Русский модерн в религиозной живописи

[Жар-птица]

История создания Владимирского собора

Ныне Киев тяжело представить без Владимирского собора. Идея создания Владимирского собора принадлежит митрополиту Филарету Амфитеатрову. Собственно его идея о создании в Киеве собора в честь святого равноапостольного князя Владимира была официально утверждена Синодом и Николаем I в 1852 г. Тогда же начался сбор средств, и до 1859 г. было собрано около 100 тыс. руб., да еще Киево-Печерская Лавра пожертвовала миллион штук кирпича.

Читать дальше... 

Но для колоссального, с тринадцатью куполами, проекта Владимирского собора архитектора Ивана Штрома этого было мало. Поэтому епархиальный архитектор Павел Спарро значительно уменьшил проект, оставив только семь куполов, но от руководства строительством отказался, сославшись на большую занятость. Работы были поручены Александру Беретти, который внес в проект Владимирского собора противоположные коррективы - оставив очертания храма практически без изменений, увеличил его размеры в полтора раза. Именно по этому проекту собор был заложен в день св. Владимира 15 июля 1862 г.

Через четыре года, когда строительство Владимирского собора было почти завершено, стены Владимирского собора внезапно начали трещать под собственным весом. Пока искали виноватых и рассматривали различные проекты спасения Владимирского собора, прошло еще десять лет. Лишь в 1875 г. Александр II, находясь в Киеве, обратил внимание на этот "долгострой" и распорядился немедленно с ним покончить. Уже на следующий год Рудольф Бернгард разработал окончательный проект Владимирского собора, за воплощение которого взялся архитектор Владимир Николаев. Ему удалось ликвидировать аварийную ситуацию и в 1882 г. завершить строительство Владимирского собора (которое, таким образом, длилось 20 лет).

Интерьер Владимирского собора в стиле древнерусских храмов проектировал вначале тот же Николаев, но этой работой заинтересовался Адриан Прахов, который, использовав свои правительственные связи, добился в 1885 г., чтобы оформление собора велось по его проекту и под его руководством. К работе были привлечены Виктор Васнецов, Михаил Нестеров, Павел Сведомский, Вильгельм Котарбинский, Михаил Врубель, ученики школы Мурашко. Роспись (преимущественно на древнерусскую тематику) была завершена в 1896 г., а собор освятили 20 августа 1896 г.

Владимирский собор был посвящен крестителю Руси - святому князю Владимиру. Внешний и внутренний облик храма задуман архитекторами в старовизантийском стиле, какими строили древнерусские храмы во времена Владимира Святого и Ярослава Мудрого. Владимирский собор был заложен в 1862 году, но его строительство, осложненное техническими трудностями, растянулось почти на тридцать лет - с 1862 по 1896 год. Торжественное освящение Владимирского собора состоялось 20 августа 1896 года в присутствии императора Николая II и императрицы Александры Федоровны.

Владимирский собор представляет собой традиционный для русского зодчества шестистолпный храм с тремя апсидами, увенчанный семью куполами. Длина Владимирского собора составляет 55 метров, ширина - 30, а высота вместе с крестом - 49 метров. Фасад здания украшают мозаики работы художника А. Н. Фролова. На массивных бронзовых дверях главного портала Владимирского собора можно видеть литые бронзовые рельефы с изображениями княгини Ольги и князя Владимира Святого.

Владимирский собор в Киеве - это блестящий образец синтеза искусства и архитектуры. Славу памятника выдающегося культурного значения Владимирский собор получил в основном благодаря своим уникальным росписям. Собор расписывала группа выдающихся художников: русские - В. М. Васнецов, М. А. Врубель, М. В. Нестеров, П. А. Сведомский и В. А. Котарбиньский под общим наблюдением профессора А. В. Прахова. Прахов является и автором проектов ряда деталей интерьера, в частности - бронзовых входных дверей. В украшении интерьера Владимирского собора мозаиками принимали участие и мастера из Венеции. Общая тема живописи Владимирского собора - "Дело спасения нашего". Об этом повествуют как масштабные композиции на евангельские темы, так и символично изложенная история русской церкви: ее символизируют тридцать фигур русских святых: мучеников, святителей, князей, святых жен - вся история русского православия, все порывы духа, ищущего подвига и правды...

В.М. Васнецов-10 лет киевского творчества.

