Как собирали выставку к юбилею
Масштабная выставка «Эпоха Неизвестного. К 100-летию художника» открылась в Новой Третьяковке на Крымском Валу 16 декабря 2025 года. В прошлогоднем интервью журналисту Антону Красовскому владелица «Веллум» Агафонова говорила, что ее инициаторами были она и собиратель Неизвестного гендиректор «Первого канала» Константин Эрнст: «К столетию [Эрнста Неизвестного] мы с Константином Львовичем Эрнстом решили сделать эту историю большой». В пресс-службе «Первого канала» комментировать вопросы о выставке отказались.
Коллекционеры хотели показать свои собрания и заинтересовали этой идеей Минкультуры, говорит собеседник на арт-рынке. РБК направил запросы в министерство и Третьяковскую галерею.
Показывали произведения из 13 государственных музеев и нескольких частных коллекций. В частности, два оригинальных экспоната — скульптуры раннего периода творчества — передал екатеринбургский Художественный музей Эрнста Неизвестного, рассказал его заведующий Лев Фадеев.
Произведения, в подлинности которых усомнились правоохранители, не относятся к коллекциям известных коллекционеров, уверяет знакомый с ходом расследования источник РБК: «Они попали туда [на выставку] не от уважаемых коллекционеров, а от команды шахер-махеров».
Специалистов по Неизвестному в профильном отделе Третьяковки нет, поэтому к проекту привлекли внешнего куратора — искусствоведа Елену Грибоносову-Гребневу. В комментарии РБК она рассказала, что в начале 2025 года к ней по электронной почте обратилась сотрудница выставочного отдела Третьяковки с предложением стать внешним куратором выставки. «Это предложение меня удивило, и я прежде всего спросила, кто инициатор и почему обращаются не к отделу скульптуры ГТГ [Государственной Третьяковской галереи], — говорит искусствовед. — Мне ответили, что инициатор — Третьяковская галерея, а ко мне обращаются, потому что сотрудники очень загружены на других проектах. Я ответила согласием, полагая, что этот опыт расширит мое представление об искусстве мастера и его эпохе».
Другой собеседник РБК рассказал, что степень участия Грибоносовой-Гребневой не самая высокая: «Она была в лучшем случае сокуратором, выполняла техническую работу». Собеседник РБК отметил, что команда Третьяковки работала на максимум. Привлечение коллекционеров и музеев он объясняет тем, что Третьяковская галерея не обладает большим собранием Неизвестного.
Грибоносова-Гребнева уточнила, что ей поручили контроль над подготовкой экспликации и этикетажа (пояснительных текстов): «Никакая экспертная работа в мои обязанности не входила, и какие-либо экспертные полномочия мне ни устно, ни письменно не делегировались». По ее словам, в ходе подготовки выставки она обратилась к пяти частным коллекционерам, а также к дочери художника Ольге, чтобы получить от них экспонаты для мероприятия. «Но все их работы имели надежный провенанс и сопровождались убедительными экспертными заключениями, — утверждает куратор. — Другие серьезные коллекционеры давно и успешно сотрудничали с ГТГ напрямую, поэтому у меня не было формального права сомневаться в их вещах».
Кто такой Эрнст Неизвестный
Художник, скульптор и график родился в 1925 году в Свердловске (Екатеринбург), умер в 2016-м в США, куда эмигрировал в 1976 году. Он один из главных советских нонконформистов, участник выставки авангардистов в Манеже 1962 года, которую раскритиковал глава советского государства Никита Хрущев, поспоривший с Неизвестным об искусстве.
Среди известных работ — мемориал жертвам ГУЛАГа «Маска скорби» в Магадане, монументальное «Древо жизни», надгробие Хрущеву на Новодевичьем кладбище, рельеф «Цветок лотоса» у Асуанской плотины в Египте, «Прометей», «Распятие» и «Пробивающий стену».
Помимо скульптуры он много занимался графикой.
