Осознание современности через следствия массового производства, в котором глобализованы все производственные потоки и обрезки от миллионов пар обуви становятся глобальными отходами, объясняет взгляд на современность как на археологию будущего. Мы живем в обществе глобальных отходов. В таких материалах уже есть прошлая жизнь, и художник осваивает их пластически, использует их для создания своих объектов. Для него важна идея урбанистичности, искусственности материала. Он исследует материалы окружающей нас среды, и конкретно в этом проекте – свойства резины, ее цвет, фактуру, пластичность. Вообще "Плохие новости" можно было бы назвать "исследование резины". Материаловедения тут не меньше, чем экспансии искусства на территорию нестандартной материальности. У подобной приватизации материала есть аналоги в истории искусства – прежде всего Бойс, после которого стало невозможно работать с войлоком, не рискуя быть обвиненным во влиянии. Белый говорит о своей влюбленности в материал и о религиозной атмосфере гигантских заводских цехов, нередко полуразрушенных, где работают несколько человек. Именно так выглядит бывшая резиновая фабрика "Красный треугольник", давшая художнику материал для нового проекта – резиновые жгуты разного размера, отходы реального производства.

Проект "Плохие новости" пластически строг и лаконичен. Визуально это контраст черного и белого, светлой фанеры и черной резины. Это, кажется, первый проект галереи М&Ю Гельман, специально работающий с нетривиальным пространством, инсталляционно решающий галерейную пустоту. Он включает пять инсталляций, объединенных общим материалом как исходной точкой для размышлений. Центральная инсталляция архитектурно начинается под потолком галереи, вверху центральной колонны, где собраны в общий узел натянутые резиновые шнуры – они исторгаются словно с небес, пробивают стены на разных высотах и заполняет почти все пространство. Натянутые жгуты вторгаются в дома, и мечутся внутри стен, неся разрушение. Они агрессивно материализуют звук. Пластика упругой резиновой черноты становится молчаливым медиумом современности. Художник пытается очиститься от многословия, не использует больше двух материалов в одном проекте. Фотография, трава, палочки, земля исключены.

Убедительный визуальный оксюморон – три резиновых колокола – понятным образом связан с новостями. Петр Белый создает ощущение кризисно-предвоенного радиовещания.
Еще одна инсталляция отражает современное состояние недавнего пира – мы видим резиновый подиум, кучи резиновых отходов – сплетенные черные жгуты разной толщины – ползут вверх, угрожающе заполняют пространство. Инсталляция с резиновыми объектами, напоминающими промасленную рабочую одежду в шкафчиках – возможно, самая сделанная и технически бесспорная. Красивый световой объект на стене, где свет пробивается сквозь резиновую черноту, напоминает плотные, написанные чернилами от руки строчки и одновременно – концептуалистские эксперименты Джейн Хольцер. Все эти инсталляции так или иначе отсылают к названию проекта, оставаясь при этом чистым формализмом, в котором прочитывается признание художника в любви к американскому минимализму 70-х. В каждом новом проекте Белый ищет совпадение идеи и материала. Его высказывание совпадает с вещественностью произведения, поэтому в его инсталляциях нет героев.

Конечно, новый проект существует в кризисном контексте, который навязывает актуальное прочтение и своей брутальной очевидностью обрезает важные смыслы. Художник справедливо считает очевидные прочтения катастрофой для произведения. Ему кажется, что искусство не может быть актуальным в медийном плане – в таком искусстве он не видит самостоятельной пластики; новая эстетика рождается медленно, просто несопоставимо по скорости с новостным ритмом. Поэтому проект, при всей актуальности его названия, весьма косвенно связан с нынешней ситуацией. Это эксперимент, слишком масштабный для студии и потому решаемый в галерее – самодостаточный пластический эксперимент времен кризиса.