Главная роль в создании храмовой росписи Владимирского собора принадлежит В. М. Васнецову. Он исполнил 15 композиций и 30 отдельных фигур. Васнецов расписывал главный неф Владимирского собора, в котором, кроме евангельских сюжетов, большое место занимают масштабные исторические композиции: "Крещение князя Владимира" и "Крещение киевлян", а также портреты канонизированных русских князей: Александра Невского, Андрея Боголюбского, княгини Ольги. Кисти Васнецова принадлежит центральная композиция в алтаре храма - Богоматерь с Младенцем.

Для того, кто впервые входит во Владимирский собор, самым сильным впечатлением становится образ Богоматери. В мерцающем золотом полусвете, на легких облаках, холодно и нежно освещенных зарей, Богоматерь легко и неторопливо идет навстречу зрителям: Царица Небесная несет грешному миру своего Сына... Традиционный образ Богоматери получил под кистью Васнецова необыкновенно оригинальную и своеобразную трактовку. Этот образ называли "Васнецовской Богоматерью". Ее большие, полные печали и любви карие глаза ласково смотрят на зрителя. Необыкновенно прекрасно ее бледное, озаренное внутренним светом лицо. Образ Богоматери наполнен любовью и человеческой красотой.

Первоначально эскизы росписи Владимирского собора готовил М. А. Врубель, но они не были приняты в качестве окончательного варианта. Кисти Врубеля принадлежат росписи правого нефа собора. Авторству М. В. Нестерова принадлежат 4 иконостаса боковых нефов, композиции "Рождество", "Воскресение" и "Богоявление", а также ряд икон главного храма и приделов. Среди них особенно выделяются иконы святых благоверных князей Бориса и Глеба и святой княгини Ольги. Написанный на фоне характерного "нестеровского" пейзажа, образ князя Глеба исполнен печальной поэзии - как будто предчувствие близкой смерти от руки убийцы ложится отсветом на одухотворенное лицо молодого князя... Сведомский и Котарбиньский вдвоем выполнили 18 композиций и 84 отдельных фигуры росписи Владимирского собора. Среди них выделяются полные драматизма и трагического пафоса, отличающимся необыкновенным реализмом композиции "Тайная вечеря", "Христос перед Пилатом", "Распятие", яркие образы древнерусских князей Андрея Боголюбского и Игоря Святославича, героя "Слова о полку Игореве".

Разноцветные мраморы из Италии, Франции, Бельгии, России и Испании украшают интерьер Владимирского собора. Из мрамора выполнен и мозаичный пол Владимирского собора. Богатую серебряную утварь для Владимирского собора делала известная ювелирная фирма Хлебникова.

Владимирский собор сразу привлек внимание современников. Его художественные достоинства горячо обсуждались, о них много спорили, но то, что в этом сооружении нашел свое яркое и мощное воплощение стремительный взлет русского искусства конца XIX века, никто не оспаривал. Современники единодушно назвали Владимирский собор в Киеве "первым вдохновенным произведением русского религиозного искусства".
Со времени работы над "Каменным веком" Васнецов, по словам Нестерова, «спал и видел роспись больших стен». Между тем, когда в начале 1885 года Адриан Прахов, руководивший работами по внутренней отделке только что отстроенного Владимирского собора в Киеве, предложил художнику принять участие в росписях храма, тот не сразу согласился.

Но, взявшись за эту работу, Васнецов посвятил ей десять лет своей жизни. Он вложил в нее всю страсть и «тревогу» своей души, в ней он попытался воплотить свой эстетический идеал создания искусства большого стиля, вернувшегося из замкнутого мира коллекций и музеев туда, где оно могло служить массе простых людей в их повседневной жизни.

Одной из важных задач для Васнецова стало преодоление своеобразного «раскола», образовавшегося с конца XVIII века между нарoдом и клиром, с одной стороны, и интеллигенцией, с другoй, в их отношении к русской иконописи.
На протяжении двух столетий традиционное иконописание постепенно вытеснялось, как «отжившее средневековье», произведениями «итальянского письма» на религиозные темы учеников Академии художеств, мало отличающимися от светских картин. Целые древние иконостасы заменялись в это время работами, выполненными в академическом духе.
Народ же чуждался картин на стенах храма, уважая, по словам Михаила Соловьева, икону и предпочитая молиться перед небольшими аналойными образами, созданными простыми иконописцами в духе традиционного иконописания.

