Умер художник Люсьен Фрейд

[Тютчев]

Сообщение от Ika-Ika

Я не Сезанн,но также как и он художник и то, что происходит вокруг меня в моей стране меня очень волнует и входит во многое о чем я думаю и что я делаю с самых разных сторон. Что же теперь,чтобы успокоиться и думать только о живописи- на Луну перебраться жить? Да я и оттуда буду смотреть на планету Земля и плакать, и только её рисовать из иллюминатора.

Сезанн, Малевич, Шарден, Моранди, Серов, Крымов, Давид, Курбе, Врубель, Дейнека, Зверев, Караваджо или тот же Фрейд – все они были в разной степени социально активны. Кто-то из них жил незаметной для окружающих жизнью, а кто-то был настолько активен, что только чудом избежал гильотины. Ясно только одно, что нет прямой взаимозависимости между степенью социальной активности и степенью творческой состоятельности. Да и как её измерить, эту «творческую состоятельность»?! У каждого свой мир, как и судьба.

[I-V]

Кончина выдающегося современного художника Люсьена Фрейда, чьи произведения являлись одними из самых дорогих на арт-рынке в категории "ныне живущих", безусловно, повлияет на стоимость картин - их цена вырастет примерно на 30%, сказала РИА Новости глава российского представительства Phillips de Pury & Company Russia Светлана Марич.

Фрейд при жизни был рекордсменом аукционов, например, в 2008 году картина Фрейда "Спящая социальная работница" (Benefits Supervisor Sleeping), изображающая спящую на диване обнаженную женщину, страдающую от чрезмерной полноты, ушла с аукциона Christie's за 33,6 миллиона долларов. Таким образом, был установлен мировой рекорд цены за произведение живущего художника.

"Безусловно, смерть Люсьена Фрейда, повлияет на стоимость его произведений. Цены на работы сразу подскочат ориентировочно на 30%, и, скорее всего, стабилизируются на этом уровне. Но нельзя исключать и существенный скачок цен в последующие годы, в результате аукционных торгов, но это уже будет зависеть от качества определенной работы", - отметила Марич.

Собеседница агентства также не исключила возможность того, что в будущем стоимость работ внука Зигмунда Фрейда может сравняться с ценами на самого дорогого художника ХХ века - Пабло Пикассо, только произойдет это не сразу. "Для этого должно пройти несколько десятков лет. Цены на работы художника зависят от многих причин: активности его коллекционеров, общей экономической ситуации, ситуации на рынке искусства и т.д. Так что для успешного роста цен на работы художника в одной точке должны сойтись несколько векторов", - пояснила она.


http://www.ria.ru/culture/20110722/405565415.html

--------------------------------------------------------------------

[Тютчев]

На 6-ой фотографии Lucian Freud со своей первой женой Caroline Blackwood (поженились в 1953г).

[Тютчев]

модели и художник...

[Тютчев]

..........................

[Игорь Гурьев]

Для меня это форменная загадка: как этот скучнейший, депрессивнейший "художник" может кому-то нравиться до такой степени, что хочется глядеть на его "картины".

Тупой бездарный натурализм по уровню вроде Ю. Кугача, да нет, хуже Кугача, потому что даже без огонька.

Потухший взгляд всех его героев и героинь, вялый мазок, заваливающиеся композиции, неубедительный рисунок, и совершенно протухший колорит...

Боже мой, и это убожество могло снискать себе какую-то "славу" среди плебеев?
И даже английская августейшая кошелка позволила ему себя нарисовать так, что с этого можно только сблевануть...

Бррр...

[Евгений]

Сообщение от Игорь Гурьев

вялый мазок, заваливающиеся композиции, неубедительный рисунок, и совершенно протухший колорит...

Это всё чепуха,можно быть прекрасным рисовальщиком,академиком живописи..,но в истории искусства быть полным нулём..и Вы это прекрасно знаете.