Согласно данным портала Artinvestment, среди художников, умерших в период с 1995 по 2025 год, Неизвестный — лидер по количеству аукционных продаж, их 1 тыс. (работы Эрика Булатова выставлялись на аукцион 177 раз, а Ильи Кабакова — 232 раза).
Наследство автора после смерти стало предметом тяжбы между вдовой Анной Грэм и дочерью от первого брака Ольгой Неизвестной. Грэм настаивает, что является единственной наследницей и душеприказчицей по завещанию, оригинал которого, по ее словам, сгорел в 1998 году при пожаре в нью-йоркской квартире, и существует только копия.
Дочь в завещании не фигурирует, но претендует на половину наследства; без действительного завещания по закону они обе считаются наследницами и имеют право подтверждать подлинность работ. Из-за конфликта их заключения нередко расходятся: одна может не признать работу, которую удостоверила другая.
«Удар по расслабленному»
Юбилейный проект, по словам знакомого с подготовкой выставки источника, готовили в нехарактерном для большого музея «экспресс-режиме»: обычно подготовка занимает два—три года, на один только научный каталог требуется не менее года.
Провести же лабораторную экспертизу каждого из 150 экспонатов музей не в состоянии, так как экспертиза многократно «раздувает» бюджет и грозит повреждением самих предметов, объясняет бывший директор ГМИИ им. Пушкина, искусствовед Елизавета Лихачева. При этом вины внешнего куратора в появлении подделок, по ее мнению, нет: Грибоносова-Гребнева отвечала за художественную экспертизу — место вещи в творчестве автора, а не за технологическую или юридическую. Авторизация правообладателей работ Неизвестного размыта из-за конфликта наследников, напомнила Лихачева.
Художественный мир оказался не готов к настолько масштабной внезапной атаке фальсификаторов, говорит искусствовед, экс-глава «Sotheby's Россия и СНГ» Михаил Каменский: «Неизвестного раньше в России если и подделывали, то не системно, не масштабно. Не сравнить с живописью Малевича, Шишкина, Айвазовского, Коровина или отливками Евгения Лансере и Джакометти, которые проходят жесткую экспертизу. Поэтому и расчет фальсификаторов, скорее всего, был на невысокий уровень настороженности экспертов и покупателей». Эксперт подчеркивает, что убежден в добросовестности как сотрудников и руководства Третьяковской галереи, так и приглашенного куратора.
Другой собеседник РБК отметил, что в организации выставки участвовали «первые имена российского коллекционирования». Схема могла выглядеть следующим образом, продолжает он: «Им [махинаторам] нужно было проложиться суперименами. Не только чтобы была Третьяковская галерея, но и работы очень известных коллекционеров, которые бы своей репутацией поддержали нечто, которое на выставку постарались протащить».
«Понимаете, когда Третьяковская галерея и Вася Пупкин — это одно, а если Третьяковская галерея, тридцатка Forbes и Вася Пупкин, то Пупкин уже немножко теряется», — объясняет собеседник.
«Участие в выставке государственного музея автоматически повышает узнаваемость предмета, улучшает его провенанс и поднимает цену, поэтому вещи с сомнительным происхождением иногда и стараются «пристроить» на экспозицию в уважаемом музее», — отмечает искусствовед Лихачева.
Дело может быть и в том, что многие коллекционеры, по словам источника РБК, искренне не понимают, что посмертная отливка с авторской формы — это не подлинник, а копия, и вкладывают в такие вещи серьезные деньги.
Не зная всех деталей дела, по словам Каменского, трудно понять, идет ли речь о мошенничестве или только о нарушении имущественных прав. Ведь если кто-то взял оригинальную форму Неизвестного и сделал с нее отливку, то такая скульптура хоть и является неавторской, но не обязательно считается подделкой и контрафактом. Очевидной подделкой, объясняет он, считается скульптура, которую автор никогда не создавал, но нашелся умелец, сотворивший нечто «в стиле» художника и сознательно введший покупателя в заблуждение.
