[Кирилл Сызранский]

— Вы, конечно, знаете, что подделка с оригинала картины из вашего собрания была продана через аукционный дом Буковски с благословения эксперта Елены Баснер? Я говорю о якобы работе Сапунова, которая оказалась подделкой картины Судейкина и которую приобрела галерист Мария Юсупова. Вас эта история как-то задела?


— Нет, потому что и так все знают, что подлинный Судейкин находится у меня, я его купил на Sotheby's. У меня дома все его видели, он есть в каталоге моей коллекции 2008 года.

— Вы не считаете, что история с этой подделкой нанесла какой-то урон вашей репутации?

— Репутации — нет, но моим интересам может быть нанесен ущерб, если подделки Судейкина примут промышленные масштабы, как это случилось с работами Гончаровой и Ларионова. Их делают сотнями. Кстати, мы сейчас в Москве добились запрета на книгу Партона о Гончаровой, в которой почти нет подлинных работ, будем добиваться ее запрета во всем мире. Добьемся запрета на книгу Дениз Базету о Гончаровой. Такой масштаб подделок — это уже плохо, потому что бьет по ценам на подлинные картины. Сейчас, к счастью, количество скандалов вокруг продажи фальшивок Ларионова и Гончаровой уменьшилось.

— Изготовители и торговцы легли на дно?

— Да, но, к сожалению, некоторые наши выдающиеся искусствоведы поучаствовали во всей этой истории, легализовав массу подделок.

— Одно дело — влияние на цены арт-рынка, другое — подделка музейных вещей, как это произошло в деле Баснер: ведь Елена Вениаминовна продавала Андрею Васильеву копию с музейной работы, которая никогда не покидала музейного хранения!

— Тут я полностью на стороне Васильева, уверен, что эта продажа — сознательная акция, не верю, что профессиональный человек мог вдруг совершенно забыть вещь, которую видел не один раз.

— Что делать в такой ситуации?

— С моей точки зрения, таких сознательно лгущих, с позволения сказать, искусствоведов нужно сажать.

Из интервью с Петром Авеном.