[navymast]

Я хотел бы прояснить вот этот момент, связанный с "рынком", "объемами продаж" и т.п. Я уже в нескольких сообщениях указывал на интересный для нас характер отношений с потенциальными заказчиками. И характер этот в своей сути не схватывается вот в этих словах - продать, рынок, маркетинг и еще что-то там. Конечно, продать можно что угодно, если задаться целью это сделать и искать соответствующие механизмы и создавать условия для такой продажи. Нас интересует возможность изготовления по заказу. А это немного разное. Сдесь сразу появляется фактор желания и вкуса заказчика, а также способность мастера предложить заказчику свое видение той формы, с которой он работает. В нашем случае это образ корабля. Плюс то, что произошло с этим кораблем, на нем, при его участии. Мы можем втянуть в эту форму через доступные нам средства всю эту эмоциональную нагрузку, которую может нам дать история, плюс наше видение корабля индивидуальное, присущее каждому из мастеров. Это то, о чем писал Алексей, когда говорил что модели в одном заказе "условно одинаковые". И если смотреть на этот вот под этим углом, то начинают выстраиваться и материалы, которые применяются мастерами (в отличие от материалов реальных кораблей), и технологии, привлекаемые из других видов искусства (литье ювелирное) и т.д. Все эти недоумения по поводу того, что это ведь простой судомоделизм и что мы лишь копии строгаем.

Читать дальше... 

В этом контексте, интересно описание истории дома Карла Фаберже, которое я навскидку нашел в Википедии. Может знатокам это описание покажется убогим и скучным, но это лишь иллюстративный материал, я не хочу ни в коем случае сравнивать ни себя ни нашу ситуацию с господином Фаберже. "Учётные книги Кабинета Его Императорского Величества свидетельствуют о соперничестве Фаберже за императорские заказы с другими более известными ювелирами, такими как Юлиус Бути, Эдуард Болин, Фридрих Кехли и Леопольд Цефтинген. Поначалу, его доля в заказах Двора была незначительной, но с годами она росла, Фаберже всё чаще упоминался в учётных книгах Двора. Ему удалось быстро завоевать расположение высших придворных чинов, оказывая бесплатные услуги по оценке, ремонту и реставрации ювелирных изделий в Эрмитаже. Свободный доступ к экспонатам позволил внимательно изучить технические приемы старых ювелиров, стилистические особенности изделий, выполненных в разные эпохи.

Ниша, во вкусах и запросах публики, открытая гением Фаберже, теперь заполнялась с его помощью — это был нескончаемый поток полезных вещей — портсигаров, ламп, звонков, часов, — превосходивших друг друга своей изобретательностью. Каждая из них обладала изысканной формой и совершенством. Мгновенно узнаваемые, они были превосходным символом статуса их владельца. Приобретая эти дорогие игрушки и безделушки, вы попадали в круг «избранных». Фаберже располагал группой уникально одаренных дизайнеров и высочайшей квалификацией своих избранных мастеров. Благодаря постоянному новаторству он легко опережал своих конкурентов. Именно это стремление к новизне позволяло ему утверждать, что в конце каждого года он отправлял в переплавку все вещи, которые оставались непроданными. Фаберже мог с гордостью сказать о себе в интервью журналисту: «…если сравнить с моим делом такие фирмы, как Тиффани, Бушеран, Картье, то у них, вероятно, найдется драгоценностей больше, чем у меня. У них можно найти готовое колье в 1,5 млн рублей. Но ведь это торговцы, а не ювелиры-художники. Меня мало интересует дорогая вещь, если её цена только в том, что насажено много бриллиантов или жемчуга». Это кредо отличало Фаберже от его конкурентов. Он также заявлял, что любая вещь, не соответствующая его жестким стандартам совершенства, уничтожалась.Тем более, что история закончилась достаточно печально "Все оставшееся и припрятанное в России, как думалось, «до лучших времен» имущество семьи Фаберже было конфисковано и разграблено"

Вот маленький отрывок из описания хода Трафальгарского сражения. И если у заказчика будет желание не только мысленно держать эту картинку в голове при взгляде на "стандартную модель", но и видеть эту эмоциональную нагрузку напрямую, выраженную во внешнем облике модели, это можно сделать. Надо только захотеть - ему, заказчику. А наше дело - это воплотить в материале. "Шканцы «Виктори» опустели. С крюйселя «Редутабля» уведомляют об этом капитана Люка и он тотчас же вызывает свои абордажные партии. Мгновенно шканцы французского корабля покрываются вооруженными людьми, которые вскакивают на ют, на сетки и на ванты. На «Виктори» канониры бросают свои орудия, чтобы отразить это нападение. Встреченные гранатами и сильным ружейным огнем, они в беспорядке отступают в батарею. Но «Виктори» защищен еще собственной величиной, и французские матросы употребляют тщетные усилия, чтобы взобраться на его высокие стены. Капитан Люка приказывает обрубить борг грота-реи; он хочет положить рей мостом между обоими кораблями. В эту минуту гардемарин Ион и четверо матросов с помощью якоря лежащего на русленях, успевают взобраться на шканцы «Виктори»; они указывают путь своим товарищам; наскоро выстраиваются абордажные партии, старший офицер «Редутабля», лейтенант Дюпоте, принимает над ними начальство, и увлекает их своей бешеной храбростью. Еще несколько минут — и «Виктори» во власти французов!.. Но в это мгновение град ядер и картечи очищает шканцы «Редутабля». «Темперер», прорезав линию, подошел под нос этого корабля; первый залп его положил на месте около 200 человек. Придя потом на траверз французского корабля, «Темперер» не перестает громить его своей артиллерией. Заключенный между двумя трехдечными кораблями, «Редутабль» борется еще несколько времени; орудия его подбиты, корма страшно исковеркана, грот-мачта сбита, руслени горят, а капитан Люка все еще не сдается. Но вот «Нептун» и «Левиафан» в свою очередь прорезывают линию, и сопротивление делается невозможным. В пятьдесят пять минут второго часа капитан Люка уступает неприятелю корабль, совсем избитый ядрами, и остатки экипажа, уменьшившегося на 552 человека. «Храбрый Нельсон пал в борьбе с неприятелем, вполне достойным его мужества»{93} «Виктори», «Редутабль» и «Темерер» сцепились своими мачтами, упавшими с одного корабля на другой, и их вместе валит к арьергарду. Приблизясь на расстояние полукабельтова к «Фугё», «Темерер» открывает по нему огонь с правого борта. Несмотря на двойную борьбу против кораблей «Ройяль-Соверен» и «Белльиль», «Фугё», достойный соревнователь «Редутабля» не колеблется абордировать «Темерер». Смертельно раненый, бесстрашный капитан Бодуэн, этот скромный герой, которого имя забыто во Франции, и которому Англия дала бы могилу в Вестминстере, Бодуэн с юта, где он пал, ободряет еще свой экипаж; но напрасно силится он удержать жизнь, готовую его оставить». Он умирает счастливый тем, что не увидит своего корабля во власти неприятеля. Этот новый бой слишком неровен; Базен, капитан фрегата, старший офицер на «Фугё», ранен, а из команды уже выбыло 400 человек. Англичане вскакивают на его грот-ванты, овладевают шканцами, и сами спускают флаг французского корабля.