Сообщение от Игорь Гурьев

Для меня это форменная загадка: как этот скучнейший, депрессивнейший "художник" может кому-то нравиться до такой степени, что хочется глядеть на его "картины".

Уважаемый Анатолий ,позвольте с Вами не согласится (не смотря на Ваш огромный опыт в арт бизнесе),Lucian Freud отличный художник и главное:талантище от бога (а это главное в живописи)..Мне лично,его творчество,очень нравится..

[Moriakoff]

Сообщение от Ika-Ika

Да я и оттуда буду смотреть на планету Земля и плакать, и только её рисовать из иллюминатора.

Там рисовать невозможно-краски летают...

[sergey7]

Миру предъявлен его портрет


Надгробное слово Люсьену Фройду

Умер великий художник Люсьен Фройд (в транскрипции, принятой ранее, — Фрейд). Он великий не в том смысле, что «культовый», «знаковый» или «актуальный», как принято говорить про современную нам публику. Он великий в обыкновенном смысле этого слова, великий, как Рембрандт или Гольбейн. То есть велик не потому, что соответствует запросам моды, а по меркам гуманистического искусства.

Это означает буквально следующее: образы, созданные им, уникальны; он выразил такие чувства, какие, кроме него, никто не умел выразить; его линию не спутаешь с линией другого мастера. Наличие такого художника почти нереально — эти качества сегодня не востребованы. Его присутствие в мире означало, что идея гуманизма — идея человека, понятого как космос, — не забыта вовсе.

Фройд занимался исключительно непопулярным делом: писал картины масляными красками на холсте — и это в то время, когда двадцать пять ведущих мыслителей сказали, что картина умерла! Определение изобразительного искусства размыто критиками; последние 50 лет базовые понятия — рисование, например, — старались упразднить. Рисование перестали преподавать, а уж отличить хорошего рисовальщика от плохого просто невозможно. Демократическому обществу потребовалось устранить элитарность — искусством стало всё, художником можно объявить любого. Между тем искусство рисования объективно существует, сколько его ни отменяй, оно есть. Объяснить его природу необходимо, надо уметь отличать художника от не-художника.

Объяснить можно на примере других дисциплин.

Пушкин пишет: «Буря мглою небо кроет», Блок пишет: «Черный вечер. Белый снег», Шекспир пишет: «Померкни день, оденься в траур небо» — во всех случаях описано наступление темноты. Темнота описана не просто разными словами, поэты передают особенное состояние души, и мы переживаем три исключительные ночи, не похожие одна на другую. Поэзия из явления создает образ, а создать образ можно, лишь обладая мировоззрением. Наличием мировоззрения, которое передается сочетанием слов, поэт отличается от прочих людей. Если мы скажем «стемнело», это поэзией не станет, хотя можно спорить: чем слово «стемнело» отличается от «оденься в траур небо»? Информационно — ничем, отличается наличием образа.

Читать дальше... 

Искусство проводить линии по бумаге еще менее понятно. Почему линия Пикассо — это искусство, а линия, проведенная (подставьте любое имя), — не искусство? И вовсе не ясно, чем линия Гольбейна не похожа на линию Микеланджело, почему линия Пикассо не похожа на линию Модильяни — однако отличаются эти линии так же, как отличается пушкинская строка от строки Блока. То, как льется линия, как линия цепляется за предмет, как она петляет и ломается, как она вибрирует и ищет форму, — это всегда сугубо индивидуально. Линия становится собственно линией Пикассо, принадлежащей только ему, когда линия наработала себе биографию в создании образов. Такой линией создаются именно такие женщины, которые так именно поддерживают ребенка, — и другой линией это передать невозможно.

Когда нужда в уникальном переживании отпала — то и потребности в уникальной линии не стало; искусство станковое (то есть картина) вышло из употребления. Образное искусство непригодно для управления массами, размеры толпы не позволяют использовать образ для внушения. Картина создана для диалога, а нужно передать сообщение сразу всем. Требуется шаблон; что пригоднее для массового употребления: полотно Рембрандта или крашеное фото Энди Уорхола?

