— Вкладывать в картины современных авторов — очень большой риск. Необходимо идеально разбираться в живописи или пользоваться услугами экспертов высокого уровня. Сориентироваться, кто есть кто, проблематично. С другой стороны, если есть чутье — можно рискнуть. Цены на работы современных авторов могут увеличиваться в несколько раз.

Можно ли уменьшить риски, покупая исключительно работы авторов, представленных в галереях?

— Конечно, нет. Точно так же, как раскрутить безголосую певицу, можно продвинуть любого художника — провести выставку, устроить широкую PR-кампанию. В результате он появится в галереях. Но время все расставит на свои места.

Как же определить реальную стоимость картин и перспективность их автора?

— К инвестициям в живопись нужно подходить так же серьезно, как и к любому бизнесу. Искусство — многовековой бизнес со своими правилами, не всегда честными. И вклиниться в него не так-то просто. Необходимо хорошо познакомиться с рынком: провести его анализ с точки зрения экспертных услуг, торговых точек, выяснить, кому можно доверять, а кому — нет. То есть закидывать сети как можно шире. Обратиться за консультацией в галереи с хорошей репутацией. Известные галерейщики тщательно отслеживают перспективных авторов и могут дать дельный совет.

По каким критериям нужно отбирать галерею-советчика?

— Как долго она работает и с какой частотой устраивает выставки. Хорошая галерея должна существовать хотя бы пять лет и проводить не менее одной акции в два месяца.

Как обманывают начинающих коллекционеров?

— Иногда покупают всю коллекцию художника и начинают его пиарить, искусственно взвинчивая цены. Работают по принципу: скажи человеку сто раз «свинья» — он захрюкает.

Подсовывают копию вместо оригинала. Покупают настоящую работу, делают копию с нее и экспертного заключения. Если человек неграмотный в таких вопросах, то он и ксерокопию примет за полноценное заключение эксперта.

Сколько стоят копии картин?

— Современная копия стоит от $100 до $1 тыс. Их создают студенты художественных вузов, реставраторы, художники.

Художники перерисовывают свои картины?

— Нет, друг друга. Понятие авторской копии не существует, есть понятие авторского повтора. Как творец ни хотел бы повторить свою картину — один в один не получится, это противоречит самой сути художника. Если, конечно, он настоящий художник, а не копиист. Раньше были профессиональные копиисты, которые знали конъюнктуру, кого и как копировать. Айвазовского, Шишкина, Левитана копировали при жизни. Сейчас, спустя 100 лет, эти копии могут стоить достаточно дорого. Например, копии картин Шишкина в исполнении Толкачевского — $8-10 тыс.

С какой суммы имеет смысл начинать инвестировать в картины?

— Можно начинать и со $100.

Но за эти деньги купишь разве что картину с рук на Андреевском спуске...

— Даже на Андреевском спуске можно найти хорошую вещь.

Да, но будет ли она хорошей с точки зрения будущего дохода?

— Как повезет. За сумму до $2 тыс. можно купить работы неизвестных художников 80-90-х годов и авторов последних лет. Картины известных художников, к примеру, Леонида Горобца или Веры Цветковой, стоят в среднем по $5-8 тыс. Наиболее раскрученные мастера, творившие до 70-х годов прошлого века, такие как Сергей Шишко или Николай Глущенко, обойдутся в $20-25 тыс. за работу. При этом картину Шишко пять лет назад можно было купить за $100-200. Просто нужно иметь хорошее чутье.

Вы называете только украинских художников — российских и зарубежных в Украине найти сложно?

— У нас очень плохо покупают иностранное искусство. Исключение составляют разве что русские мастера, отчасти из-за их высокой стоимости. Например, картины Айвазовского и Шишкина продаются в Украине по $500-700 тыс. За рубежом работы этих художников стоят дешевле. И это нормально. Во всех странах лучше берут картины своих авторов. Украинских авторов на мировых аукционах тоже покупают в основном наши соотечественники.

С чем это связано?

— С психологией человека и ментальностью нации. Например, многие японцы собирают картины европейских авторов. Они свято соблюдают свои традиции, но им необходим приток чего-то иного. Европейцы предпочитают своих художников — они просто более консервативны. Славяне еще консервативнее — не хотят вносить в дом что-то чуждое, видимо, не получают энергетической подпитки.

На зарубежных аукционах и в салонах украинские художники все же представлены?

— Пока очень скупо. Но на наших коллекционеров уже начали обращать внимание менеджеры зарубежных аукционов. Недавно я вел переговоры с представителями Christie’s, приезжавшими специально выяснять потребности украинских коллекционеров. Это говорит о том, что покупают украинцы уже немало. Россиян, конечно, больше. Но и денег на их рынке крутится больше.

Каков годовой оборот украинского рынка?

— Думаю, можно смело утверждать, что годовой оборот нашего рынка превышает $10 млн. Средний годовой выторг украинских аукционов (в Украине их пять) — от $500 тыс. до $3,5 млн. Но объективно оценить объемы рынка невозможно. Если кто-то будет называть конкретные цифры, оценка будет очень субъективной. К примеру, если украинец покупает картину на аукционе Sotheby’s или Christie’s, Украина теряет эти деньги или приобретает? Ведь деньги остаются за границей, но картина привозится в нашу страну, где и будет расти в цене.