По убеждению Васнецова, храм был тем местом, где могло произойти «воссоединение» интеллигенции и народа. Объединяющим, для тех и других, могло стать возрождавшееся церковное искусство, общедоступное и понятное всем, выражающее национальные верования и идеалы.

Основной идеей программы, разработанной Адрианом Праховым для внутренней отделки Владимирского собора, храма-памятника, посвященного 900-лeтию крещения Руси, было осмысление религиозной истории России. Поскольку общей темой живописи собора стала «история русской веры», то главное внимание было сосредоточено на разработке исторических тем, связанных с крещением князя Владимира и киевлян, а также русских святых, канонизированных деятелей Древней Руси и подвижников русского православия.


На художника легла основная часть работы - центральный неф, купол, образа главного иконостаса. Готовясь .к работам в храме, Васнецов знакомился с памятниками раннего христианства в Италии, изучал мозаики и фрески киевского Софийского собора, фрески Кирилловского и Михаиловского монастырей в Киеве.
За его плечами уже был опыт освоения традиций древнерусского искусства - памятников Новгородского,Московского Ростовского и Ярославского зодчества, изучение московских старообрядческих икон, книжной миниатюры Древней Руси, народного творчества.


Этот опыт более всего ощущается в трактовке художником образов выдающихся исторических деятелей Древней Руси. Он стремился показать своих персонажеи живыми участниками истории,пользуясь при этом летописями и житиями святых, Священным писанием, памятниками изобразительного искусства и фольклора, материалами археологических раскопок в музейных хранилищах. Воинами, отстаивающими независим ость родной земли, представлены облаченные в тяжелые доспехи Андрей Боголюбский и Александр Невский. Народные представления об умных, волевых, решительных и непреклонных правителях воплотились в образах князя Владимира и княгини Ольги.

Соединение реалистически трактованных фигур с фоном, данным в условной манере русских икон и миниатюр, орнаментальная оправа для всех фигур и сцен явились частью того своеобразного стиля, который был выработан Васнецовым во Владимирском соборе и вошел в художественный обиход под названием «васнецовский стиль».

Большое впечатление в соборе производил запрестольный образ Богоматери. Колоссальная фигура Богородицы с Христом-младенцем на руках, выступающая из мерцающего золотого света в верхней полвине алтарной апсиды, господствовала над всем пространством нефа. С простотой и человечностью воплотил художник в образе Богоматери красоту женственности, силу материнского чувства и проникновенную одухотворенность. При этом им был выражен национальный тип русской красоты. Недаром Богоматерь Васнецова стала одним из любимейших образов сразу же после освящения Владимирского собора. Репродукции с него можно было встретить во многих домах России в конце XIX -начале ХХ века.

Работая в соборе, Васнецов, безусловно, не мог опираться лишь на свои собственные представления, художественный опыт и знания или руководствоваться своими эмоциями и пopывами фантазии. Он должен был постоянно проверять согласны ли его работы с духом Церкви, с каноном, и многое уже нарисованное отбрасывать, если эскизы казались недостаточно церковными. Ведь эскизы должны были приниматься церковным Советом, а его заседания не всегда проходили гладко.

В августе 1896 года все леса в соборе были сняты и можно было уже составить полное представление о работе Успех васнецовских росписей был огромен. Им была посвящены статьи, заметки исследования. Они приобрели необыкновенную популярность и повторялись в конце XIX -начале ХХ века во множестве храмов в России. Отдельные сюжеты широко репродуцировались в печати. В Васнецове видели «гениального провозвестника нового направления в peлиrиoзной живописи».

В начале XX века в отношениях В. Bacнeцoвa и художественной общественности призошло некоторое охлаждение, все чаще стали звучать резкие критические отзывы. Во многом это было связано с открытием подлинной древнерусской иконы.
«Я сам думал, что я проник в дух русской иконы и чтo я выразил внутренний мир живописца того времени, что я постиг -это уже от гордости - технику этого старого времени. Oказалось, однако, что я глубоко заблуждался. Дух древней русской иконы оказался во много раз выше, чем я думал. Внутренний мир живописи того временя был гораздо более богатым в духовном смысле, чем дух нашего времени, или лично мой, или Нестерова, и Нам далеко до их техники, до их живописного эффекта». -таково было мнение самого Васнецова.
Этот отзыв -мужественное и гoрькое признание мастера, считавшего,что «нет на Руси для русского ху- дoжника святее и плодотворнее дела как украшение храма».
Не все во Владимирском соборе у Васнецова получилось так, как ему мечталoсь, не все намерения мастера были осуществлены. Но сама задача создания большого худoжественного стиля, поставленная здесь художником, имела для русского искусства огромное нoватoрское значение.

