Инал Савченко, "Школа"
 

Продаю: Инал Савченко, Школа, 60х90см, оргалит/масло, 1980-е гг (картина двусторонняя)

Инал Савченко – один из тех очень немногих художников, чьи картины стали символом революции. Когда в 1988 году издавали первый молодежный номер журнала «Искусство», именно картина Савченко посылала с обложки сигнал начала нового времени. Новое время всегда начинается с революции в сознании: философ Л. П. Карсавин отмечал, что христианский призыв «Покайтесь!» должен звучать как «Перемените ум!», ведь «покаяние» - это неточный перевод греческого «метанойя» или «умоперемена». Перестройка ума в середине 1980-х означала выход молодежи, радикально перезагрузившей мозги, в новый космос из советско-антисоветского противостояния. Если советский космос предполагал строительство коммунизма, а антисоветская критика этого порядка обнаруживала на месте стройки века «огнедышащую помойку» (И.И.Кабаков), новая молодежь освободила мироздание от нормативной иерархии устремленных вверх и низвергающихся в бездну вертикалей.
Космос Инала Савченко – это безграничная среда, в которой на планетах-кочках, на облаках и платформах взаимодействуют персонажи киберпанковской фантастической эры. Земной и космический миры художник принципиально не различает: на краю месяца торчат силуэты елок, солнце оплывает растекшейся глазуньей и мимо отдыхающих на пляже движутся монстры-инопланетяне. «Новые художники», с которыми Инал Савченко осуществлял революционный переход 1980-х, открыли свободное движение во все стороны реального и виртуального миров в поисках актуальных образов новейшего времени. Савченко первым соединил крайние исторические точки в действующей трансавангардной модели мира, уподобив египетскому иероглифическому письму изображения киберпанковских монстров, космонавтов и аквалангистов, зверей и птиц.
Из «Новых» Савченко был и остался самым последовательным художником-аниматором. В отличие от основателей группы Тимура Новикова, Ивана Сотникова и Олега Котельникова, которые двигались от экспрессивной «дикой» живописи «взрослого» типа – городских пейзажей и портретов, Савченко сразу начал с «детского» диалекта комиксов и анимации. В 1978 году, когда не только в СССР, но и на Западе еще лишь немногие задумывались о происходящей постмодернистской революции, культуролог Ю.М.Лотман предсказывал усиление роли анимации, потому что ее язык позволяет представлять картину мира ироничной и полной разнородных элементов, сплавленных в новом синтезе. Вскоре эти признаки были осознаны как родовые черты постмодернизма, а язык комикса, чем дальше в 1990-е и нулевые, тем очевиднее начал вытеснять язык «взрослой» европейской культуры. И теперь уже это не язык, ограниченный сводом правил и профессиональных приемов, но живая речь, родная территория которой расширялась, в том числе, и из реальности, растущей на картинах Савченко.
Космос Савченко напоминает межпланетный театр аттракционов, где посетители переживают перевоплощения, не всегда добровольно и безопасно, но непременно весело и неожиданно. Трансперсональный морфинг художник осуществляет в большом масштабе и исторически непрерывно вот уже более четверти века при помощи обычных средств: холста, бумаги, акриловых красок, фломастеров и ножниц, если надо сделать мультфильм, шестнадцатимиллиметровой кинопленки и всего, что под руку попадется – от створки книжного шкафа, до крышки железного ящика. Космический аттракцион Савченко интересен и понятен интернационально. Свидетельство этому – международный успех его товарища по «Школе инженеров искусств» (1987) скульптора Франца Ротвальда, который работал дизайнером декораций у Терри Гильяма. Сам же Савченко так далеко не путешествует, свои картины пишет в психоделическом Петербурге, откуда однажды отправил с десяток композиций вплавь по реке к Балтийскому морю в качестве первой русско-шведской художественной выставки. Лучшая точка обзора этой выставки на волнах Невы была, конечно, на космической орбите.

Тема закрыта. Спасибо.