Однажды в середине 90-х судьба привела Владимира Мигачева в храм, который надо было расписать. Библейско-евангельские сюжеты в русской интерпретации привели его к мысли, что, во-первых, абстрактная живопись напрямую связана с русской иконописью – и там, и там духовное наполнение достигается с помощью всего двух изобразительных средств – линии и цвета). Во-вторых, духовного наполнения и напряжения проще всего достичь с помощью предельной простоты и сдержанности формы (светоносность не обязательно предполагает яркость). В-третьих, хаос беспредметности для художника – всего лишь основа, из которой должен возникнуть собственный живописный язык. А чтобы он звучал убедительно, нужно сделать его максимально лаконичным (монохромным) и выразительным (эмоциональным).
Работа в церкви возвратила Владимира Мигачёва к его деревенским корням и истокам, пробудила интерес к национальным традициям. Он решил написать портрет России с бескрайними просторами ее средней полосы, неизбывной тоской и сакральной мощью. Интуиция подсказывала, что привычные набившие оскомину краски явно не справятся со столь многогранной задачей. Однажды ему пришла в голову идея. Если в пейзаже преобладает земля, почему бы не написать ее с помощью самой же земли. Взять обычную землю – ту, которая под ногами, и нанести на холст. Поскольку земля миллионы лет впитывала энергию жившего на ней человечества, что еще способно точнее рассказать о самом главном? А если к тому же по соседству с землей поместить пепел (прах к праху), то эмоциональное наполнение картины многократно возрастет. Так родилась уникальная авторская техника. Акрил, земля (часто в виде чернозема), песок, зола, уголь, глина, алкидные смолы, кузбасслак, – сливаясь в экстазе, превращаются в эпические симфонии на темы сегодняшней России, в которых земля диктует и общий колорит, и тональность, и настроение.
|