Журнал "Мир искусства" писал о сoборе: «С Владимирским собором можно не соглашаться, но с ним надо считаться, как со значительным художественным прoизведением и выдающимся памятником сoвременного русского религиозного сознания.»

Из воспоминаний Бенуа о Васнецове: "О Васнецове уже очень скоро после того, как он принялся в 1886 году за роспись киевского Владимирского собора, стали ходить слухи, что из-под кисти его получается нечто грандиозное и святое, какое-то новое откровение. К концу этих работ слух этот проник из узкохудожественных кружков во все русское образованное общество. Мало-помалу он превратился в убеждение, что Васнецов угадал самую глубину русского религиозного миросозерцания и что он создал стенопись, по монументальности и святости равняющуюся только древним византийским и итальянским образцам. Когда же заезжий француз барон де Баи пришел в восторг от творения Васнецова и даже решился печатно, в небольшой брошюрке, высказать этот свой энтузиазм, тогда такое «освящение» Европой окончательно подкрепило русское общественное мнение, точь-в-точь как итальянские восторженные статьи о Брюллове и Бруни показались в свое время чем-то вроде лавровых венков, прямехонько полученных с Парнаса."

Успеху Васнецова способствовало, впрочем, еще одно обстоятельство, не особенно веское по существу, но имевшее временно большую силу, а именно: модное увлечение в начале 90-х годов мистицизмом, которое так кстати совпало с возрождением официальной религиозности. Как «Помпею» превозносили наши беспочвенные и недоразвитые романтики, вместе с самыми враждебными романтизму академиками, так и теперь русские дилетанты-мистики сошлись на оценке живописи Владимирского собора с теми представителями церковной официальности и помпы, против которых они должны были бы, в сущности, бороться."

[Жар-птица]

Храмы и росписи

22 мая 1908 года, в праздник Вознесения Господня на Большой Ордынке в Москве состоялась закладка соборного храма во имя Покрова, который строился до 1912 года архитектором А. Щусевым в стиле модерн с элементами древнего новгородско-псковского зодчества. Нестеров создал здесь известные свои композиции «Путь к Христу», изображавшую 25 фигур, «Христос у Марфы и Марии», «Утро Воскресения», а также подкупольное изображение Бога Сафаофа и лик Спаса над порталом. В Покровском храме была устроена потайная лестница, ведущая в подземную усыпальницу — ее расписывал Корин на сюжет «Путь праведников ко Господу».

Читать дальше... 

Главный храм Покрова пресвятой Богородицы княгиня Елизавета Федоровна заказала Алексею Щусеву, но и все остальные постройки выдержанные в одном стиле, переносящем нас в идеализированную старую Русь, так же являются плодом его вдохновения. В старинном духе выполнена кладка арочного входа, через фигурные, с решетками прорези в монастырской стене можно бросить взгляд внутрь обширного владения, создающего впечатлении Нестеровского пейзажа. Внутри храма, говорят, создается "ощущение умиротворенности, человечески простой и доступной святости".

В ансамбле обители доминируют выстроенные А.В. Щусевым в неорусском стиле церковь Марфы и Марии в больничном корпусе (1909) и собор Покрова (1908—12), являющийся композиционным центром всего ансамбля: кубический, шестистолпный, с тяжёлой луковичной главой на массивном высоком барабане и энергично подчёркнутыми зубцами пощипцового покрытия. В его архитектуре использованы слитные, пластически выразительные формы древнего зодчества Новгорода и Пскова; в напряжённой, несколько преувеличенной концентрации масс, в энергичном абрисе ступенчатого силуэта и отдельных деталей просматривается свободное стилизаторское начало, присущее модерну. В интерьере монолитную гладь стен оттеняют резные кресты работы С.Т. Конёнкова (1910); над скульптурно проработанным белокаменным порталом его работы — мозаичное изображение Спаса Нерукотворного по эскизу М.В. Нестерова. Сохранились также великолепные росписи в стиле неорусского модерна, выполненные Нестеровым совместно с П.Д. Кориным и А.Д. Кориным (1911). На территорию обители ведут приземистые асимметричные ворота с калиткой (по рисунку Щусева).

