И уж точно перспективных.

Никакой темы или концепции для этой выставки не заявлено – судя по всему, намеренно, чтобы не зацикливаться на чем-то одном в ущерб другому. Действуя по принципу «пусть расцветают сто цветов», кураторы Мария Байбакова, Катя Саттон и Ник Хакворт собрали компанию максимально разношерстную, которая бы выражала дух города, прозванного «Вавилондоном». Поэтому видеоарт соседствует здесь с живописью, а инсталляция – с перформансом.

Последний жанр приковывал внимание вернисажной публике сильнее всего. Во-первых, люди обычно с легкостью реагируют на живое действо, а во-вторых, здесь оно еще и выглядело довольно радикально. В своем перформансе под оптимистичным заглавием «Падаль» художница Элоиз Форниелес весьма своеобразно обличала «насилие и потребительское отношение».

Над грудой одежд красовалась подвешенная на крюке свиная туша, возле которой дама периодически совершала ритуальный стриптиз.

Вернее, стриптиз являлся только первой фазой, а потом происходил обратный процесс – то есть, надевание следующей шмотки из вороха. По ходу дела Элоиз принимала от публики записочки с извинениями перед убиенной свиньей и вкладывала их внутрь туши, делая надрезы внушительного вида ножиком. Перформанс тянулся очень долго и разнообразием драматургии не отличался, но вроде бы всем понравился. Кроме свиньи, конечно.

Но перед ней же извинились.

Неподалеку исполнялся еще один перформанс: перед фортепиано, лишенном струн, сидел подряженный тапер со светодиодами на пальцах и воодушевленно стучал по клавишам. Замысел автора, Дэвида Биркина, подразумевал давние научные опыты, в ходе которых лампочки на пальцах подопытных позволяли отслеживать на фотопленке траекторию производственных движений. Если короче, художник здесь стебется над наукой, которая будто бы все способна исследовать и оптимизировать. Встречаются фортепианные клавиши и на трехканальном видео от Идриса Хана, где в разных ракурсах отслеживается исполнение шубертовских сонат.

Навевать медитативность (если не сказать зевоту) призвано видеопроизведение «Шелест» Кирка Палмера. На большом экране в неспешном ритме колышутся под ветром купы деревьев – это единственное, что происходит. После испытанного умиротворения в самый раз будет взбодриться у проекта Конрада Шоукросса «Медленная дуга в кубе». Забравшись внутрь белого фанерного строения, зритель оказывается перед кинетическим лазером, снующим в клетке, отчего по стенам проносится полосатая кавалькада теней. Головокружение гарантировано. Хотя трудно отнести это ощущение к разряду эстетических, но определенно тонизирует.

Почти все здешние экспонаты воспринимаются в качестве аттракционов.

И в этом смысле ничего особенно нового или «чудесного» не предложено. Современное искусство давно впало в русло интерактивности и производства «кунштюков» разной степени занимательности. Сформировались свои традиции и даже определенные школы, каждая из которых отрабатывает оригинальную линию. Если погрузиться в предмет с головой, материала хватит не на одну диссертацию. Но цирка тут все равно чуть больше, нежели изобразительного искусства.

Контемпорари арту важнее забавлять или эпатировать, чем вынуждать зрителя к сопереживанию и размышлению. А ведь когда-то казалось, что именно такие способности «чудесней всех чудес».