булатов: Она в основном базируется на концептуализме - направлении, которое в Лувре будет представлено достаточно убедительно. Но это не все наше искусство. Получается не объективная картина, а какой-то фрагмент. Многие художники, которые мне представляются очень важными, на этой выставке отсутствуют. Думаю, например, Оскара Рабина надо было обязательно пригласить.

и: Публику ждут сюрпризы. В день вернисажа в Лувре художник Юрий Лейдерман организует свой перформанс: две женщины в русских национальных костюмах на глазах зрителей отшинкуют сотню кочанов капусты. Со своей стороны, его коллега Юрий Альберт проведет зрителей по Лувру с завязанными глазами...

булатов: Вот это и есть наш концептуализм.

и: На афише выставки воспроизведена твоя картина "Liberte" ("Свобода") - перекличка со знаменитой картиной Делакруа "Свобода на баррикадах".

булатов: В экспозиции две мои работы. Кроме этой, еще и картина "Черный вечер - белый снег".

и: "Liberte" - картина хрестоматийная во всех смыслах. Вместе с другой твоей работой - "Советский космос" - она даже вошла во французские учебники.

булатов: Я получил этот заказ в 1989 году, когда во Франции готовился большой праздник по случаю 200-летия революции. Собирались поднять в воздух дирижабль, который с одной стороны должен был расписать русский художник, а с другой - американский. И у меня возникла идея, связанная с нашей революционной ситуацией 1980-х. Тогда было много свободолюбивых иллюзий.

и: Как западный зритель сегодня воспринимает русское искусство?

булатов: Всегда с интересом. Я в этом убедился на выставке "Русский пейзаж" в Национальной галерее в Лондоне. Музей бесплатный, а выставка платная. И люди стояли, чтобы на нее попасть. Такое же внимание и к русским выставкам в Париже. Проблема возникает с критикой - ей не интересно.

и: И на чьей стороне правда?

булатов: Правда не может быть на стороне тех, кто пытается руководить искусством. Неверно также считать, что она на стороне зрителей. Массы, например, идут на Глазунова или Шилова. В любом случае нельзя не считаться со зрителями или хотя бы с теми, кто хочет понять живопись. Их надо воспитывать, с ними нужно работать. Не просто объявлять одного художника хорошим, а другого - плохим, но объяснять вещи, касающиеся принципиальных основ искусства.

и: Есть французское выражение "обучать глаз".

булатов: Не только глаз, но и голову. Глаз, как говорил мой учитель Владимир Андреевич Фаворский, можно обмануть. Сознание обмануть труднее.

и: Фаворский был не только художником, но и философом.

булатов: Он был философом искусства. Он был связан и с Флоренским, и с другими нашими религиозными философами. Я же не философ, а просто художник. Я лишь стараюсь понимать, зачем и почему делаю так, а не иначе.

и: Не слишком ли большую власть взяли в руки кураторы, которых здесь называют комиссарами? Художники в их руках, по твоим словам, вроде подсобного материала - красок и кистей?

булатов: У меня впечатление, что общая ситуация сейчас меняется. Может, потому что среди кураторов идет смена поколений.

и: Разве искусство не утратило во многом свои нравственные функции и не стало частью индустрии развлечений?

булатов: Объективно судить о сегодняшнем искусстве мы не можем, ибо судим именно по тому, что нам показывают. Я не знаю, насколько это соответствует тому, что происходит в искусстве. Более того, я надеюсь, что это совсем не так. А о том, какое искусство сегодня, мы узнаем, может быть, лет через пятьдесят.

и: Грядущую победу на Западе массовой мещанской культуры предсказывал еще Герцен. Теперь она, похоже, окончательно одержала верх и в России.

булатов: Она не может победить окончательно. Мы, конечно, живем не в эпоху Ренессанса, однако искусство не может погибнуть. Если это произойдет, человеческое существование станет бессмысленным. Искусство задает вопрос, который никто больше не задает: "Зачем человек?".

и: Ты по-прежнему ходишь в Лувр учиться у классиков. Чему может учиться давно сформировавшийся известный художник?

булатов: На самом деле я очень мало умею. Многое у меня не получается.

и: Уничижение паче гордости?

булатов: Нет, это правда. У каждого художника есть тропка, по которой он идет. И если чуть оступаешься, сразу попадаешь в трясину, в которой не ориентируешься совсем. И каждый раз новую работу надо начинать с нуля, решать заново, ибо в искусстве все решения одноразовые.

и: Неужели ты по-прежнему терзаем творческими муками?

булатов: Наряду с Фаворским моим учителем был Фальк. Студентом я пришел показывать ему свои работы. И он меня спросил: "А что вы сами думаете по их поводу?" Тогда я был в полном отчаянии от собственной бездарности и сказал ему об этом. Фальк мне ответил: "Значит, вы сейчас в очень хорошем творческом состоянии. Я вам скажу такую вещь, которая не будет для вас утешением, но которая пригодится в дальнейшем. Это состояние будет продолжаться всю вашу жизнь. А если оно пройдет, значит, вы как художник кончились". Никогда я не чувствовал себя так беспомощно, как сейчас, в старости, когда начинаю новый натюрморт.

и: Рядом с работами каких великих художников в Третьяковке или в Лувре ты хотел бы выставить свою живопись?

булатов: В Лувре - страшно сказать - с "Коронацией Богоматери" Фра Анджелико и с тициановским "Сельским концертом". В Третьяковке - с Александром Ивановым или с Левитаном. Моя любимая левитановская картина - "Озеро", которая находится в Русском музее. Она должна была называться "Русь", но Левитан постеснялся дать это название, считая картину неудачной.

и: Почему в твоей московской мастерской висит репродукция "Джоконды"?

