Памятник Бродскому встанет напротив посольства США в Москве

[Игорь Гурьев]

Все-таки это как-то непривычно: видеть памятники человеку, с которым сидел и пил нагорный медок и просто бордо (а также худ. фильмы о нем).

[Евгений]

Сообщение от Игорь Гурьев

Все-таки это как-то непривычно: видеть памятники человеку, с которым сидел и пил нагорный медок и просто бордо

Заинтриговали Вы нас ,Анатолий..,а по подробней можно?
------------------------------------------------------------
24 мая день рождения Иосифа Бродского,(обязательно выпьем бордо.)

[Евгений]

"Он был настолько дерзок, что стремился
познать себя..." Не больше и не меньше,
как самого себя.
Для достиженья этой
недостижимой цели он сначала
вооружился зеркалом, но после,
сообразив, что главная задача
не столько в том, чтоб видеть, сколько в том,
чтоб рассказать о виденном голландцам,
он взялся за офортную иглу
и принялся рассказывать.
О чем же
он нам поведал? Что он увидал?

Он обнаружил в зеркале лицо, которое
само в известном смысле
есть зеркало.
Любое выраженье
лица --лишь отражение того,
что происходит с человеком в жизни.
А происходит разное:
сомненья,
растерянность, надежды, гневный смех --
как странно видеть, что одни и те же
черты способны выразить весьма
различные по сути ощущенья.
Еще страннее, что в конце концов
на смену гневу, горечи, надеждам
и удивлению приходит маска
спокойствия --такое ощущенье,
как будто зеркало от всех своих
обязанностей хочет отказаться
и стать простым стеклом, и пропускать
и свет и мрак без всяческих препятствий.

Читать дальше... 

Таким он увидал свое лицо.
И заключил, что человек способен
переносить любой удар судьбы,
что горе или радость в равной мере
ему к лицу: как пышные одежды
царя. И как лохмотья нищеты.
Он все примерил и нашел, что все,
что он примерил, оказалось впору.

II

И вот тогда он посмотрел вокруг.
Рассматривать других имеешь право
лишь хорошенько рассмотрев себя.
И чередою перед ним пошли
аптекари, солдаты, крысоловы,
ростовщики, писатели, купцы --
Голландия смотрела на него
как в зеркало. И зеркало сумело
правдиво --и на многие века --
запечатлеть Голландию и то, что
одна и та же вещь объединяет
все эти -- старые и молодые -- лица;
и имя этой общей вещи --свет.

Не лица разнятся, но свет различен:
Одни, подобно лампам, изнутри
освещены. Другие же -- подобны
всему тому, что освещают лампы.
И в этом --суть различия.
Но тот,
кто создал этот свет, одновременно
(и не без оснований) создал тень.
А тень не просто состоянье света,
но нечто равнозначное и даже
порой превосходящее его.

Любое выражение лица --
растерянность, надежда, глупость, ярость
и даже упомянутая маска
спокойствия --не есть заслуга жизни
иль самых мускулов лица, но лишь
заслуга освещенья.
Только эти
две вещи --тень и свет -- нас превращают
в людей.

Неправда?
Что ж, поставьте опыт:
задуйте свечи, опустите шторы.
Чего во мраке стоят ваши лица?

III

Но люди думают иначе. Люди
считают, что они о чем-то спорят,
поступки совершают, любят, лгут,
пророчествуют даже.
Между тем,
они всего лишь пользуются светом
и часто злоупотребляют им,
как всякой вещью, что досталась даром.
Одни порою застят свет другим.
Другие заслоняются от света.
А третьи норовят затмить весь мир
своей персоной --всякое бывает.
А для иных он сам внезапно гаснет.

IV

И вот когда он гаснет для того,
кого мы любим, а для нас не гаснет
когда ты можешь видеть только лишь
тех, на кого ты и смотреть не хочешь
(и в том числе, на самого себя),

тогда ты обращаешь взор к тому,
что прежде было только задним планом
твоих портретов и картин --
к земле...

Трагедия окончена. Актер
уходит прочь. Но сцена --остается
и начинает жить своею жизнью.

