Любое предложение рождается лишь тогда, когда есть спрос. Крымские находки все чаще всплывают на западе. Прецедент случается в 1996 году – на 27 лотах аукциона «Ариадна Гэллери» в Нью-Йорке представлена добыча крымских гробокопателей. Западную моду все быстрее начинают перенимать украинский истеблишмент – скифские, византийские и средневековые артефакты начинает собирать новая национальная элита.
В 2008 году частная коллекция «Платар», принадлежащая ныне покойному олигарху Сергею Платонову и здравствующему нуворишу Сергею Таруте, была вывезена в Польшу, где разразился форменный скандал. По мнению польских историков, сам факт существования частной коллекции – прямое свидетельство разграбления исторических памятников соседней страны. Иными путями собрать 15 тысяч предметов трипольской и киммерийской культур на Украине просто невозможно. Украинские археологи лишь растерянно разводили руками – действующий президент Ющенко сам был заядлым коллекционером древностей, тем самым «легализуя» и остальных любителей незаконной старины.
Многие скифские курганы пережили нашествие грабителей ещё в средние века. До революции на истории зарабатывали так называемые «счастливчики», успешно приторговывавшие артефактами в крупных городах Российской империи. В СССР эти процессы практически затихли – свою роль сыграли наглухо закрытые границы и тщательно отлаженная служба охраны памятников.
Сегодня в Украине государство не поспевает за грабителями. На весь крымский комитет охраны памятников приходится лишь восемь инспекторов. При этом на полуострове лишь известных и официально зарегистрированных археологических памятников – больше пяти тысяч. Помощи от правоохранителей ждать не приходится – грабители давно научились находить общий язык с местными участковыми.
Несколько лет назад главной угрозой для мародеров была Служба безопасности Украины. Её сотрудники вылавливали грабителей и пресекали каналы сбыта. Потом вопросы охраны культурного наследия передали в ведение МВД. С той же поры преступники начали дышать полной грудью – у милиции не хватает сил, ресурсов и желания наводить порядок в этой сфере. Отчасти их можно понять – казуистика украинского законодательства привела к тому, что доказать злой умысел пойманного на месте раскопок грабителя практически нереально. В тех редких случаях, когда это всё же удаётся, суды предпочитают ограничиваться условными сроками.
В частных разговорах специалисты признаются – у них давно есть ощущение, что этот «бизнес» «крышуется» на самом верху. Вместо одиночек с лопатами, сегодня памятники грабят хорошо организованные группы с современным снаряжением – стоимость качественного металлоискателя может достигать нескольких тысяч долларов. Ощущение собственной безнаказанности приводит порой к анекдотическим ситуациям. Так, этим летом, грабители пытались копать в сотне метров от археологической экспедиции. После того, как их прогнали, грабители вновь вернулись – с местным участковым, пытавшимся составить акт на университетских сотрудников за «нападение на местных жителей».
Украинские «тартюфы» хорошо платят – мародеры работают под заказ. Археологическим экспедициям не под силу тягаться с любителями наживы. Раньше за счет комитета по охране памятников финансировалось 5-6 крымских научных экспедиций ежегодно. В 2010 году на эти работы государство не выделило ни копейки. Те скромные средства, что выделяет Институт археологии Украины, идут, в первую очередь, на академические раскопки тех памятников, что не представляют особого интереса для черного рынка. По сути, полная капитуляция.
Крым не только стал одним из главных источников пополнения незаконных коллекций. В последние годы через полуостров идут транзитные потоки древностей, добытых, в том числе, и на Черноморском побережье России. Из Крыма находки уходят дальше либо морским путем, либо через материковую Украину – прямиком за западную границу страны. Скромный «улов» таможенников и пограничников ситуации в корне не меняет.
Украинские нувориши-коллекционеры прикрываются громкими словами о «спасении государственного достояния». Аргументы о том, что своим хобби они лишь провоцируют гробокопателей, никого не останавливают. При этом специалисты лишь разводят руками – разрозненные находки, вырванные из археологического контекста, теряют всякую историческую ценность.
Только с 2000 по 2004 год в государственные музеи руководители крымских археологических экспедиций сдали 50 с лишним тысяч единиц хранения. Из них 6 952 находки – предметы из драгоценных металлов. Приблизительная стоимость этих вещей по страховочной оценке, принятой в странах Западной Европы, составляет несколько миллионов долларов США. И это при том, что улов грабителей превышает достижения археологов в сотни раз.
Оценить объемы черного рынка древностей страны не берется даже СБУ. По прикидкам, он может достигать нескольких сотен миллионов долларов – это те средства, которые зарабатываются на перепродаже незаконно добытых предметов старины. Практика показывает – чем хуже живет страна, тем больше людей пополняют ряды любителей легкой наживы. В странах Европы охотники за древностями хоть и пытаются работать, но контроль со стороны государства снижает масштабы их активности в разы. Потому что там четко понимают – есть вещи, которые не поддаются монетизации. Как ни крути, но взаимоотношения с собственной историей, равно как и внимание к ней – прямой критерий состоятельности государства. Похоже, что Украина до этого пока не доросла.
Павел Казарин
http://www.rosbalt.ru/2010/08/31/767294.html
01.09.2010, 00:13
Древовидный вид