[Vladimir]

http://kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=1338316&NodesID=8

Соцреализм в дейнековском варианте и правда восхитителен. Однако ретроспектива честно показывает: Дейнека по большому счету был художник всего одной темы — физкультура и спорт. Ему замечательно давался городской пейзаж: полудеревенский Курск в 1920-е, солнечные Севастополь и Рим в 1930-е, Москва в противотанковых ежах и аэростатах ПВО в первой половине 1940-х, живописно разбомбленные Вена и Берлин — во второй. У него есть чудные, переходящие в пейзаж натюрморты из цикла "Сухие листья", изысканно графические, со штриховкой, процарапанной по жухлым краскам черенком кисти. Но главный его интерес — человеческая фигура, желательно обнаженная: широкие бедра, широкие плечи, крепкие икры, крепкие груди — калокагатийный идеал советского физкультурника. Под этот идеал была подстроена его живописная система, синтезировавшая родченковскую фотографию с фреской кватроченто: ракурс, монтаж, низкая точка зрения, пятно, силуэт, цветовой аскетизм, ослепительная белизна — все для того, чтобы фигура предстала монументально, во весь рост. Фигура неважно кого: ударника труда, босоногой текстильщицы или черномазого шахтера, как в производственных картинах времен ОСТа, защитника родины, как в "Обороне Севастополя", захватчика родины, как в кувыркающемся воздушным гимнастом "Сбитом асе". Но чаще футболиста, лыжника, бегуна, конькобежца, пловца и осоавиахимовца — в мозаиках на станции метро "Маяковская", во фресках Театра Красной армии, в витражах, рельефах и круглой скульптуре, которая у мыслящего плоскостно плакатиста Дейнеки выходила плохо.

Читать дальше... 

Казалось бы, прекрасная база для более масштабной работы, чтобы — в соответствии с академическими принципами — от обнаженной натуры перейти к двум главным и взаимопроникающим жанрам соцреализма: портрету и исторической картине. Но портрет был не его стихией: жены, парижанки и прочие гражданки — все на одно лицо и отличаются разве что цветом волос, одни — блондинки, другие — брюнетки. А с исторической картиной вовсе беда. В остовскую пору он как-то выкручивался: композицию "Обороны Петрограда" с уходящими на гражданскую войну комсомольцами передрал с "Выступления йенских студентов" Фердинанда Ходлера, в живописном политическом памфлете "Кто кого?" монтировал исторические вставки в индустриальный конструктивистский пейзаж с передовиками производства. Но с начала 1940-х, когда такие авангардные вольности были уже немыслимы, пошла какая-то жуть. Несуразные "Запорожцы", анекдотический "Бой амазонок", где непонятно, что смешнее: девушка с мотыгой наголо, ее злобная дворняжка, парень в спартанском шлеме, порющий грудастую тетку мечом по попе, как розгой, или общие ошибки в анатомии. Тут думаешь, что известный арт-критик Муссолини, назвавший Дейнеку "истинным римлянином", слегка погорячился.

Из-за этого неумения рассказать большую героическую историю о чем-то помимо футбола и ОСОАВИАХИМа он и не стал первым художником сталинской эпохи. Спорт — он, конечно, мир, но есть еще война и другие важные материи. Золотой дейнековский век был краток: время ликующего, беззаботного и легконого ар-деко образца станции метро "Маяковская" прошло быстро. Он, видимо, и сам все понимал, мучился, незадолго до того, как пионеры хрущевского "сурового стиля" стали осваивать его достижения времени первых пятилеток, впал в какой-то маразматический пестроватый импрессионизм.

Мощный художник, но очень неровный. А "Сбитый ас" - страшко то еще.