Переход от искусства гуманистического к знаковому указал авангард 10-х годов, диктаторские режимы этот переход закрепили в монументальных колоссах, а демократия, победив диктатуру, быстро обнаружила, что нуждается ровно в том же самом — в декоративном искусстве.

Когда производство абстракций потеснило фигуративную живопись, на Западе прижилось нелепое, но удобное деление истории искусств: на вообще искусство — и современное. Прежде так же рассуждали мастера соцреализма и Третьего рейха: обозначали свой труд как искусство передовое. Вообще говоря, термином «современное» описывается деятельность, которая обслуживает данный социум, но, вместо того чтобы говорить «искусство эпохи финансового капитализма», мы говорим «современное искусство» — и вкладываем в это слово гуманистическое содержание: это вроде бы творчество, болеющее болью эпохи. В действительности эти вещи никак не связаны.

Демократии не требуется иного искусства, кроме монументального и декоративного, но поскольку идеологически демократия оперирует гуманистическими ценностями, то декоративную продукцию принято связывать с моральными категориями. Мы продолжаем использовать слова «изобразительное искусство», стесняясь говорить: «манипуляция», «пропаганда», «декорация». Фабрика современного искусства доказывает, что уникальных художников больше нет, есть удачные и неудачные декоративные проекты. В современном мире Люсьен Фройд был одинок, моды не замечал — был занят главным: рисовал картины.

Люсьен Фройд прожил 88 лет, нормальный для великого художника срок. Он работал, оттачивая линию, усложняя цвет; его холсты нагружены краской, положенной не механически, но упорно, раздумчиво. Так внимательно, слой за слоем, усложняя поверхность, добавляя оттенок к оттенку, вплавляя цвет в цвет, писали Рембрандт и Сезанн. Роль, которую Люсьен Фройд сыграл в искусстве второй половины ХХ века, сопоставима с ролью Рембрандта в среде «малых голландцев» и Сезанна в среде «импрессионистов». Оба художника занимались тем, что возвращали творчеству своего времени масштаб гуманистического искусства.

Рембрандт заменил самодовольное мещанство «малых голландцев» — трагическим портретом, Сезанн отвернулся от сладкого уюта буржуазных пейзажей — и занялся строительством мира, собирая разбросанные впечатлительными буржуа пятнышки в новую конструкцию. Оба мастера делали нечто противное современной им среде; так и Люсьен Фройд — в пору бурного торжества цивилизации написал о вещах, этой цивилизации неприятных.

На празднике жизни Люсьен Фройд напомнил о главной проблеме бытия — о смерти, перед лицом которой обращаются в ничто мелкие победы.

Фройд писал только портреты, оставил галерею персонажей своего времени — все сословия, все классы. В былые века жанр портрета был наиболее востребованным на Западе. Начиная с римских патрициев и вплоть до лондонских купцов — все хотели оставить истории свое лицо. В современном искусстве портретов нет, по той же причине, по какой нет более романов «Айвенго» и не пишут «Саг о Нибелунгах»: искусство сделалось имперсональным. Мир не хочет знать свое лицо. Фройд утраченный портрет миру предъявил.