Об этом же говорит Лихачева: посмертная отливка, сделанная не самим автором, не может называться подлинной скульптурой — ее следовало бы маркировать как копию с указанием даты. «Но преступление начинается там, где такую посмертную отливку выдают за прижизненную авторскую вещь», — убеждена она. Практика отливок по сохранившимся формам в принципе легальна — Лихачева напоминает, что фонд Родена по сей день льет бронзу по роденовским формам, но каждая такая отливка должна быть пронумерована и сопровождаться документами.
При этом бесконтрольно отливать бронзовые скульптуры, имея в своем распоряжении помещение, оборудование и квалифицированных специалистов, относительно легко. «Если в руках отливщика, как, очевидно, в случае с Неизвестным, есть авторские формы, то их можно репродуцировать до технологического износа, пока изъяны не станут визуально заметны», — рассказывает Каменский. По информации источника РБК, в деле Неизвестного речь идет именно об отливках с подлинных авторских форм. Пока неясно, как они оказались у отливщиков.
Коллекционер работ Неизвестного бывший мэр Екатеринбурга Евгений Ройзман (признан Минюстом иноагентом) рассказал, что сами по себе отливки никогда не были дорогими — ценность им придавало непосредственное участие Неизвестного в их создании. «То, что сделал Неизвестный своими руками, — это всегда очень грамотное патинирование, грамотное золочение. Он никогда не оставлял ни малейших следов литья», — говорит собиратель. По его словам, повторить этот уровень способны только скульпторы и литейщики высокого класса, которые досконально знают технологию автора и располагают безоговорочными образцами его работ. «Это можно сделать, но при наличии научного сопровождения: все знали, из каких составов лил автор, можно взять подлинники и сравнить», — добавляет он. Он также обращает внимание на то, что серьезные собиратели зачастую обходятся без сертификатов, потому что отвечают за подлинность собственной репутацией, а документы важны прежде всего тем, кто собирается перепродавать.
Заведующий Художественными музеем Неизвестного Лев Фадеев обратил внимание на то, что любая отливка без авторских прав является незаконным действием. Бывает, что скульптуры создают после смерти автора, как, например, «Маски скорби: Европа — Азия», которые в Екатеринбурге установили уже после смерти Неизвестного. Но он дал согласие еще при жизни, а после смерти вдова его подтвердила, рассказал Фадеев.
«Как военный моряк Кошкарев мог узнать о росте интереса к творчеству Неизвестного, влияющем на конъюнктуру рынка его произведений? Да и без эффективного посредника он не нашел бы покупателей», — уверен Каменский. Одна из известных галерей, специализирующихся на художниках периода оттепели и нонконформистах, — «Веллум». У нее немало клиентов и многолетнее посредничество всегда облегчало покупателям «тяжесть принятия решений о покупке», полагает эксперт. Он допускает, что фальсификаторы использовали «Веллум» «втемную». Если несертифицированные отливки были обеспечены подтверждающими подлинность документами с помощью галереи, то следствию предстоит установить обстоятельства и мотивы этого «удостоверительного процесса», убежден Каменский.
Поддельные работы могли попасть на выставку от частных коллекционеров, которые приобрели их в галерее «Веллум», предположила в разговоре с РБК Грибоносова-Гребнева. Она рассказала, что в июне 2025 года основательница галереи Агафонова предлагала для выставки довольно обширный список работ (преимущественно скульптур) из частных коллекций. «Но в результате продемонстрированной неспособности руководительницы «Веллума» к конструктивному взаимодействию, а также обнаружившейся несостоятельности фактического списка относительно изначального мне пришлось посоветовать выставочному отделу ГТГ отказаться от него и найти ряду работ адекватную замену, — заметила эксперт. — Насколько мне известно, только одна картина поступила на выставку из галереи «Веллум».
