[Маруся]

К строгой хронологии Qwerty хочу (с небольшим опозданием) добавить немного личных впечатлений участников событий.
Коллажи Ольги Розановой, которые она называла «наклейками» - совершенно самостоятельный выход к геометрической абстракции или супрематизму. Причем Алексей Крученых отдавал пальму первенства именно ей: «Эти наклейки рождены тем же, что и заумный язык – освобождением твори от ненужных удобств (ярая беспредметность). Раньше Розанова дала образцы ее, теперь разрабатывают еще несколько художников, в т.ч. К. Малевич, Пуни и др.» (Вселенская война. Ъ. Цветная клей. Пг., 1916)

А вот как О. Розанова описывала первые супрематические выставки в письмах к А. Крученых. О выставке «0,10»:
Декабрь, 1915
[начало письма утрачено] он сфотографировал мой Автомобиль и Чертову панель. Когда вещи были принесены на выставку, мои оказались (живопись) оригинальнее (новее) Пуни. С Оксан. у меня отношение обостренное до крайности. С Иван. Альбер. нет, но Оксана ведет себя как глупая баба и кроме Малевича на стороне Пуни нет решительно никого. В каталоге Пуни дошли до того, что подписался «распорядителем», этого из чувства такта не делал даже Жевержеев, а Оксана говорит, что она имеет право всеми руководить, так как выставка на их капитал и прочее. Все это гадко. Не стоит писать…
7) Теперь дальше: весь супрематизм это – целиком мои наклейки, сочетание плоскостей, линий дисков (особенно дисков) и абсолютно без присоединения реальн. предм., и после всего этого вся эта сволочь скрывает мое имя.
8) Показывал ли ты Малевичу наклейки и когда именно?
К сожалению я дала только супрематические рельефы (4), а живописи не дала (в чистом виде), но моя предметная живопись супрематичнее Пунинской бесконечно…
Малевич передо мной имеет виноватый вид, сбавил спеси, лезет с любезными услугами, не узнаваем, в первый день я к нему демонстративно повернулась спиной…

Декабрь, 1915
[начало письма утрачено]
Под своими картинами они подписали на выставке на стене (а не в каталоге) «Супрематизм», а я не подписала, поэтому дурак Ростиславов меня в рецензии не причислил к этой группе, но вообще дал о выставке и, в частности, обо мне отзыв хороший.
Посещается выставка плохо. На вернисаже было 200 с небольшим человек – это самый убогий вернисаж который мне когда либо пришлось переживать. Чтобы удовлетворить твое любопытство, вот тебе копии картин Малевича:
Дама в автомобиле (рис)
Катанье на лодке (рис)
Не купила открыток, так как жаль денег. У меня их мало. Картины эти в разных красках. А не чернее с белым.
Самое противное во всей этой выставке и в художниках – это то, что все делается исподтишка, и, если раньше каждый – «заботился только о себе», то здесь сейчас более всего заботятся о том, как бы во что бы ни стало повредить другому. Поэтому Пуни, пообещав мне сделать рамы, нарочно этого не сделали, чтобы картины имели ободранный вид, исказили каталог, и масса других мелочей, что даже Малевича заставило признать, что это гадко.
В какой степени Оксана гадина – я даже не подозревала. Малевич у них как лакей и прочность организации зависит от того, долго ли он останется доволен своим «местом», так как кроме него хороших [конец письма утрачен]

Начало 1916
Получила я недавно пространное письмо от Клюнкова. Льстивое и тревожное.
Боятся, что группа Бруни, Татлина и др. выйдет значительней по размерам, в смысле успеха у публики, чем супрематическая.
Взывает ко мне.
Говорит супрематисты должны тесно и дружно работать и пр., и называет меня «редкой» художн. и пр…
Клюнков пишет, что татлинская группа сорганизовалась.
Прислал мне квитанцию (вместо членского билета, билеты все вышли) от Бубнового валета. Супрематисты мечтают тоже отдельные выставки устраивать. 3 человека!