1. Есть мнение, что 12 апостолов - это 12 характеров. Характеров кого или чего?
2. И 12 знаков зодиака - тоже 12 характеров. Кого или чего?
3. Вот 12 подвигов Геракла - это точно 12 метафор этапов становления человечества от "па лица" до получения трех яблок от Атланта. В эссе "О Золотой Ветви" я показала, что фонемой "па" обозначен разворот от животного мира к миру людей. А символ "яблока" - триединства при оплотнении мысли от завязи до высказывания - показан Рене Магриттом.
4. Надо вникнуть в цитаты о поэме "Двенадцать" и разглядеть квинтэссенцию.
«Двенадцать» — какие бы они ни были — это лучшее, что я написал. Потому что я тогда жил современностью. Это продолжалось до весны 1918 года. А когда началась Красная Армия и социалистическое строительство (он как будто поставил в кавычки эти последние слова), я больше не мог. И с тех пор не пишу.
Александр Блок о своей поэме (со слов Георгия Петровича Блока)
…В январе 1918-го года я в последний раз отдался стихии не менее слепо, чем в январе девятьсот седьмого или в марте девятьсот четырнадцатого. Оттого я и не отрекаюсь от написанного тогда, что оно было писано в согласии со стихией (с тем звуком органическим, которого он был выразителем всю жизнь), например, во время и после окончания «Двенадцати» я несколько дней ощущал физически, слухом, большой шум вокруг — шум слитный (вероятно шум от крушения старого мира). Поэтому те, кто видит в Двенадцати политические стихи, или очень слепы к искусству, или сидят по уши в политической грязи, или одержимы большой злобой,— будь они враги или друзья моей поэмы.
Александр Блок, «Поздние статьи»
Я задал вопрос о том, как была написана поэма Двенадцать, и Александр Александрович охотно рассказал:
— Поэма писалась довольно быстро. Стояли необыкновенные вьюжные дни. Сначала были написаны отдельные строфы, но не в том порядке, в каком они оказались в окончательной редакции.
Блок тут же достал черновую рукопись. Я заметил, что в ней мало зачёркнутых строк, а на полях написаны варианты. ...
Самуил Алянский, «Воспоминания о Блоке»
Говоря блоковскими словами, «Двенадцать» сосредоточили в себе всю силу электричества, которым был перенасыщен воздух Октября.
Владимир Орлов, «Гамаюн, птица вещая»
Гумилёв сказал, что конец поэмы «Двенадцать» (то место, где является Христос) кажется ему искусственно приклеенным, что внезапное появление Христа есть чисто литературный эффект. Блок слушал, как всегда, не меняя лица, но по окончании лекции сказал задумчиво и осторожно, словно к чему-то прислушиваясь:
— Мне тоже не нравится конец «Двенадцати». Я хотел бы, чтобы этот конец был иной. Когда я кончил, я сам удивился: почему Христос? Но чем больше я вглядывался, тем яснее я видел Христа. И тогда же я записал у себя: к сожалению, Христос.
Корней Чуковский из статьи «Александр Блок как человек и поэт»
Александр Блок не мог разгадать своих „Двенадцати“. Моя формула Блока: „канонизация форм цыганского романса“ — признавалась, или не оспаривалась, им.
В „Двенадцати“ Блок пошёл от куплетистов и уличного говора. И, закончив вещь, приписал к ней Христа.
Христос для многих из нас неприемлем, но для Блока это было слово с содержанием. С некоторым удивлением он сам относился к концу этой поэмы, но всегда настаивал, что именно так получилось. Вещь имеет как бы эпиграф сзади, она разгадывается в конце — неожиданно.
Виктор Шкловский, «Гамбургский счёт: Статьи, воспоминания, эссе» (1914—1933)
А затем произошла «Великая октябрьская революция», большевики посадили в ту же крепость уже министров Временного Правительства, двух из них (Шингарева и Кокошкина) даже убили, без всяких допросов, и Блок перешёл к большевикам, стал личным секретарём Луначарского, после чего написал брошюру «Интеллигенция и Революция», стал требовать: «Слушайте, слушайте музыку революции!» и сочинил «Двенадцать», написав в своём дневнике для потомства очень жалкую выдумку: будто он сочинял «Двенадцать» как бы в трансе, «всё время слыша какие-то шумы — шумы падения старого мира».
Иван Бунин. «Окаянные дни»
Не странно ли вам, что в такие дни Блок кричит на нас: «Слушайте, слушайте музыку революции!» и сочиняет «Двенадцать», а в своей брошюре «Интеллигенция и Революция» уверяет нас, что русский народ был совершенно прав, когда в прошлом октябре стрелял по соборам в Кремле, доказывая эту правоту такой ужасающей ложью на русских священнослужителей, которой я просто не знаю равной: «В этих соборах, говорит он, толстопузый поп целые столетия водкой торговал, икая».
Иван Бунин. «Окаянные дни»
Почему Святая Русь оказалась у Блока избяной да ещё и толстозадой? Очевидно, потому, что большевики, лютые враги народников, все свои революционные планы и надежды поставившие не на деревню, не на крестьянство, а на подонки пролетариата, на кабацкую голь, на босяков, на всех тех, кого Ленин пленил полным разрешением «грабить награбленное». И вот Блок пошло издевается над этой избяной Русью, над Учредительным Собранием, которое они обещали народу до октября, но разогнали, захватив власть, над «буржуем», над обывателем, над священником.
Иван Бунин. «Окаянные дни»
А «под занавес» Блок дурачит публику уж совсем галиматьей, сказал я в заключение. Увлекшись Катькой, Блок совсем забыл свой первоначальный замысел «пальнуть в Святую Русь» и «пальнул» в Катьку, так что история с ней, с Ванькой, с лихачами оказалась главным содержанием «Двенадцати». Блок опомнился только под конец своей «поэмы» и, чтобы поправиться, понёс что попало: тут опять «державный шаг» и какой-то голодный пёс — опять пёс! — и патологическое кощунство: какой-то сладкий Иисусик, пляшущий (с кровавым флагом, а вместе с тем в белом венчике из роз) впереди этих скотов, грабителей и убийц. [5]
Иван Бунин. «Окаянные дни»
Поэма „Двенадцать“, однако, успела пробить брешь в широкую толпу, ту толпу, которая никогда раньше Блока не читала. Поэму „Двенадцать“ эта толпа опознала по слуху, как родственную ей по своей словесной конструкции, словесной фонетике, которую вряд ли можно было тогда назвать „книжной“ и которая скорее приближалась к частушечной форме.
Несмотря на наступившее творческое молчание поэта, его популярность, благодаря „уличной“ фонетике „Двенадцати“, росла со дня на день.
Ю.П.Анненков, «Воспоминания о Блоке»
У меня создалось впечатление, что посредством чутья Александра Блока природный принцип "Самость" заявил, что пришло время для очередной Истины, для очередного подвига Геракла, что наступает новая эпоха развития человечества. Характер эпох зависит от местонахождения Земли в Космосе, и цикличность его причуд обозначена знаками зодиака. А Слово дается одному из апостолов, суть которых отмечена их именами, составленными из кодов алфавита.
В теме "Образы алфавита" пока были рассмотрены смыслы только трех имен и одного знака зодиака.