История.

Основательницей и первой настоятельницей московской Марфо-Мариинской обители была великая княгиня св. Елизавета Федоровна. В 1894 году состоялась свадьба ее младшей сестры Алисы Гессенской и Николая II. Великая княгиня стала заниматься благотворительностью и помогать беспризорным, больным и беднякам. Когда в 1904 году началась русско-японская война, она отправляла на фронт санитарные поезда, продовольствие, обмундирование, лекарства, подарки и даже походные церкви с иконами и утварью, а в Москве открыла госпиталь для раненых и комитеты по призрению вдов и сирот военнослужащих. Именно в то время великокняжеская чета начала покровительствовать Иверской общине в Замоскворечье, где готовили сестер милосердия. После смерти мужа Елизавета Федоровна, полностью удалившись от светской и дворцовой жизни, разделила драгоценности на три части: первая была возвращена казне, вторая отдана ближайшим родственникам, третья пошла на благотворительность, и главным образом, на создание Марфо-Мариинской обители. Большой участок с роскошным садом княгиня приобрела на деньги от фамильных драгоценностей и от проданного особняка на Фонтанке в северной столице.

«Обитель труда и милосердия» стала беспримерным явлением в истории православной Москвы. По замыслу основательницы, ее сестры совмещали молитву и рукоделие с помощью мирянам, а неимущие люди могли найти себе здесь и утешение, и реальную помощь, прежде всего квалифицированную лечебную — хорошие московские врачи работали в местной бесплатной больнице, и на специальных курсах при обители, обучали сестер основам медицины. Особо они готовились ухаживать за смертельно больными, не утешая их надеждой на мнимое выздоровление, а помогая приготовить душу к переходу в Вечность. Кроме того, сестры милосердия служили в больнице при Обители, в детских приютах, лазаретах, помогали нуждающимся и бедным многодетным семьям — на это настоятельница собирала благотворительные пожертвования со всей России и никогда не отказывалась от помощи мирян.

В обитель же принимались православные девушки и женщины от 21 до 45 лет. Сестры не давали монашеских обетов, не облачались в черное, могли выходить в мир, спокойно покинуть обители и выйти замуж (Павел Корин, трудившийся над росписью соборного храма обители, сам был женат на ее бывшей воспитаннице), а могли и постричься в монашество. Иногда считают, что св. Елизавета изначально хотела возродить древний институт диаконисс.

Духовные власти долго не могли примириться с такой оригинальной идеей обители, где главная цель заключалась в оказании практической помощи бедным мирянам. Замысел св. Елизаветы все-таки реализовался потому, что она была родной сестрой самой императрицы. Ее так и прозвали «высокой матушкой», имея в виду не только сан, но и рост княгини.

В обители на Ордынке были устроены две церкви, часовня, бесплатные больница, аптека, амбулатория, столовая, воскресная школа, приют для девочек-сирот и библиотека. На наружной стене обители висел ящик, куда бросали записки с просьбами о помощи, и этих просьб поступало до 12 тысяч в год. Настоятельница собиралась открыть отделения обители по всем губерниям России, устроить загородный скит для ушедших на покой сестер, а в самой Москве организовать во всех частях детские приюты, богадельню, и построить дом с дешевыми квартирами для рабочих.

Св. Елизавета завещала себя похоронить в обители: после того, как сердцем избрала Россию своей второй родиной, она решила изменить свою волю и пожелала обрести покой не в палестинской церкви св. Марии Магдалины, а в Москве, в стенах своей обители. В память же о благодатном посещении в молодости Святой Земли, на фасаде Покровской церкви был изображен вид Иерусалима, с ротондой Гроба Господня и куполом церкви Марии Магдалины. 12 колоколов храмовой звонницы были намеренно подобраны под «Ростовский звон», то есть звучали наподобие знаменитых колоколов Ростова Великого. Один дореволюционный краевед отмечал приземистый облик соборной церкви, «к земле привязывающей», «земной, трудовой характер храма», словно воплощающий замысле всей обители. Внешне очень маленький, почти миниатюрный храм был рассчитан на тысячу человек и предполагался одновременно лекционным залом. Слева от ворот под сосенками поставили синеглавую часовню, где сестры читали псалтырь по умершим сестрам и благотворителям обители, и где ночами часто молилась сама настоятельница.

