[Кирилл Сызранский]

Сообщение от Amateur

Вообще-то этот Луиджи Рубио был сильно связан с Россией - у него жена была урожденная Кологривова. Пианистка, ученица Шопена. См. http://www.4sin.de/cgi-bin/livie/details.pl?key=858.

Читаем о ней у А. П. Боголюбов в "Записках моряка-художника" :

В это время возникла мысль у русских парижан о постройке храма посольского, который всё скрывался под наёмными крышами. Благодаря Наполеону III получили позволение воздвигнуть его самостоятельно. Орудовал тут сильно наш известный умный отец Васильев, Иосиф Васильевич. Принимал также живое участие кн. Николай Орлов, впоследствии наш посол в Париже. Сборы шли успешно. Государь и царица тоже дали здоровую лепту. Место было куплено в улице Дарю. План составил архитектор Кузьмин, а строителем был мой друг Иван Васильевич Штром.

Будучи хорошо знаком с кн. Орловым ещё в юности и видя, что кругом него ходят разные барыни, жаждущие доставить работу по росписи храма своим мужьям и протеже, я обратился к нему с просьбою пригласить к этому делу моих товарищей, русских пенсионеров Сорокиных и Бронникова, проживающих в Риме, людей уже бывалых, с делами православия знакомых. Он мне обещал. Поп тоже был на моей стороне, но юлила тут сильно г-жа Рубио, урождённая Кологривова, настойчиво ратуя за своего мужа, бездарного портретиста, жившего когда-то в Москве.
Пришёл я к князю, он в это время был женихом графини Трубецкой, и, как на грех, столкнулся у него с г-жей Рубио. Мы сидим молча, ожидая выхода князя. Баба не вытерпела, подошла ко мне и говорит: "Вы господин Боголюбов?". — "Да, так точно". — "Вы хлопочете и перебиваете работу у моего мужа, рекомендуя каких-то своих товарищей, людей неизвестных, тогда как мой муж человек громадного таланта!" — "Не спорю, — был мой ответ, — но он, во-первых, не православный, церковной нашей живописи не знает и, верно, будет писать итальянские католические образа, что нам вовсе не нужно. А ежели захочет подражать византийским, то на это нужны годы изучения. А что касается до моих товарищей, которых обзываете людьми неизвестными, то ошибаетесь, они пенсионеры, строго окончившие курс Академии. Тогда как ваш муж — человек без всякого диплома". Барыня возвысила голос, люто назвала меня интриганом, но тут на наш шум вышел кн. Орлов. Г-жа Рубио вдруг сделалась весьма слащава, полезла в карман, из него вынула маленький молитвенник и вручила князю, сказав: "Вера да укрепит вашу невесту, чтоб быть достойной подругою жизни такого прекрасного человека, как вы, князь". Несмотря на то, что у Орлова был один глаз, а другой был выбит под Силистрией, но я ясно заметил, что эта сладкая выходка после ругани его покоробила. Не желая ставить его в щекотливое положение, я его спросил, когда его могу видеть и поговорить с ним о деле, получил ответ: "Завтра, в то же время".

Не знаю, что тут изрыгала эта особа на мой счёт, но на другой день я выслушал от князя окончательное "Да", что мои товарищи будут расписывать храм, о чём он хотел писать Великой Княгине, дабы им продлить срок пребывания за границей, если потребуется.

Выдели я.