Основательница галереи Агафонова отказалась подробно обсуждать с РБК, какие предметы показывались на выставке и их происхождение. Свою причастность к мероприятию в Третьяковке она отрицает, утверждая, что «Веллум» лишь выступил инициатором показа наследия в юбилейный год, но в организации выставки не участвовал. Себя она называет пострадавшей: «Кому это выгодно? Явно не нам». По информации источника РБК, на финальной стадии подготовки выставки Агафоновой уже не было: после размолвки с организаторами от ее участия отказались.
Случившееся с экспонатами на выставке вскрыло системную проблему, сказал РБК директор Центра художественной экспертизы имени И.Е.Репина Виктор Шпенглер. «Государственные музеи, как правило, не работают с независимыми экспертизами, они полагаются на собственные отделы экспертизы, но у них нет такой практики и широкого охвата информации, как у нас и у наших коллег», — утверждает он. По его словам, на выставках из частных коллекций нередко оказываются неподлинные работы или произведения с ошибками в датировке, но до открытия к ведущим экспертам почти никто не обращается. Данные по работам конкретных художников собираются на основе рентгенов, фотографий и съемок в ультрафиолетовых и инфракрасных лучах, и именно такой технологической проверки экспозициям обычно и не хватает.
Капитан-коллекционер
По версии военного следствия, с 2020 по 2026 год Максим Кошкарев действовал в составе организованной группы, участники которой сделали не менее трех десятков произведений, выдававшихся за работы скульптора-авангардиста. ГВСУ считает, что картины и скульптуры создавались без согласия обладателей авторских прав, после чего продавались коллекционерам в Москве, Санкт-Петербурге, Мурманской и Московской областях, а также за пределами России. Общий доход от продажи спорных произведений, по оценке СКР, превысил 90 млн руб.
Обыски в ходе расследования военные следователи провели в нескольких местах, включая Третьяковскую галерею. Были изъяты 37 картин и 10 скульптур, происхождение которых проверяется. Суд наложил арест на имущество фигуранта на сумму свыше 128 млн руб. для обеспечения возможного штрафа и гражданских исков.
Как отмечают в Следственном комитете, по делу назначены технико-технологическая экспертиза и экспертиза авторства произведений живописи. Следователи также провели очные ставки и, как утверждают в ведомстве, собрали доказательства, подтверждающие причастность обвиняемого к инкриминируемым преступлениям.
Как рассказал РБК один из коллекционеров, собирающих русскую бронзу, расследование в отношении Кошкарева началось задолго до выставки в Третьяковке — с проверки его образа жизни и недвижимости — и лишь затем оказалось связано с выставкой. Часть изъятых у коллекционеров предметов — а всего их было, по словам источника, 47 — в мероприятии вообще не участвовала. Экспертиза не завершена: провести ее за две недели после закрытия выставки невозможно, тем более что эталонной базы по работам Неизвестного пока не существует, сказал собеседник РБК.
Фигура обвиняемого выглядит неожиданной, говорит Каменский: «Я не знаю среди коллекционеров, галеристов и дилеров ни одного действующего военного, интерес которого был бы связан именно со скульптурой шестидесятников».
Как выяснили «Известия», Кошкарев — давний участник антикварного рынка. С середины 2000-х он покупал и продавал госнаграды, что запрещено законом, драгоценные металлы и украшения с бриллиантами. Из оставленных им сообщений на профильных форумах следует, что в антикварный бизнес его привел другой офицер, а сообщество любителей старины — фалеристов, макетчиков и реконструкторов — сложилось на Северном флоте еще в середине 1990-х.
Владелец аукционного дома «Знакъ» Илья Горянов рассказал РБК, что Кошкарев зарегистрировался на его площадке около четырех лет назад и интересовался наградами Российской империи: орденами, медалями, наградными знаками. «Сначала было два совсем мелких эпизода, а потом он купил достаточно дорогой лот за несколько миллионов рублей. Мурыжил месяц, хотя срок оплаты две недели, а потом исчез со связи. И не выкупил», — говорит Горянов. По его словам, аналогичные претензии к покупателю он слышал и от других владельцев аукционных домов, «даже в более нелицеприятных тонах».