Осенью 1909 года был освящен второй, больничный храм обители во имя свв. Марфы и Марии, — по замыслу настоятельницы он был устроен так, чтобы тяжелобольные, не вставая с кровати, прямо из палат сквозь открытые двери могли видеть богослужение. А на следующий год, когда обитель открылась, св. Елизавета приняла в его стенах монашеский постриг, — посвящал ее в монашество св. митрополит Владимир (Богоявленский), будущий новомученик, убитый в Киеве в январе 1918 года. В апреле 1910 года на всенощном бдении по особому составленному Святейшим Синодом чину совершилось посвящение 17 насельниц вместе со святой Елизаветой в звание крестовых сестер, а наутро за Литургией св. Елизавета была возведена в сан настоятельницы обители. Епископ Трифон, обращаясь ко св. Елисавете, сказал: «Эта одежда скроет Вас от мира, и мир будет скрыт от Вас, но она в то же время будет свидетельницей Вашей благотворной деятельности, которая воссияет пред Господом во славу Его».

Настоятельница вела жизнь подвижницы, проводя время в молитвах и в уходе за тяжелобольными, иногда даже ассистируя врачам на операции и собственноручно делала перевязки. По свидетельствам пациентов, от самой «Великой Матушки» исходила какая-то целительная сила, которая благотворно влияла на них и помогала выздороветь — здесь исцелялись многие из тех, кому уже отказывали в помощи врачи, и обитель последней их надеждой оставалась. Сама же настоятельница всегда обращала больных к главному средству

Настоятельница с сестрами активно выходили в мир и лечили проказы общества: помогали сиротам, неизлечимым больным, беднякам, обитателям Хитровки, которых княгиня уговаривала отдать детей ей на воспитание. Она организовала общежитие для мальчиков, которые потом составили артель посыльных, а для девушек — дом работниц с дешевой или бесплатной квартирой, где они уберегались от голода и влияния улицы. Устраивала Рождественские елки для бедных детей с подарками и теплой одеждой, изготовленной руками сестер. Открыла приют для неизлечимо больных туберкулезом. Чахоточные женщины обнимали княгиню, не сознавая опасности для нее этих объятий, а она никогда не уклонялась от них. Помогала настоятельница и духовенству, особенно сельскому, где не было средств построить или обновить храм, священникам-миссионерам на Крайнем Севере и на других окраинах России, русским паломникам, отправлявшихся посетить Святую Землю. На ее средства был построен русский православный храм в итальянском городе Бари, где находится гробница св. Николая Чудотворца. Мощи канонизированной святой Елизаветы Федоровны покоятся в Храме Пресвятой Богородицы.


После революции обитель не трогали и даже помогали с продовольствием и медикаментами. Чтобы не давать повода провокациям, настоятельница и сестры почти не выходили из стен, и каждый день служили Литургию. Постепенно власти подбирались к этому христианскому островку: сначала прислали опросные листы для проживающих и излечивающихся, потом арестовали несколько человек из больницы, потом объявили о решении перевести сирот в детский дом. А в апреле 1918 года, в Светлый Вторник после Пасхи, в обители служил Литургию и молебен св. Патриарх Тихон, давший св. Елизавете последнее благословение. Сразу после его отъезда настоятельница была арестована — ей даже не дали просимых двух часов на сборы, выделив только «полчаса». Простившись с сестрами, под вооруженной охраной латышских стрелков, она уехала в машине в сопровождении двух сестер — любимой келейницы Варвары Яковлевы и Екатерины Янышевой. Во дворе обители в 1990 открыт памятник основательнице обители великой княгине Елизавете Фёдоровне (скульптор В.В. Клыков).

Марфо-Мариинская обитель просуществовала до 1926 года, а потом еще два года там действовала поликлиника, где работали бывшие сестры под руководством княжны Голицыной. После ее ареста одни насельницы были высланы в Туркестан, а другие создали маленькое огородное хозяйство в Тверской области и выживали там под руководством о. Митрофана Серебрянского. После закрытия в соборном храме обители открылся городской кинотеатр, потом дом санитарного просвещения, а в Марфо-Мариинской церкви — амбулатория им. профессора Ф. Рейна. Ее храмовую икону святых Жен-Мироносиц передали в соседнюю замосквореченскую церковь Николы в Кузнецах, а на территории бывшей обители установили статую Сталина. После войны в бывшем Покровском храме разместились Государственные реставрационные мастерские, переведенные сюда из Никольского храма на Берсеневке. Вплоть до недавнего времени эта организация под именем Художественно-реставрационный центр им. И.Э. Грабаря занимала помещения замосквореченской обители. А в Марфо-Мариинском храме еще в 1980-х годах работала лаборатория Всесоюзного института минерального сырья и кабинет лечебной физкультуры с оборудованным в помещении бывшего храма спортивным залом.

