[Маруся]

Пока я воюю со сканами статьи Куприна (не могу понять, почему не загружаются, может, объем получился слишком большой), вот нашла у себя описание соответствующих событий у Глеба Поспелова «Бубновый валет. Примитив и городской фольклор в московской живописи 1910-х годов». М., 1990:
"Почвой для сближения стала мастерская И.Машкова и его друга А.Н. Михайловского в Малом Харитоньевском пер. Это была платная школа-студия, готовившая к поступлению в московское Училище живописи. Основанная в 1904 г., она, начиная с 1907 г. носила название «школа Машкова и Михайловского», и в рассматриваемые годы была заметным центром художественной жизни в Москве. В студии постоянно устраивались беседы и диспуты с участием представителей прессы, поэзии и др. искусств. За разные годы через мастерскую Машкова прошло немало известных впоследствии художников. Процесс преподавания, по словам Машкова, заключался в том, что и сами хозяева, и, по-видимому, живописцы, которых он приглашал для этой цели, работали непосредственно рядом с учениками. Кроме Машкова и Михайловского в студии преподавали А. Мильман, позднее П. Кончаловский: с 1911 г. студия официально называлась: «Студия рисования и живописи Петра Кончаловского и Ильи Машкова».
В 1909-1910 годах в студии было особенно оживленно. Причина – в событиях, разыгравшихся в московском Училище живописи, ваяния и зодчества. Группа радикально настроенных учащихся, среди которых были и Ларионов и Машков, вошла в конфликт с преподавателями Училища и поплатилась изгнанием из его стен. Один из исключенных, А.В. Куприн, писал об этом конфликте как о «совершавшемся преобразовании московского Училища в академию».
Естественно, что в продолжение конфликта с Училищем мастерская превращалась в своеобразную штаб-квартиру оппозиционно настроенной художественной молодежи. Как раз в это время Машков, очевидно, и приглашает для преподавания Гончарову и Ларионова.
Эти факты еще не оценивались по достоинству историками искусства. Студия, где рядом друг с другом работали с натуры Гончарова, Ларионов, Машков, должна была сделаться мощным катализатором художественного развития, тем более, что она протекала на глазах у многих начинающих живописцев. Особенно мощным должен был быть художественный импульс, который участники группировки получали со стороны более опытных Ларионова и Гончаровой. Влияние Ларионова оказывалось своего рода «бродильным ферментом». По словам Лентулова, его непрестанно обновляющиеся живописные приемы «давали совершенно новую эмоцию и по-новому строили глаз зрителя, императивно внушая правоту откровения.
Апогеем сближения интересующих нас живописцев явилась выставка «Бубновый валет», открывшаяся 10 декабря 1910 г…."

А вот как описывал события их непосредственный участник – Василий Рождественский:
«Портретно-жанровой мастерской руководили В.А. Серов и К.А. Коровин. В мастерской были учащиеся разных сроков окончания натурного класса и направлений. При мне там работали: Л. Туржанский, И. Машков, С. Судейкин, П. Кузнецов и др. молодые, но уже сложившиеся художники.
В портретной мастерской и вечерами рисовали натурщицу, что было однообразно. Мне захотелось работать с натурщика, поэтому я вернулся на вечерние занятия в натурный класс к Л.О. Пастернаку.
Как-то у Серова произошел с Художественным советом конфликт из-за А.С. Голубкиной, и он покинул мастерскую. На его место был назначен Л.О. Пастернак. Ученики Серова заявили протест, перестав посещать класс. На общем собрании учащихся, я, будучи в меньшинстве, возражал против таких решительных мер, говоря, что до окончания мастерской остается месяц-два и за такой короткий срок нельзя ничему научиться у Серова или же разучиться у Пастернака. Совет объявил виновниками в этом деле «левых», исключил из Училища Ларионова, Куприна, Фалька, а заодно и меня. Мне угрожала военная служба рядовым, но я имел льготы, поэтому был призван вольноопределяющимся. Отбывая воинскую повинность в лагерях под Можайском, я встретился с прапорщиком П.П. Кончаловским, и мы с ним сблизились.»
В.В. Рождественский. Записки художника. Советский художник. М., 1963