизод стал сценой «Московской саги». Так же, как и мамин рассказ о каше, в которой они не размешивали каплю масла, чтобы пропитать им огрубевшую кожу лица – вдруг еще пригодится их красота?!

Рассказов каждой из них хватило бы на сто сериалов. Они их никогда не увидят… Как не узнают они о том, что на месте АЛЖИРа теперь мемориал, а слово Акмол навсегда сохранится в названии этого места… Низкий поклон всем, кто хранит память…"

Наталья Виолина

[Евгений]

Андрей Кончаловский : (из личного блога,на проекте "Сноб") "О моем деде, который 18 лет боялся, что его заберут в ГУЛАГ, а попал в немецкий лагерь со всей семьей.."

".В нашей семье в сталинских репрессиях никто не погиб, в лагерях оказались оба брата Сергея Владимировича: младший брат Михаил и средний брат Александр, потому что один из них попал в плен, а второй, попав в плен, бежал, организовал партизанскую группу, в общем, у него была такая бурная судьба. Но как только он перешел линию фронта к своим, он тоже оказался в лагере.

Читать дальше... 

Со стороны дедушки там была вообще такая эпическая, я бы сказал, сага. У деда были несколько сестер и братьев, у Петра Петровича Кончаловского, со стороны матери. И старший брат Дмитрий Кончаловский, который был профессором истории, читал историю римского права в университете. И в 1922 или 1923 году, когда большевики стали цензурировать и привели цензуру в университет, его попросили написать конспекты всех своих лекций. Его это возмутило, и он сказал, что никогда ни перед кем не отчитывался в том, что читает, поэтому он не будет писать конспектов, тем более он читал свои лекции в основном о земельных реформах братьев Гракхов и экономическом расслоении поздней Римской империи. Короче говоря, он отказался, и его тут же уволили из университета.
Он был человек упрямый и уже больше не преподавал. Когда уже в середине 20-х жить ему было не на что, он до 1928 года имел возможность публиковаться в Англии, писал статьи в английских журналах, в Оксфорде, в научных журналах исторических, ему дали даже оксфордскую докторскую, почетный доктор Оксфордского университета, и он мог получать деньги. Но после прихода Сталина все это закрылось, и в 1928 году он уже больше не мог, в 30-е он уже не мог получать деньги из-за границы и не мог пересылать, не мог публиковаться, в общем, жизнь его была очень тяжелой. И он начал бояться, что его заберут и посадят. И, собственно, он уехал из Москвы в Белоруссию, лег на дно, чтобы его не заметили.
Люди, которые уезжали из Москвы и ложились на дно, они были менее заметны, на них глаз НКВД и так падал быстро. Но когда к 1939 году нацистская Германия уже чувствовала, что будет война, то Дмитрий Кончаловский, к ужасу моего деда, приехал и сказал: «Мы только ждем, когда немцы придут, потому что они освободят Россию от большевиков». Ну, вы представляете состояние Петра Петровича Кончаловского, когда двоюродный брат такие вещи говорит. Короче говоря, Дмитрий уехал обратно в Минск, началась война, и он там сидел и ждал немцев, собственно, он их встречал. В надежде, что они, наконец, во-первых, освободят Россию от большевиков и дадут ему возможность заниматься научной и педагогической деятельностью.
Это была катастрофа для семьи моего деда Кончаловского, боялись вспоминать его имя — я этого ничего не знал до 60-х годов. И я знаю, что когда его сын Дмитрий узнал, что отец остался в оккупированной зоне, вообще стал коллаборационистом, то он бросился под танк с гранатами, понимая, что его все равно расстреляют. Значит, Дмитрию Кончаловскому дали преподавать в школе, он начал преподавать. И недели через две после того, как оккупация пошла дальше, Минск оказался оккупированным, он увидел, как какого-то еврея тащат за бороду в гестапо — это было первое, что он увидел, такое поведение. Тут же кинулся за ними, пошел в гестапо и сказал (он хорошо говорил по-немецки): «Как вы, нация Шопенгауэра и Рильке, позволяете такие жуткие поступки в отношении людей?» Ну, собственно, его тут же забрали, забрали его и его семью: двух дочерей, жену, послали в концентрационный лагерь. Так что он в течение 18 лет или какого-то такого времени боялся попасть в ГУЛАГ, а угодил в концлагерь фашистский.
Там он просидел, конечно, для него это был абсолютный шок и открытие, для него это было трагическое открытие, там он просидел до 1944 года. В 1945 году, когда советские войска стали подходить к лагерю, он понимал, что если его там найдут, то его точно расстреляют и возьмут его, как предателя. И он в лагере назвал себя другой фамилией, чтобы не пострадали Кончаловские, он взял фамилию Степанов. Эта фамилия Степанов, он списался со своей сестрой — моей двоюродной бабушкой, которая жила в Париже. Она их выписала как своих дальних родственников, они уехали в Париж, просто выскользнули из рук СМЕРШа и КГБ.
Вот так он оказался в Париже, и довольно долго никто в нашей семье не знал, что они выжили. Потому что боялись писать даже, что они живы, и уже в середине 50-х годов пришла весточка, что они живы и что Дмитрий жив. Это было потрясение для деда, но Дмитрий Кончаловский остался непримиримым абсолютно антибольшевиком и остался врагом советской власти, поэтому он никогда сюда не приезжал, и мы никогда не общались, вернее, никогда не встречались.
Я встречался потом с моими двоюродными тетками, дочерьми Дмитрия. Они были тоже чрезвычайно настроены антисоветски и горько и говорили о том, что Петр Петрович тоже лауреат Сталинской премии, вообще в семье Михалковых все советские и продались большевикам. Так они, собственно, в этом убеждении прожили всю свою жизнь до конца. Дмитрий написал замечательную книгу «Пути России», и я ее в штанах провез через границу в Советский Союз, когда я первый или второй раз приехал в Париж. Она потом на меня произвела неизгладимое впечатление и во многом сформировала мое представление о путях России.."
http://www.snob.ru/fp/entry/18780?page=8#all.comments

[SAH]

Сообщение от Евгений

Я думаю, если описать многим людям, всерьез не понимающим (или боящимся понимать, или ради красного словца кокетничающих своим якобы непониманием), такую пелену, и такой мир, и такую жизнь, они скажут: "Так устроен ад".

Очень хорошо что об этом говорят, спасибо
Евгений, что создали тему, почему многие не видят всей жути и кошмара той системы, сталинской системы?

[Posav]

Сообщение от SAH

Очень хорошо что об этом говорят, спасибо
Евгений, что создали тему, почему многие не видят всей жути и кошмара той системы, сталинской системы?

Да все видят и жуть и кошмар. Просто 90-е дали новую жуть и кошмар. Тогда хоть была классовая борьба с белой контрой и война, а сейчас люди "просто так" попадают на помойки и вымирают от капиталистических благ и ценностей.

[SAH]

Posav, на какие помойки? кто вымирает и при чем здесь западные блага и ценности? Вот Вы сейчас о чем говорите?