Странность его портретов в том, что Фройд писал своих героев голыми, этот подход озадачивает: для чего, изображая банкира, надо снять с него штаны? Так он делал для того, чтобы убрать анонимные аксессуары, все то, чем цивилизация прикрывает нашу сущность, все то, что прячет нашу причастность к общей семье. Не партийная принадлежность, не демократические взгляды, не чековая книжка — жизнь помечает нас более значимыми метами, которых мы стесняемся, но которые скажут больше, чем любая риторика. Фройдом написаны сотни непохожих людей, индивидуальные черты, особые биографии — но это один человеческий род. Такие вот особи появились однажды, своеобразный тип человека Запада, от портрета к портрету зритель все больше узнает о коллективе себе подобных, причем в неприглядных подробностях. Мы видим стареющее общество, наблюдаем увядание античного героя. Традиция Возрождения научила нас тому, что голыми изображаются атлеты — обнажение тела связано с демонстрацией витальных сил. А в данном случае показан процесс увядания организма. Выясняется, что финансист, менеджер, эстрадная звезда наделены уязвимым и жалким телом, общественное положение не спасает от подагры и ожирения. Их бренность, увы, так же очевидна, как бренность бомжа, — только галстук и счет в банке заставлял вообразить их существами иной породы. Так же, как и у нищих, у них отвисает брюхо, покрывается складками шея, слезятся глаза. Можно сказать, что титаническая парадигма Возрождения здесь завершается — явлена невозможность возрождения. Написана человеческая комедия — в буквальном смысле этого слова, — пьеса подходит к концу, все маски, которые надевала на своих героев цивилизация, сняты.

Карнавал умирающих тел сродни средневековым пляскам смерти, — а в ХVIII веке такой же обреченный карнавал марионеток писал Антуан Ватто, — пусть сегодня куколки еще пляшут, завтра их уберут в коробку, и конфетти подметут с пола.

То, как изображено бренное общество Запада, заставляет вспомнить о «Закате Европы» Шпенглера; однако существует более важное сопоставление. Зигмунд Фройд (Фрейд), дед Люсьена Фройда, является одним из создателей минувшего века и того общества, которое его внук хоронит. Подсознательная, физиологическая потребность в свободе — закончилась обретением этой свободы и, соответственно, смертью. «Попытки защититься от страданий путем иллюзорной перестройки действительности предпринимаются значительным количеством людей», — внук добавил к словам деда показания свидетеля: чем попытки перестройки закончились. В известном смысле семейный диалог Фройдов описывает всю историю войн и революций, амбиций и прожектов.

Пластическим сюжетом картин Люсьена Фройда является противопоставление эстетики Рембрандта (скрупулезное изучение поверхности, въедливое собирание деталей) — и эстетики античной (создание победительной фигуры, цельного героя, лишенного рефлексии). Собственно говоря, в противопоставлении двух эстетических начал содержится интрига западной культуры: герои Рембрандта наделены душой и смертны, титаны античности бессмертны, беззастенчивы и безразличны. Фройд соединяет эти свойства в одном образе, показывает конфликт предметно: вот разлагается тело титана, смотрите, он умирает, оттого что осмелился жить. Мы стали свидетелями того, как античный миф оказался разрушен изнутри эстетикой нового времени: титан, как оказалось, неспособен иметь биографию. Когда Возрождение наделило титана душой и способностью сострадать, он оказался обречен. Либо обратно — в титаны (пробовали в тридцатые годы); либо вперед — в мещане (хотят всегда), а сочетать не получается. Процесс Возрождения был зафиксирован великими художниками Кватроченто, процесс умирания также зафиксирован. Кому это знание пригодится в новом декоративном мире, неизвестно, но свидетельство теперь имеется.

Соблазнительно сказать, что творчество Люсьена Фройда — постскриптум к гуманистическому искусству Запада, это было бы хлестким определением. Но образное искусство, несмотря ни на что, — вещь довольно живучая. Роман, картину и стихосложение хоронили бессчетное количество раз, «но поэзия — пресволочнейшая штуковина: существует, и ни в зуб ногой». Всегда найдется писатель, который упрямо будет ставить слово к слову, найдется художник, который упорно будет класть мазок к мазку; гуманизм — это вопрос терпения.

Максим Кантор


26.07.2011

[uriart]

Высказывания некоторых участников форума относительно таланта или отсутствия оного у покойного художника можно прокомментировать словами великого баснописца И.А.Крылова:
"Ай Моська!
Знать она сильна,
Что лает на слона!"

Умел он рисовать или не умел....
А в его картинах есть то, что притягивает твой взор и не отпускает....
Одна эта толстая тетка чего стоит?!