булатов: О "Джоконде" я написал статью. Для меня важно, как устроена эта картина, как показана проблема границы между искусством и жизнью. Именно над этим Леонардо работал больше, чем кто бы то ни было.

и: Но жизнь все-таки важнее искусства?

булатов: Я, право, не знаю. С одной стороны, это так, а с другой, жизнь - это материал для искусства.

и: Прожив около двух десятилетий во Франции, ты считаешь себя русским или европейским художником?

булатов: Я русский художник по воспитанию и образованию. Поэтому я художник европейский, как все художники, живущие во Франции, Германии или в Италии.

и: Среди твоих любимых мастеров - Левитан и Саврасов. Умом их не понять?

булатов: Художники воздействуют не на ум, а на чувства. Их искусство на тебя либо действует мгновенно, либо не действует вообще. Я убежден, что, если хорошо сформировать выставку русского пейзажа XIX века, она произведет громадное впечатление.

и: Однажды ты мне сказал, что Левитан и Малевич - это не антиподы.

булатов: Поскольку они оба укоренены в русской культуре, они, конечно, не антиподы. Они старались, чтобы зритель был участником того, что они делают. Левитану было очень важно, чтобы зритель - минуя живопись - сразу попал в его пейзаж, в березовую рощу.

и: Может ли сегодня появиться новый пейзажист уровня Левитана?

булатов: Есть такой пейзажист. Это Олег Васильев (друг и соратник Булатова, с которым они вместе многие годы занимались книжной графикой. - "Известия"). Он замечен, но пока еще недооценен.

и: Бразилец Жил Висенте написал десяток полотен, на которых запечатлел воображаемые убийства Джорджа Буша, бразильского президента Лулы да Силвы, нынешнего папы Бенедикта XVI. Все ли дозволено художникам? Допустима ли в искусстве какая-то цензура?

булатов: Внешняя цензура, безусловно, для искусства смертельна. Должна быть цензура внутренняя. Что это такое? Лучше всего сказал Кант: "Звездное небо над нами и нравственный закон внутри нас". И этот закон все мы обязаны соблюдать.

http://www.izvestia.ru/culture/article3146987/

Напомним, за две недели до открытия выставки оказалось, что ее проведение под угрозой: 24 сентября появилась информация, что Росохранкультура не разрешила вывозить во Францию четыре работы Авдея Тер-Оганьяна из серии "Радикальный абстракционизм". Объяснение - тексты на этих работах можно воспринять как призыв к насильственному изменению конституционного строя РФ и возбуждению национальной и религиозной розни.
Галерист Марат Гельман написал в своем блоге, что в знак солидарности с Тер-Оганьяном от участия в выставке отказалась почти половина участников "Контрапункта": Юрий Альберт, Андрей Монастырский, Игорь Макаревич, Виталий Комар, Вадим Захаров, Юрий Лейдерман и Валерий Кошляков. Выставка оказалась под угрозой.
Неделю Лувр не давал ответа и, наконец, 1 октября заявил, что мероприятие состоится в указанные сроки, и выставлены будут все произведения.
Мари-Лор Бернадак сообщила, что для Лувра было принципиальным привезти в Париж все отобранные ей произведения. "Мы сказали: "Мы подписали оглашение и нам нужны картины, которые прописаны в нем". После этого вопрос обсуждался ГЦСИ, министерством и посольством с учетом нашей позиции", - сказала она агентству.
Для нее не имело значения, будут ли это работы Тер-Оганьяна или какого-либо другого художника. "Нельзя подписать соглашение и семь месяцев спустя говорить: вы не получите этих произведений. Они есть в каталоге, о них сообщала пресса, они необходимы для выставки. Если это выставка, под которой подписалось Министерство, нужно соблюдать соглашение, или контракт будет разорван", - заявила куратор.
Тер-Оганьян потребовал снять свои картины с выставки
На открытии выставки не обошлось без скандала. Из Праги на собственные средства в Париж приехал сам художник Тер-Оганьян, который не намерен, по его словам, "развлекать французскую публику".
После первого решения о невывозе его работ, художник решил сыграть "ва-банк" и разместил в своем блоге два открытых письма, одно из которых адресовано Бернадак. Он заявил, что отказывается от "Контрапункта", если МИД РФ не продлит зарубежный паспорт живущему в Болгарии художнику и кинорежиссеру Олегу Мавроматти. На Мавроматти в 2000 году было заведено уголовное дело по той же статье, что и на Тер-Оганьяна - 282 УК РФ (Разжигание национальной и религиозной вражды).
Письмо он послал и самой Бернадак на электронную почту, адрес которой он нашел на сайте Лувра. Но картинам удалось преодолеть и эмбарго художника, и теперь Тер-Оганьян требует снять их со стен Лувра.
"Я приехал, чтобы поговорить о Мавроматти. Я требую снять эти работы без обращения внимания к этой проблеме. Я приехал сюда не для того, чтобы развлекать французскую публику. Я сказал, что хочу иметь час для выступления, чтобы она (Бернадак) меня представила, что у нас есть проблемы. Но, увидев меня, она свернула пресс-конференцию", - заявил он журналистам.
Лувр с художником в корне не согласен и заверяет, что картины продолжат радовать зрителей.
"Я ничего не могу сделать. Ни я, ни Лувр не решают подобных проблем. Художник может свободно высказывать свое мнение, защищать свободу человека и свободу искусства, и с этим я солидарна. Но что касается того, чтобы использовать Лувр, нашу выставку и снимать его картины - в этом я не вижу особого смысла", - заявила Бернадак агентству.
По ее словам, произведения Тер-Оганьяна останутся в экспозиции до конца - до 31 января 2011 года, и художник не имеет права их снять без согласия администрации.