Возрождение Марфо-Мариинской обители милосердия началось в 1992 году, когда постановлением столичного правительства архитектурный комплекс Марфо-Мариинской обители был передан Московской Патриархии. Ключи от главного собора обители — Покрова Пресвятой Богородицы — построенного по проекту А. Щусева, расписанного В. Нестеровым и П. Кориным, были возвращены Церкви Всероссийским художественным научно-реставрационным центром имени И.Э. Грабаря лишь в конце 2006 года.
В сентябре 2008 года обитель была воссоздана и открыта для посетителей.
В обители в настоящее время кроме Храма здесь действуют: приют-пансион для девочек-сирот, благотворительная столовая, патронажная служба и магазин церковной утвари. Сестры обители трудятся в военных госпиталях, НИИ «Скорой помощи» им. Н.В. Склифосовского (ожоговое и травматологическое отделения).

Адрес обители: Москва, ул. Б. Ордынка, 34, м. "Новокузнецкая"

[Кирилл Сызранский]

Сообщение от Жар-птица

После смерти мужа

4 феврале 1905 в Москве И. П. Каляев бомбой убил московского генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича.
Кстати, почти в каждом городе России есть улица, названная в честь...нет, конечно, не в честь Вел. К. Сергея, а в честь его убийцы, бросившего в него бомбу-Каляева. В Москве, например, есть...

[Жар-птица]

Кирилл, а народовольцы с Александром II? Ведь ими было совершено свыше десятка покушений: в него стреляли, его пытались убить кинжалом, минировали столовую Зимнего дворца, взрывали царский поезд, в императорский экипаж бросали бомбы и т.д. По своей настойчивости и изобретательности охота на царя не имеет себе равных. И не только на него, но и его кабинет...Причем, все это ему ранее нагадала одна ясновидящая. К моменту прихода Александра II к власти страна была тяжело больна, а как царь вообще смог жить в такой ситуации?Можно было ведь с ума сойти, превратиться в параноика.
Ну и народовольцы были, безусловно просто одержимы своей идеей, взбешеные.

[Жар-птица]

Талашкино известно почти так же широко, как Абрамцево. Там - Савва Мамонтов, здесь - княгиня Тенишева. Именно благодаря ей Талашкино стало художественным центром, известным всей России.

Мария Морицовна фон Дезен (фамилия по отчиму) или Мария Клавдиевна Пятковская родилась в Петербурге в 1867 году. По воспоминаниям О. де Кнапье она была внебрачной дочерью Александра II.

Читать дальше... 

В 16 лет выйдя замуж за правоведа Рафаила Николаева, Мария быстро разочаровалась в семейной жизни. Несмотря на возражения родных, забрав маленькую дочь, она отправилась в Париж учиться вокалу. Возвратившись из-за границы, Мария Клавдиевна еще больше сблизилась с подругой детства, княгиней Екатериной Константиновной Святополк-Четвертинской, котороя пригласила молодую женщину погостить в свое родовое имение Талашкино. Это случилось в 1884 году, с тех пор с этим местом связаны лучшие страницы жизни известной меценатки.

В 1892 году она вышла замуж за князя В.Н.Тенишева, человека незаурядного, умного, интересного, неравнодушного к музыке. Уже в следующем году Вячеслав Николаевич подарил жене к дню рождения Талашкино, выкупив его у Е.К.Святополк-Четвертинской. Новые хозяева не стали перестраивать деревянный одноэтажный на каменном подклете барский дом, а только заполнили его картинами, акварелями, скульптурой, майоликой. Появился здесь и театр, перестроенный из старого флигеля. А самое главное, были открыты художественные мастерские: вышивальная, резная, гончарная, эмальерная.

