Ансельм Кифер (1945 г)
 

Окончив школу, Кифер поступил в университет, где изучал право, литературу и лингвистику. Однако затем он решил, что станет художником. Он учился в Академиях Фрибурга, Карлсруэ и Дюссельдорфа (1970-72 гг., в мастерской Бойса).
Его известность в артистических кругах датируется 1969 г., когда он выставил сделанные им фотографии, на которых он отдавал нацистское приветствие в крупнейших городах Европы – целью его было напомнить людям ужасы нацизма, который, по его мнению, не умер: «Когда я учился в университете, право нам преподавали блестящие профессора, совершенные нацисты по убеждениям. В школе вопросу нацизма уделили всего 2 недели, дома же этот сюжет вообще никогда не затрагивался».
Уже в 1970-е гг. Кифкр стал одним из купнейших немецких художников послевоенного времени.
С 1983 г. он живет и работает на юге Франции, в Баржаке.

Главной темой его живописных, в которых он использует смешанную технику (песок, земля, зола, слюна, мел, волосы, всяческие отходы) являются разрушения, причиненные Второй мировой войной и катастрофы, которые она вызвала, в частности, Холокост. Выбор материалов производится также в соответствии с его учвством цвета: «Чем дольше вы смотрите на мои работы, тем лучше вы видите их колорит. Вначале мои работы кажутся серыми, но разглядывая их, вы видите, что материалы, с которыми я работаю, привносят в них цвет». В некоторых работах художник противопоставляет изображению катастрофы символ искусства, человеческого гения – так, например, в работе «Икар, пески Брандебурга» - написанное маслом крыло…
Два года назад Кифер стал первым художником, приглашенным в парижский Гран-Пале на ежегодную выставку Monumenta, прошедшую с огромным успехом.

Ансельм Кифер родился в Донаушинген 8-го марта 1945 г., за 5 месяцев до капитуляции Германии, состоявшейся 9-го августа того же года. Стало быть, он не был свидетелем Второй мировой войны, но родился он посреди развалин, а вырос – в климате медленного восстановления Германии, восстановления, с одной стороны, материального, а с другой – психологического и морального. Во время Нюренбергского процесса (ноябрь 1945 – октябрь 1946 гг.), на котором судили военных преступников нацизма Кифер наверняка учился ходить. Как же в таком контексте Кифер организует свою память, память о трагедии, непосредственным свидетелем которой он не был, но последствия которой видел каждый день, эту «память без воспоминаний»?

Для понимания творчества Кифера необходимо ответить на два фундаментальных вопроса : «что вспомнить?» и «как вспомнить?». Эти вопросы определяют проблематичное отношение Кифера к Истории его страны. Действительно, для того, чтобы выявить главное и отразить его в своем творчестве, Киферу было совершенно необходимо выстроить целостное видение прошлого своей страны, мифологии, основополагающей для германской культуры, ответственности Германии в Холокосте… Художник отнесся к этому со всей ответственностью. Например, когда Кифер пишет теряющиеся где-то на горизонте рельсы железной дороги, он предлагает зрителю сопоставить эти рельсы с «поездами смерти», увозившие миллионы евреев в небытие. Точка схода в перспективе картины становится горизонтом памяти : рельсы обрекаются величием всечеловеческого символа.

Для достижения этой цели Кифер должен был структурировать свою систему воспоминаний. Он создал некий инструментарий памяти», который помогает ему не столько вспомнить что-то конкретное, сколько определить, каким образом вызвать воспоминания, что может помочь в этом – какие-то изображения, какой фон… Работы Кифера – это не работа с памятью, это работа над памятью. Память становится самой тканью картины, она – субстанция картины и одновременно ключ к ее пониманию. Именно в такой перспективе Кифер включает в свои работы поэтические тексты Поля Селяна и Ингеборга Бахмана. Можно даже сказать, что он одалживает у них их воспоминания, что их свидетельство он использует в качестве сырья для своего свидетельства, отдаленного по времени.

Эта работа над памятью усложняется еще и тем, что Киферу приходится «создавать» свою память – для того, чтобы воссоздать события, при которых он не присутствовали, но которые его сформировали : он присваивает предметы, тексты, изображения – единственные доступные ему воспоминания – и включает их в некую мизансцену, показывающую элементы, постепенно составившие его личную память о нацизме и его собственную германскую «генеалогию». Сотворив эту личную память, Кифер может «вспомнить», несмотря на то, что у него нет и не может быть «воспоминаний». Творчество Кифера опровергает знаменитую формулу Адорно: «писать стихи после Аушвица – варварство». Фактически Кифер в своих произведениях показывает это варварство: он анализирует прошлое Германии, непрестанно обращаясь к традиции, частью которой он является сам.

А Вам Кифер нравится? Мне он кажется ужасно мрачным, нет даже гнетущим. Если не ошибаюсь, Кошлякова критики сравнивали именно с Кифером, почему?

