[Люси]

Впрочем, формирование Титова как художника совпало по времени с периодом возникновения и становления так называемого Другого искусства – целой эпохи в истории отечественной культуры, когда в середине прошлого века в рамках идеологической «оттепели» появились первые художники-нонконформисты, бросившие вызов официальному советскому искусству. Нонконформисты утверждали право художника использовать ранее запрещенные в СССР более активные и динамичные выразительные средства – в частности, экспрессионизм, а также показывать негативные и неприглядные стороны советской повседневности. Многие современники Владимира Титова в то время отдали дань сюжетам, действие которых разворачивается в бараках, трущобах, пивных, лежбищах бомжей. Основными героями их произведений стали инвалиды войны, спившиеся и опустившиеся вчерашние защитники родины, просящие милостыню в подмосковных электричках – словом, разного рода городские отверженные. Возникли такие направления, как знаменитый суровый стиль и соц-арт. Будучи на сто процентов воспитанником московского андеграунда шестидесятых, Владимир Титов первым распознал в сообществе социальных изгоев черты, роднящие их с представителями столичной «подпольной», или «неофициальной» богемы. И те, и другие – в первую очередь маргиналы, находящиеся на обочине обывательских ценностей и мейнстрима как такового. И те, и другие – полностью свободны от условностей и предрассудков общества потребления, а значит – свободны абсолютно (что так не хватает нам всем – сегодняшним жертвам зашедшей в тупик цивилизации).

Причем он никому не «сочувствует», а просто считает, что только так и стоит жить. Конечно, художник отдает себе отчет, что «так жить» вряд ли кто согласится – в первую очередь, в среде, к которой принадлежит и он сам, и многочисленные поклонники его творчества. Не потому ли сам автор и назвал нынешнюю экспозицию: «Последний маргинал»?