Могу уточнить относительно Рогинского. В 60-е гг. он либо не расписывался на лицевой стороне,либо ставил подпись печатными буквами, крупно: собственно, это была скорее надпись, чем подпись - она являлась частью композиции (как на Казанском вокзале, который недавно вывесили), разрушала иллюзию пространства. Потом, в 70-е и 80-е гг. подписи он не ставил, инодна подпись - очень мелко, как можно менее заметно - проставлена по сухому, карандашом или фламастером - это ему приходилось делать при продаже работы по просьбе покупателя. Потом, в 90-е гг. - работы на картоне, подпись и дата проставлены на оборотной стороне. И только начиная примерно с 1995 г. он опять начал ставить подпись на лице, либо в нижнем правом углу, либо, как предлагает Amateur, самого края, который уходил под раму.
Вот несколько примеров:
- Натюрморт с овощами, 1964, частное собрание, Париж
- Венера на табуретке, 1965, собрание Григоришина
- Примус, 1965, музей Циммерли - Глаша, ловите!
- Полки, 1978, частное собрание, Париж - подпись по сухому фламастером, ее надо долго искать
- Троллейбус, 2000, собрание фирмы Рургаз - подписано в правом нижнем уголке, тоьже малозаметно
Неподписанные работы не показываю - там ведь смотреть не на что
