[ранжер]

Ах, маэстро, всё-таки спасовали!
А я то надеялся, что мы вместе, дружно обратимся к любезному Владимиру Александровичу с предложением оставить это пошлое занятие – составление справок на сомнительные картины, не вводить больше в искушение российских и не только спекулянтов. Не писательское это дело. Лучше вернуться к изящной словесности, продолжить сочинять свои отнюдь не безынтересные книги.
Ну, нет, так нет. Может быть, в следующий раз с кем-нибудь другим.

Читать дальше... 

Вы, мэтр, не серчайте очень на меня, может быть, действительно излишне многословно выразился. Мысль то простая. У Вас это мимолётное предутреннее впечатление было, что рассматриваемая марина представляет собой кусок другой картины или Вы в этом уверены? Если второе, то и рассуждать о композиции не приходится.
Насчёт картинок дайте срок, устрою тест, не досуг сейчас. А пока, давайте попросим того, кто заметил, что в книге о Боголюбове опубликованы еще более слабые этюды, выложить что-нибудь из этого.
Немного чудно слышать от Вас, демократа и душелюба, что талант живописца измеряется высоким социальным статусом и завидным материальным положением. Эдак, батенька, Вы подавляющее большинство художников определите в бездари. По преимуществу этот народец был и есть внестатусен, нищ и беден, как церковные крысы, но решительно не бездарен поголовно.
Хочу Вас, несомненно профессионала самой высокой пробы предостеречь от излишней доверчивости ко всякого рода мифам, создаваемым самими персонами, а ещё больше их описателями.
Во Франции не принято говорить друг другу гадости. Традиция такая.
Если вы знаете пару фраз по-французски, француз вам обязательно заметит, какой у вас хороший французский; если немного играете на каком-нибудь музыкальном инструменте, непременно сравнит вас с известным музыкантом, ну и т.д. и т.п. Они исходят из того, что люди от общения должны получать удовольствие, а не приобретать от него неприятную правду-матку в глаза. На обыденное Ca va? с улыбкой следует отвечать Ça va bien!, или Ça va tres bien!, даже, если вы при смерти. Это не лицемерие, а выработанный веками национальный обычай. Ныне работающие во Франции художники с постсоветского пространства могли бы поделиться своими впечатлениями. С большим трудом устраиваются смотрины, приглашаются нужные люди. Приходят, улыбаются, хвалят, говорят множество приятных слов и… не покупок, ни статей, ни дальнейшей заинтересованности.
Если на парижском банкете кто-то произнёс любезный тост в адрес близкого ко двору действительного тайного советника, то кто бы его не произнёс, это так и нужно воспринимать как вежливый комплимент приглашённого, а не создавать миф о высокой признательности русского мариниста большими французскими художниками.
Когда, Вы, бесспорный эрудит, говорите о признании Боголюбова коллегами-барбизонцами, то, конечно, учитываете тот факт, что под этим условным названием проходит более 300 художников разного уровня и даже национальности. Были среди них и выходцы из России. Суть даже не в том, что не приведено ни одного конкретного документа подтверждающего этот посыл, могу поверить, что К.Коро где-то и отозвался похвально о русском художнике, раз уж из гуманных соображений ставил свою подпись на картинах своих подражателей, а в том, что подобные высказывания, будь даже они искренними, ничего не значат в определении истинной художественной важности живописца, так же как и бантик Почётного легиона в петлице, разные медальки и прочие побрякушки. У его современника Курбе ничего подобного не было, но его мощное творчество сдвинуло, развернуло поступательное движение европейской живописи.
Маэстро, мне импонирует Ваше адвокатское волнение в защиту русского искусства. Но ведь оно в этом не нуждается. На него никто не нападает. Более того, с определённого момента многие, включая важнейшие музеи мира, берут на себя миссию знакомить с ним человечество, показывать каков вклад русских в сокровищницу мировой культуры. Надо лишь не преувеличивать размер этого вклада. Уже упоминал, что есть в русском изобразительном искусстве, как, впрочем, и в других, авторы без которых мировая культура легко может обойтись, а существуют и те, без произведений которых в ней (мировой культуре) возникнут лакуны.
Вы блестяще выделили в своей речи имена русских художников, без которых мировое искусство было бы беднее. Репин, Куинджи, Поленов, Ярошенко, Левитан, Нестеров, Верещагин, Крамской Савицкий, Врубель …. Список можно продолжить даже в рамках той выставки, где Вы так удачно привели цитату из приветствия устроителей. « Мы сознательно отказались от русских импрессионистов и европейского течения в русской живописи, – поясняют кураторы. – Нам был чрезвычайно интересен тот факт, что, выйдя из стен Академии художеств, где они воспитывались на мировой классике, и, побывав потом в центрах искусств – Италии и Франции, ваши художники, в конце концов, обратились к национальным, религиозным и литературным истокам и народным традициям».То есть создатели экспозиции в соответствие её названию стремились показать самобытное, своё русское, что хоть и не сильно, но обогатило мировое изобразительное искусство. Подражателям, эпигонам на ней места не было.
Раз уж для Вас важны высказывания авторитетов, приведу выдержку из труда о Русской живописи 19-го века, на мой взгляд, одного из лучших русских художественных критиков А.Н.Бенуа.
На других художниках этого « дюссельдорфского », сладенького и миловидного, но ходульного и лживого, направления останавливаться нечего. Никто из них, ни Сократ Воробьёв, ни Эрасси (ещё один венециановец, перебежавший в неприятельский лагерь), ни Фрикке, ни Горавский, ни декоратор Бочаров, ни Лагорио, ни граф Мордвинов, ни Боголюбов, ни Н.Маковский, несмотря на свою, иногда порядочную, техническую умелость и ловкость, не сказали ни одного живого слова, ни разу не трепетали и не умилялись перед природой, зато тем самым великолепно угождали своим столь же, как они, пустым и беспочвенным поклонникам.
Среди боголюбовских этюдов, исполненных им во Франции под впечатлением работ Изабе, Дюпре и, последнее время, Будена попадаются очень красивые по тону и приятные по письму пастиччио этих художников.
Вспомним не очень давнюю, но весьма показательную историю скандалов о подделках с авторитетными справками их аутентичности. Вы не задумывались над тем, почему уважаемые люди, потратившие не один десяток профессиональных лет на изучение творчества художников, опубликовавших по ним немало трудов, не смогли отличить произведения этих живописцев от их западных аналогов? Да всё потому же – произведения этих русских авторов как раз и есть те самые красивые и приятные пастиччо.
Общая и главная проблема русского искусства состоит в том, что у него нет фундамента, в то время как западноевропейское искусство покоится на прочных основаниях греко-романской культуры. Это хорошо понимал замечательный русский художник Дмитрий Семёнович Стеллетский. Своим творчеством он хотел и пытался преодолеть это противоречие. Но сия задача, безусловно, не по плечу одному, хоть и чрезвычайно талантливому художнику, а сотоварищи по цеху его не поняли и не поддержали.
Так и продолжаем жить, воспроизводя бесчисленное количество подражателей, изготовителей современных пастиччо, но в отличие от предков совсем некрасивых и вовсе неприятных.