В 1894 году Тенишевы приобрели рядом с Талашкиным хутор Фленово для организации сельскохозяйственной школы. Довольно быстро были построены здания школы, библиотеки, столовой, спален, пчеловодческого музея, метеостанции, дома учителей. "Талашкинская княгини Тенишевой сельскохозяйственная школа I разряда" имела большой плодовый сад, огород, ягодник, пчеловодное и рыбоводное хозяйства и "показательный хутор". Рядом на холме был возведен храм Святого Духа. Собственно то, что мы видим сейчас - это и есть Фленово.

От самого Талашкина после Великой Отечественной войны почти ничего не осталось, кроме парка. Но ощущение центра художественной жизни не ушло отсюда. Чудесный музей во Фленовской школе и Теремке, необычная церковь, великолепные виды...

Живописные холмистые пейзажи удачно дополнены во Фленове необычными постройками. В 1901 году по проекту художника С.В.Малютина был возведен сказочный "Теремок". Первоначально в нем разместили библиотеку для учащихся сельскохозяйственной школы.

Сама постройка очень оригинальна. Своими фантастическими росписями, завитками чудовищных цветов, странными зверями и птицами она напоминает напоминает домик из народных сказок.

Внутри - свидетельства художественной жизни Талашкина. Сюда приезжали музыканты, артисты, художники. Многие из них подолгу гостили и работали в усадьбе: А.Н.Бенуа,М.А.Врубель, К.А.Коровин, А.А.Куренной, М.В.Нестеров, А.В.Прахов, И.Е.Репин, Я.Ф.Ционглинский. Репин и Коровин написали В Талашкине портреты хозяйки - М.К.Тенишевой.

Но истинную славу этим местам принесли талашкинские художественные мастерские, открывшиеся в 1900 году. Руководить новым делом пригласили художника С.В.Малютина. За пять лет существования в резной, столярной, керамической и вышивальной мастерских было изготовлено множество предметов быта от детских игрушек и балалаек до целых мебельных гарнитуров. Эскизы для многих делались известными художниками: Врубелем, Малютиным,Коровиными др.

В здании бывшей сельскохозяйственной школы ныне развернута интересная экспозиция, свидетельствующая о другом направлении деятельности М.К.Тенишевой. В Талашкине была собрана одна из самых больших коллекций предметов народного искусства.

Главными помошниками княгини в собирании, хранениии и изучении народного искусства стали В.И.Сизов, А.В.Прахов и И.Ф.Барщевский, известный своими фотографиями памятников старины. Для талашкинского музея было отобрано множество изделий из дерева, изразцов, тканей, кружев и др.

На вершине холма в 1900 - 1905 году была выстроена церковь Святого Духа. Считается, что над проектом работали И.Ф.Барщевский, М.К.Тенишева, С.В.Малютин и В.В.Суслов. Постройка получилась необычной и очень выразительной. В 1903 году в храмовой усыпальнице был похоронен князь В.Н.Тенишев, после разорения усыпальницы, в 1923 году перезахоронен на деревенском кладбище.

Расписывать церковь пригласили Н.К.Рериха. Над ее украшением он трудился с 1908 по1914 год, однако отступления от православного канона послужили причиной того, что храм так и не был освящен. К сожалению росписи не сохранились ( в советское время в храме был склад, зерно ссыпали с грузовиков через окна). Уцелевшая смальтовая мозаика "Спас Нерукотворный" дает представление о стиле талашкинских произведений Рериха.

В Талашкине, а точнее Фленове, действительно приятно погулять: вокруг красиво, интересно, спокойно.

[Allena]

Сообщение от Кирилл Сызранский

В Москве, например, есть...

В Москве была, но уже 17 лет как переименовали.

В 2000 году в издательстве "Жираф" вышел альбом Марии Нащокиной "Сто архитекторов московского модерна". Там очень много неосуществленных проектов храмов. Красота потрясающая, жалко только, что альбом черно-белый.

[Grigory]

Сообщение от Жар-птица

отступления от православного канона послужили причиной того, что храм так и не был освящен

У Рериха "Спас Нерукотворный" получился очень похожим на индуса.

Сообщение от Жар-птица

в советское время в храме был склад, зерно ссыпали с грузовиков через окна

Да и сейчас в храме побиты стекла, а двери заперты.

Сообщение от Жар-птица

В Талашкине, а точнее Фленове, действительно приятно погулять: вокруг красиво, интересно, спокойно.

Я погулял с М.К.Тенишевой под ручку