Как определяется цена картины?

— Цена формируется, как в анекдоте: «Сколько будет дважды два? — А мы покупаем или продаем?» Единственный более-менее объективный институт ценообразования в мире — аукционы. Все строится на конкретном факте: за какую сумму та или иная картина конкретного автора была продана. Но все не так однозначно. Приведу пример. На одном аукционе работа Владимира Сидорука была продана почти за $100 тыс., на другом — ни одну его картину не купили. Возникает вопрос: правильно ли была определена стоимость работ этого художника?

Какие факторы влияют на стоимость картины?

— Их очень много: имя автора, состояние картины, ее размер, техника выполнения, время создания и т. д. Очень важна так называемая степень определенности. Произведений высокой степени определенности (картин в хорошем состоянии, выполненных в жанровых рамках данного автора, подлинность которых не подлежит сомнению) в частных руках очень мало. Музеи долгое время сорбировали все произведения на территории нашей страны. Но постепенно хороших известных работ становится больше за счет большого притока картин с Запада.

В музеях можно приобрести картину?

— Это категорически запрещено и практически нереально, потому что единоличной ответственности за коллекцию ни у кого из сотрудников музея нет. Музеи работают еще по советской системе учета, которую не проскочишь. Договориться практически невозможно — слишком большая цепочка коллективного контроля.

Выгодно ли картину, купленную в Украине, продать за границей?

— Нет. Работы украинских художников стоят здесь дороже, чем за рубежом. Внутренний рынок стал более конкурентоспособным. Обратная схема целесообразнее: можно купить картину украинского автора на Sotheby’s и продать здесь дороже.

А вот русских или зарубежных авторов за границей покупать невыгодно. Шишкин, например, на ведущих аукционах будет стоить от $1 млн, у нас — раза в два дешевле.

Подделки на аукционах продают?

— Аукционы прилагают все усилия для того, чтобы подделка не попала на торги. Но, думаю, бывают и подделки. Искусство подделки отстает от оригинала на полшага: как только появляется перспективный художник, его начинают подделывать.

Как можно отличить подлинник от подделки?

— Надо обращаться к профессионалам. Экспертиза — сложный, кропотливый процесс. А покупатели — жертвы стереотипов: написано «Шишкин» — значит Шишкин. Доказать обратное сложно. Даже в Законе «Об авторском праве...» есть понятие «презумпция авторства». Пока не доказали, что это не Шишкин — это Шишкин.

Профессионалов среди экспертов в Украине много?

— Эксперт — это специалист, мнению которого доверяют конкретные люди. Если не доверяют — значит, не эксперт. Он может обвешаться дипломами и медалями, но экспертом не станет. Эксперт, как хороший врач — «ходит по рукам». У нас таких специалистов по живописи около десяти человек.

Сколько стоят их услуги?

— В Украине от $50 до $1 тыс. в зависимости от сложности работы. $1 тыс. может стоить сложная экспертиза с привлечением нескольких специалистов, когда используется рентген, проводится химический анализ и проч. По сравнению со стоимостью самих работ — это копейки. В Москве точно такая же экспертиза обойдется от $500 до $10 тыс.

Как проходит экспертиза?

— Сначала картина исследуется в ультрафиолетовых лучах. Так выявляются различного рода вставки и добавления, более поздние вмешательства. Таким образом, например, можно проверить на подлинность подпись.

Микроскопическое исследование показывает соответствие подписи нижележащему красочному слою. Насколько краска высохла и соответствует заявленному времени.

Наиболее объективный метод — рентген. Он показывает уникальную светотеневую картинку полотна. Разбивает картину на слои краски. Можно отследить индивидуальную манеру художника и с достаточной степенью вероятности определить подлинность полотна. Ведь фальсификатор имитирует внешнюю форму. Воссоздать внутреннюю структуру письма крайне сложно.

Кстати, ваш музей фигурировал в нескольких скандалах, связанных с подделками картин. Дочь одной из художниц, Татьяны Яблонской, Гаяне Атаян, обвинила музей и галерею «Эстамп» в том, что были выставлены подделки работ ее мамы. Конфликт разрешился?

— Гаяне обратилась в Верховный Суд, после того как предыдущие судебные инстанции отказали ей в удовлетворении иска. Судебные эксперты не смогли доказать, что картины были не Татьяны Яблонской. Суд мы выиграли.

То есть на выставке были выставлены картины Яблонской?

— Татьяна Ниловна этой выставки не видела. И она единственный человек, который мог бы сказать — ее это работы или нет. Я занимался живописью. Написал примерно 600 работ и, честно признаюсь, навскидку все их не вспомню. И уж тем более не опознаю, не видя их.

Я считаю, что «дело Яблонской» не что иное, как черный PR. Судите сами: наш музей лишь предоставил площадь для галереи «Эстамп», организатора выставки. Но иск был адресован нам — это круче, чем неизвестная широкой общественности галерея.