По словам Горянова, так бывает часто: человек «столбит» за собой лот, не выкупая его, после чего по фотографии и описанию пытается перепродать предмет дороже. «Если он находит покупателя, есть смысл выкупить лот у нас и перепродать, а если не находит — просто не выкупает», — объясняет он. Зарегистрировался Кошкарев как житель Мурманска; в кругах коллекционеров его считали действующим или отставным морским офицером. Эту информацию РБК подтвердил владелец другого аукционного дома: после «нескольких эпизодов неприятных, похожих на мошенничество» он «заблокировал аккаунт на торгах этому капитану».
«Лоты на время уйдут с торгов»
Президент онлайн-платформы для торгов искусством Bidspirit Александр Киселевский заявил РБК, что на Западе, где скульптор выполнил большую часть работ, он не имеет большой популярности, зато хорошо известен в России и тут достаточно коллекционеров, музеев и галерей, которые хотели бы обладать его шедеврами.
На российских торгах живопись Неизвестного продается в диапазоне от 1 млн до 20 млн руб., крупные бронзовые работы стоят около 20 млн руб., настольные скульптуры — от 1 млн до 5 млн руб., оценил Киселевский.
По его мнению, пока «совершенно непонятно, сколько подделок ушло на свободный рынок и находится в коллекциях», и не исключено, что масштаб бедствия будет небольшим. Но краткосрочный эффект он считает почти неизбежным: спрос на работы Неизвестного на несколько лет может оказаться в стагнации, его лоты на время уйдут с торгов, а из-за выросшей подозрительности станет меньше и сделок между частниками. «Только четкий список эталонных работ сможет вернуть доверие участников рынка», — говорит он. При этом давно известные скульптуры из сильных коллекций после периода заморозки, наоборот, могут вырасти в цене, сказал он.
Каменский подчеркивает, что советский авангардист никогда не был «всемирно известным» мастером, его собиратели в большинстве своем связаны с Россией, на мировых аукционных торгах его работы никогда не поднимались выше €40 тыс.
Парадоксально, но именно скандал резко поднял узнаваемость скульптора, говорит Каменский. В ближайшей перспективе рынок работ Неизвестного будет фактически заморожен, но в дальнейшем, когда экспертиза «отделит зерна от плевел» и станет понятно, чье заключение авторитетно, работы с безупречным провенансом могут стать особенно желанными, считает эксперт.
Пока же, по информации источника РБК, рынок действительно «встал», ни одна галерея не возьмет даже безупречно подлинного Неизвестного с лучшим провенансом, потому что под подозрением оказались все работы.
Риск подделок искусствовед Каменский называет «встроенным свойством рынка»: у каждой национальной школы есть свои подделываемые герои; например, русский авангард он сравнивает с «прекрасным садом, изгаженным набежавшими негодяями». «В этом смысле история Неизвестного не исключение, а симптом», — уверен он.
Арт-рынок держится в первую очередь на доверии — к провенансу, к имени эксперта, к репутации галереи и коллекционера, соглашаются опрошенные РБК эксперты. Дело Кошкарева бьет именно по этому фундаменту, репутационному и связанному со взаимным доверием: когда выясняется, что обманутой оказалась целая цепочка профессионалов — эксперты, галеристы, опытнейшие коллекционеры с колоссальной насмотренностью, — рушится сама презумпция доверия, убежден знакомый с подготовкой выставки источник РБК. Теперь, как предупреждают участники рынка, стилистического заключения станет недостаточно, покупатель будет требовать «химию» — научную, технологическую экспертизу под микроскопом.
«Рынок, веками строившийся на доверии, на глазах превращается в рынок недоверия», — резюмирует Каменский. И пока не появится выверенный корпус эталонных работ автора и не завершится следствие, именно недоверие, а не цена и не художественная ценность, будет определять поведение покупателей, экспертов и музеев.
https://pro.rbc.ru/demo/6a2acdea9a79...erm=Y_pay_base