Что ж, в виде благодарности судьбе
изобрази со всею страстью сцену.

Ты произнес свой монолог. Она
переживет твои слова, твой голос
и гром аплодисментов, и молчанье,
столь сильно осязаемое после
аплодисментов. А потом --тебя,
все это пережившего.

V

Ну, что ж,
ты это знал и раньше. Это -- тоже
дорожка в темноту.
Но так ли надо
страшиться мрака? Потому что мрак
всего лишь форма сохраненья света
от лишних трат, всего лишь форма сна,
подобье передышки.
А художник --
художник должен видеть и во мраке.

Что ж, он и видит. Часть лица.
Клочок какой-то ткани. Краешек телеги.
Затылок чей-то. Дерево. Кувшин.
Все это как бы сновиденья света,
уснувшего на время крепким сном.

Но рано или поздно он проснется.

1971

[Игорь Гурьев]

Сообщение от Евгений

Заинтриговали Вы нас ,Анатолий..,а по подробней можно?
------------------------------------------------------------
24 мая день рождения Иосифа Бродского,(обязательно выпьем бордо.)

А я уже писал где-то и даже выкладывал этикетку того вина, что мы пили.


==
А, вот.
Вы просто запамятовали.

http://forum.artinvestment.ru/showpo...1&postcount=21

[Евгений]

Сообщение от Игорь Гурьев

А я уже писал где-то и даже выкладывал этикетку того вина, что мы пили.

Анатолий,спасибо,вспомнил (было ровно год назад)...

Сообщение от Игорь Гурьев

Ну, в общем, к 20.00 все собрались, только Броцкава еще нет.
Подождали в состоянии некоей полунервозности еще полчаса.
Тогда я говорю:
-Есть известная вещь: надо открыть бутылку, и тут гость сам придет. И вообще, мы собрались тут выпить и тагдалии, так давайте это делать, а если нобелевский луреат опоздает, так пусть пьет то, что ему дадут.
И только я открыл бутылку, как товарищ нобелевский лауреат позвонил в дверь.
Я не приукрашиваю, так и было.
Затруднительно только сказать сейчас, какого года был "Шато Мейней".
Скорее всего, 1985 или 1986 года, но точно не 1984 (ниже среднего был год). Но не исключено, что и 1983 года...

Сообщение от Игорь Гурьев

В первой половине 20 века, по счастию, нет лучшего поэта.
Кто лучший?
Блок? Маяковский? Мандельштам? Заболоцкий? Олейников?
Не говоря о том, что были еще и Ахматова, Цветаева, Нарбут, Есенин, скажем. Да и другие.

А во второй половине 20 века лучший русский поэт есть - и он очевиден. Это Бродский.
Хотя, конечно, был еще и Глазков, и, скажем, Кибиров (есть).

[Евгений]

Иосиф Бродский:

В этих узких улицах, где громоздка

даже мысль о себе, в этом клубке извилин

прекратившего думать о мире мозга,

где то взвинчен, то обессилен,

переставляешь на площадях ботинки

от фонтана к фонтану, от церкви к церкви

- так иголка шаркает по пластинке,

забывая остановиться в центре, -

можно смириться с невзрачной дробью

остающейся жизни, с влеченьем прошлой

жизни к законченности, к подобью

целого. Звук, из земли подошвой

извлекаемый - ария их союза,

серенада, которую время оно

напевает грядущему. Это и есть Карузо

для собаки, сбежавшей от граммофона.
http://br00.narod.ru/634.htm

[Евгений]

В день рождения Иосифа Бродского главный редактор Gazeta Wyborcza рассказывает о русском поэте

- Как и когда вы познакомились с Бродским?

- Я думаю, было бы правильным сказать, что в середине 60-х годов. Поскольку именно тогда я впервые прочитал его стихи. Это был фрагмент из "Большой элегии Джону Донну" в переводе Анджея Дравича. Ну, и потом, я читал записи Фриды Вигдоровой с процесса над Бродским в Ленинграде...

- Какое впечатление у вас сложилось от прочитанного?

