[LCR]

Может ли быть, что жизнь – это одна огромная ложь?

Может быть, она всего лишь тень ускользающего сна?

Эта мысль преследовала Джорджо де Кирико, она пронизает все его творчество, от самых первых холстов до последних. Вчера мы говорили о его автопортретах. Вот другие сокровища его наследия.

Эта «Загадка часа» (частное собюрание, 55 х 71) написана в 1911 г., когда он открывал для себя Париж. Скорее всего, это его первое метафизическое полотно, первое, в котором архитектура занимает главное место. Три персонажа едва намечены, фигурка моряка (?) слева тоже малосущественна. Здесь можно уже найти элементы классической архитектуры, структурацию пространства, пока еще совершенно фронтальную, и конечно, часы, композиционный и смысловой центр картины. В 1917 г. в своей книге «Тревожащий час», он писал: «Этот безымянный час на циферблатах человеческого времени»...

Читать дальше... 

Под конец жизни, в 1971 г., де Кирико написал картину «Il Meditatore», «размышляющий» (Фонд Джорджо и Изы де Кирико в Риме; 149 х 147). Этот сидящий мужчина с непропорционально длинным торсом покрыт белыми языками пламени, которые душат его, как морские чудовища-альбиносы, нападающие на неего – аллегория эта герметична, нерасшифруема. Оргомная правая рука, кажется, вытянута в аргументирующем жесте, тогда как левая, малюсенькая, атрофирована этими белями языками. Размышления не могут не быть тревожными, без иллюзий.


Я должен сказать, что меня невероятно интригует отношение де Кирико к подделкам. С одной стороны, он постоянно объявлял подделками свои ранние и совершенно подлинные работы (см. фотографию в «Paese Sera» от 2 июня 1977 г.). С другой – он в тайне ото всех повторял некоторые из своих ранних работ. Так поступали и другие художники, в частности Мунк. Но похоже, что де Кирико делал это с особым ликованием: глядя на его произведения, современные этим репликам, нельзя сказать, что его талант истощился, что эти реплики – порождения старческой сенильности. Наверное, в этих повторениях ранних работ есть элемент носталльгического возвращения к своей молодости, но для меня самое важное в этом – отрицание шедевра, фетишизации уникального произведения, того, что Роберт Мозеруэлл назвал «живописным самоубийством». И в конце концов, не являются ли эти копии лучшей насмешкой над сюрреалистами, которые прокляли его – это уничтожение ценности произведения – ведь тем самым он побил их на их же поле битвы!




Распродажа коллекции Берже/Сен-Лорана: Центр Помпиду купил поддельного Кирико?

На распродаже коллекции Берже/Сен-Лорана Центр Помпиду воспользовался своим преимущественным правом и купил за 11 млн евро картину «Пришелец (призрак)», написанную в Ферраре в 1917-18 г., второе название которой – «Возвращение Наполеона III».

В каталоге Christie’s указано: «Покупатель получит сертификат подлинности, выданный Фондом Джорджо и Изы де Кирико». Но историка картины и ее владельцев, напечатанная в каталоге, неполна.

Действительно, нужно внимательно прочитать журнал «Изобразительные искусства» («eaux-Arts») за февраль 2009 г. В нем рассказывается следующая история: в 1972 г. де Кирико пришел в Музей декоративного искусства накануне закрытия выставки, посвященной сюрреализму. Он объявил четыре холста, выставленные под его именем (и в том числе картину, купленную Центром Помпиду), подделками и вызвал судебного пристава, чтобы тот наложил на них арест с целью последующего уничтожения. Владица картин, Беатрис Коль, обратилась в суд и приведа доказательства подлинности работ. Тогда де Кирико заявил судье, что он уже оспорил подлинность несколл ко сотен работ, которые ему приписывались. Последовало множество экспертиз, адвокаты сражались друг с другом. Де Кирико умер в разгар судебного разбирательства, и его вдова отказалась продолжать судебное дело. Картины были признаны подлинными, и одна из них продана Берже/Сен-Лорану.

Можно быть уверенным в том, что картина, которую мы в скорости увидим в Центре Помпиду – подлинник, все, за исключением утверждения самого зудожника, свидететельствует об этом (совершенно неоспоримо, что работники музея знали об этой истории, хотя Christie’s и стыдливо умолчал о ней.

Повторю: эта позиция художника, отказывающегося от своих произведений, меня интригует. Некоторые говорят по этому поводу о ненависти к себе, об обиде на сюрреалистов, другие считают, что такие действия объясняются меркантильными соображениями. Но даже если все эти мотивы действительно существуют, главным в поведении де Кирико мне кажется его нигилизм, отказ от «шедевризации», нежелание занять определенное другими место, то есть отрицание мира искусства.