Ваш музей был также замешан в скандале вокруг продажи на аукционе «Золотое сечение» якобы подделанной картины Александра Максименко «Зима»...

— Мы проводили экспертизу этой картины. Его дочь, Галина Максименко, решила, что проданная картина была подделкой, поскольку работа ушла с аукциона за слишком низкую, по ее мнению, цену ($4,6 тыс. — Прим. Контрактов). И, дескать, подпись сделана синей краской, чего ее отец никогда не делал. Но мы подняли каталог его картин — под каждой третьей работой стоит синяя подпись.

http://www.kontrakty.com.ua/show/rus...320079012.html

Ю. В. Не назову. Есть определенная профессиональная этика. Я бы сказал, это сродни врачебной тайне. Как правило, моими консультациями пользуются политики, крупные бизнесмены, когда хотят приобрести картину.
Много в Киеве коллекционеров?
Ю. В. Не менее пятидесяти человек. Среди них есть люди, с которых я не беру деньги за консультацию. Часто из разряда клиентов люди переходят в разряд друзей.
Сколько стоит экспертиза?
Ю. В. В Киеве цены колеблются от $50 до $1000 за одну картину. Моя устная консультация включает в себя исследование произведения. Приходил вот недавно человек, принес работу якобы Шишкина. Я ее изучил, оказалось, это олеография. Человек, заплатив мизерную сумму, спас себя от траты десятков тысяч долларов — не купил чепуху.
Как происходит сам процесс экспертизы?
Ю. В. Картину привозят ко мне или просят съездить посмотреть, в том числе за границу. Я беру с собой компактную аппаратуру и осматриваю работу. У меня есть определенный набор тестов, который включает исследование в инфракрасных и ультрафиолетовых лучах. Беру пробы для химического, радиоуглеродного анализа. Выводы делаю по приезде в Киев, после обработки данных в лабораториях.
Привозят к вам работы с крупных зарубежных аукционов?
Ю. В. Да, бывает. И не всегда купленные там полотна оказываются подлинными.
А киевские аукционные дома обращаются за консультациями?
Ю. В. Я консультирую аукционные дома «Корнес» и «Эпоха». Если аукцион запланирован на октябрь, подготовка начинается уже сейчас. Мы уже просматриваем работы и процентов сорок из них отсеиваем. Я определяю только художественные качества, оценкой занимаются специалисты аукциона. Определение цены — не моя стихия, и нет никакого смысла этим заниматься. Считаю, лучше заниматься тем, в чем ты компетентен. А то вот недавно выступал я на круглом столе, рассказывал о своих впечатлениях от поездки на ярмарку «Арт-Базель». Тут раздается реплика, дескать, «директор русского музея совсем ничего не понимает в контемпорари арт». А зачем мне понимать? Мой музей не занимается современным искусством.
А зачем ездили в Базель? Каковы впечатления?
Ю. В. Просто интересно было. Съездил, посмотрел, что за ярмарка. Она оставила впечатление большого мыльного пузыря из легированной стали. Это даже не финансовая пирамида, а финансовый шар. Абсолютно коммерческая площадка — биржа ведущих галерей мира. Там решают судьбы искусства. Конфетку там сделают из чего угодно. Главное, чтобы все шло по правилам этого бизнеса.
Украина там находится на среднем уровне. У нас крепкое искусство, но в нем нет того накала, эпатажа, который сегодня пользуется успехом. Думаю, коллекционеры покупали бы картины наших художников за 150–200 тысяч евро. Но сейчас Украина представлена на площадке, где цены варьируются от 20 до 50 тысяч.
Есть какие-то особенности у современного искусства «мэйд ин Юкрейн»?
Ю. В. Нет. У нас оно нормальное, и, слава богу, у него нет национальных признаков. Искусство должно быть космополитичным. Язык искусства универсален и не зависит от национальности. Во всем мире фольклор воспринимается как прикол, как декоративно-сувенирный продукт, а не как предмет искусства. Мария Приймаченко и прочие народные мастера не считаются художниками мирового уровня. А вот Савадов, Кадырова, Мась, Сидоренко, представлявшие Украину в Базеле, работают в космополитическом контексте.
Вы художник по образованию, почему сами не участвуете в крупных выставках?
Ю. В. Честно говоря, в 1999 году я написал последнюю серию работ и десять лет после этого не рисовал. Выставлять старые работы как-то нелогично. Я вернулся к живописи недавно, а сейчас только начинаю раскручивать себя как художника. Участвовать в выставках планирую. А один из лондонских аукционов сделал предложение выставить мою работу на торги. Не знаю, будет ли картина продана, но само участие в таких торгах повышает и статус художника, и стоимость его работ.
Экспертная деятельность приносит серьезные доходы?
Ю. В. Раньше доход был приличный. Но еще перед финансовым кризисом началось падение рынка этих услуг. Все вдруг оказались умными и сами стали принимать решение о покупке картин. И напокупали, конечно же, всякого.
Почему вы не занимаетесь дилерством?
Ю. В. Считаю это неэтичным. Торговать картинами директору музея просто нельзя.

http://weekly.ua/style/culture/2010/07/22/105353.html