- Если говорить о стихах, то меня поразило отсутствие в них малейших признаков советского. Знаете, что-то советское можно было при большом желании найти даже у Ахматовой, у Пастернака, у Мандельштама. У Бродского какие бы то ни было признаки советского отсутствовали начисто. Это была чистая поэзия без политических примесей той жизни, которая текла вокруг него. Поражало прежде всего это. Ну, и потом его диалог с судьей на этом позорном процессе. Он и там вел себя как человек, находящийся вне системы.

- Советские диссиденты, как мне кажется, меньше раздражали партийное начальство и КГБ, нежели Бродский. Все-таки диссиденты были борцами с системой и, как таковые, этой системе принадлежали. А Бродскому удавалось быть, как вы справедливо сказали, вне системы и в поведении, и в поэзии. Это вызывало действительно лютую ненависть у советского руководства и чекистов...

Читать дальше... 

- Пожалуй, что так. Он действительно не был диссидентом. И всегда подчеркивал, что чужд какой бы то ни было политической борьбы. Для него принципиально важным было, чтобы его ценили за поэтические строки, а не за противостояние политическому руководству СССР. Хотя Анна Ахматова во время процесса над Бродским говорила: "Какую биографию они делают нашему рыжему", имея в виду как раз известность Бродского в качестве борца с режимом.

- С легкой руки Евтушенко пошла гулять фраза: "Поэт в России больше, чем поэт". Считалось даже, что если поэт в России "не больше", то он и не поэт вовсе. А Бродский желал быть ровно поэтом - не больше, но и не меньше...

- Да, так. Он хотел, чтобы к оценке его текстов не примешивалось ничего более: ни политика, ни биография.

- Вы как-то сказали, что из его эссеистики вам особенно по душе "Полторы комнаты" и "Путешествие в Стамбул". Ну, "Полторы комнаты" нравится многим. А почему "Путешествие в Стамбул"?

- А потому, что это поразительный образец интеллектуального бесстрашия, храбрости и еще отсутствия любого намека на банальность. Мне кажется, ему удалось сказать в этом эссе то, что многим до сих пор страшно произнести. Вообще я был покорен его эссеистикой. Я и сегодня думаю, что она - лучшая в мире, а Бродский - лучший в мире эссеист. Я даже как-то сказал ему об этом.

- И что он ответил?

- Он сказал: брось, Адам, все это написано для заработка.

- Могу я спросить у вас: что вам дала поэзия Бродского?

- А что вам дала поэзия Лермонтова, например?

- Ну, благодаря ему я научился ценить русский пейзаж.

- Ладно, я отвечу. Поэзия Бродского, если вы увлечены ею, неизбежно научит вас всерьез относиться к Богу и к божественному в вас самом. Он будет тянуть вас на эти высоты, и вы будете благодарны ему за это восхождение.

- Пан Адам, а когда же вы все-таки познакомились с ним?

- В 1990 году, в Соединенных Штатах. Там была какая-то университетская конференция неподалеку от Нью-Йорка. Познакомил нас Чеслав Милош.

- Говорят, первое впечатление - самое верное. Какое впечатление он на вас произвел?

- Я не мог отделаться от ощущения, что говорю с гением.
http://www.rg.ru/2011/05/24/mihnik.html

[Евгений]

Иосиф Бродский

НАТЮРМОРТ

Verra la morte e avra i tuoi occhi.
C. Pavese

«Придет смерть, и у нее
будут твои глаза»
Ч. Павезе

1

Вещи и люди нас
окружают. И те,
и эти терзают глаз.
Лучше жить в темноте.

Я сижу на скамье
в парке, глядя вослед
проходящей семье.
Мне опротивел свет.

Это январь. Зима
Согласно календарю.
Когда опротивеет тьма.
тогда я заговорю.

2

Пора. Я готов начать.
Неважно, с чего. Открыть
рот. Я могу молчать.
Но лучше мне говорить.

О чем? О днях. о ночах.
Или же - ничего.
Или же о вещах.
О вещах, а не о

Читать дальше... 

людях. Они умрут.
Все. Я тоже умру.
Это бесплодный труд.
Как писать на ветру.

3

Кровь моя холодна.
Холод ее лютей
реки, промерзшей до дна.
Я не люблю людей.

Внешность их не по мне.
Лицами их привит
к жизни какой-то не-
покидаемый вид.

Что-то в их лицах есть,
что противно уму.
Что выражает лесть
неизвестно кому.

4

Вещи приятней. В них
нет ни зла, ни добра
внешне. А если вник
в них - и внутри нутра.

Внутри у предметов - пыль.
Прах. Древоточец-жук.
Стенки. Сухой мотыль.
Неудобно для рук.

Пыль. И включенный свет
только пыль озарит.
Даже если предмет
герметично закрыт.

5

Старый буфет извне
так же, как изнутри,
напоминает мне
Нотр-Дам де Пари.

В недрах буфета тьма.
Швабра, епитрахиль
пыль не сотрут. Сама
вещь, как правило, пыль

не тщится перебороть,
не напрягает бровь.
Ибо пыль - это плоть
времени; плоть и кровь.

6

Последнее время я
сплю среди бела дня.
Видимо, смерть моя
испытывает меня,

поднося, хоть дышу,
эеркало мне ко рту,-
как я переношу
небытие на свету.

Я неподвижен. Два
бедра холодны, как лед.
Венозная синева
мрамором отдает.

7

Преподнося сюрприз
суммой своих углов
вещь выпадает из
миропорядка слов.

Вещь не стоит. И не
движется. Это - бред.
Вещь есть пространство, вне
коего вещи нет.

Вещь можно грохнуть, сжечь,
распотрошить, сломать.
Бросить. При этом вещь
не крикнет: «Ебёна мать!»

8

Дерево. Тень. Земля
под деревом для корней.
Корявые вензеля.
Глина. Гряда камней.

Корни. Их переплет.
Камень, чей личный груз
освобождает от
данной системы уз.

Он неподвижен. Ни
сдвинуть, ни унести.
Тень. Человек в тени,
словно рыба в сети.

9

Вещь. Коричневый цвет
вещи. Чей контур стерт.
Сумерки. Больше нет
ничего. Натюрморт.

Смерть придет и найдет
тело, чья гладь визит
смерти, точно приход
женщины, отразит.

Это абсурд, вранье:
череп, скелет, коса.
«Смерть придет, у нее
будут твои глаза».

10

Мать говорит Христу:
- Ты мой сын или мой
Бог? Ты прибит к кресту.
Как я пойду домой?

Как ступлю на порог,
не поняв, не решив:
ты мой сын или Бог?
То есть, мертв или жив?

Он говорит в ответ:
- Мертвый или живой,
разницы, жено, нет.
Сын или Бог, я твой.

[Ika-Ika]

Игорь Гурьев, расскажите пожалуйста,а что было дальше,когда к вам в гости пришел Бродский,о чем он говорил,как шутил,о чем страдал и о чем мечтал? А то только и воспоминаний остается,что поглядеть уныло на этикетку от бутылки и погрустить о чем-то неведомом. Я на её уже очень внимательно смотрел несколько раз,жалко увеличить побольше картинку нельзя.

[Евгений]

Иосиф Бродский стихи

М. Б.

Я был только тем, чего
ты касалась ладонью,
над чем в глухую, воронью
ночь склоняла чело.

Я был лишь тем, что ты
там, снизу, различала:
смутный облик сначала,
много позже - черты.

Читать дальше... 

Это ты, горяча,
ошую, одесную
раковину ушную
мне творила, шепча.

Это ты, теребя
штору, в сырую полость
рта вложила мне голос,
окликавший тебя.

Я был попросту слеп.
Ты, возникая, прячась,
даровала мне зрячесть.
Так оставляют след.

Так творятся миры.
Так, сотворив их, часто
оставляют вращаться,
расточая дары.

Так, бросаем то в жар,
то в холод, то в свет, то в темень,
в мирозданьи потерян,
кружится шар.
--------------------------------------------
(М.Б.)
МАРИНА ПАВЛОВНА БАСМАНОВА
Книжный график, член Союза художников. Иллюстратор детских книг. С1962 по 1972 год была гражданской женой Иосифа Бродского. В 1965 г. родила сына Андрея.

1.Иосиф Бродский..