В общем, да, нравится. Мрачность в искусстве меня совсем не отпугивает. Другое дело - мне он кажется несколько однообразным. Ч как раз пересматривала вывешенные картинки: меня впечатляет значимость и размах его работ.
Кошляков (который мне тоже нравится), конечно, светлее и артистичнее. Главное его отличие от Кифера по-моему в том, что Кошляков, как мне кажется, отталкивается в своей работе больше от искусства (венецианцы, еще многое другое).

Действительно гнетущая живопись. Есть змеи, земля, огонь, человек, холод пустого космоса, но нет Бога.

Это - не правда!



ГУЛАГ (историко-социологический аспект)


Опубликовано в журнале «Социологические исследования» 1991 г., №№ 6; 7.

Цель настоящей статьи — показать подлинную статистику заключенных ГУЛАГа, значительная часть которой уже приводилась в статьях А.Н. Дугина, В.Ф. Некрасова, а также в нашей публикации в еженедельнике «Аргументы и факты»[1].

Несмотря на наличие этих публикаций, в которых называется соответствующее истине и документально подтвержденное число заключенных ГУЛАГа, советская и зарубежная общественность в массе своей по-прежнему находится под влиянием надуманных и не соответствующих исторической правде статистических выкладок, содержащихся как в трудах зарубежных авторов (Р. Конквест, С. Коэн и др.), так и в публикациях ряда советских исследователей (Р.А. Медведев, В.А. Чаликова и др.). Причем в работах всех этих авторов расхождение с подлинной статистикой никогда не идет в сторону преуменьшения, а исключительно только в сторону многократного преувеличения. Создается впечатление, что они соревнуются между собой в том, чтобы поразить читателей цифрами, так сказать, поастрономичней.

Вот что, например, пишет С. Коэн (со ссылкой на книгу Р. Конквеста «Большой террор», изданной в 1968 г. в США): «... К концу 1939 года число заключенных в тюрьмах и отдельных концентрационных лагерях выросло до 9 млн. человек (по сравнению с 30 тыс. в 1928 году и 5 млн. в 1933-1935)»[2]. В действительности же в январе 1940 г. в лагерях ГУЛАГа содержалось 1 334 408 заключенных, в колониях ГУЛАГа — 315 584 и в тюрьмах — 190 266 человек. Всего в лагерях, колониях и тюрьмах находилось тогда 1 850 258 заключенных (табл.1, 2), т.е. приведенные Р. Конквестом и С. Коэном статистические данные преувеличены почти в пять раз.

Р. Конквесту и С. Коэну вторит советский исследователь В.А. Чаликова, которая пишет: «Основанные на различных данных, расчеты показывают, что в 1937-1950 годах в лагерях, занимавших огромные пространства, находилось 8-12 млн. человек»[3]. В.А. Чаликова называет максимальную цифру — 12 млн. заключенных ГУЛАГа (по-видимому, в понятие «лагеря» она включает и колонии) на какую-то определенную дату, но в действительности за период 1934-1953 гг. максимальное число заключенных в ГУЛАГе, приходившееся на 1 января 1950 г., составляло 2 561 351 человек (см. табл.1). Следовательно, В.А. Чаликова, вслед за Р. Конквестом и С. Коэном, примерно в пять раз преувеличивает подлинную численность заключенных ГУЛАГа.

Свою лепту в запутывание вопроса о статистике заключенных ГУЛАГа внес и Н.С. Хрущев, который, видимо, с целью помасштабнее представить собственную роль освободителя жертв сталинских репрессий, написал в своих мемуарах: «... Когда Сталин умер, в лагерях находилось до 10 млн. человек»[4]. В действительности же 1 января 1953 г. в ГУЛАГе содержалось 2 468 524 заключенных: 1 727 970 — в лагерях и 740 554 — в колониях (см. табл. 1). В ЦГАОР СССР хранятся копии докладных записок руководства МВД СССР на имя Н.С. Хрушева с указанием точного числа заключенных, в том числе и на момент смерти И.В. Сталина. Следовательно, Н.С. Хрущев был прекрасно информирован о подлинной численности гулаговских заключенных и преувеличил ее в четыре раза преднамеренно.

Продолжение статьи:
http://scepsis.ru/library/id_937.html

Живопись мрачноватая и слегка гнетущая, но это не безысходность, когда нет Бога. Бог присутствует, просто он..."за кадром". В этих картинах не тьма, а скорее тень. А без тени света не увидишь. Мне в целом картины кажутся интересными.

Когда Бог «за кадром» - это чувствуется. Здесь его нет…

Есть что то общее с поздним Челищевым...

Думаю к погибшим в Сталинских лагерях, смело можно прибавить, многих, лучших людей России, уничтоженных с начала революции.

Москва покрылась сплошной сетью узилищ, застенков, местами массовых казней. Кажется, никто не пробовал еще воссоздать эту зловещую картину, ставшую будничной для послереволюционной Москвы. Конечно, не приходится претендовать на исчерпывающую информацию по этому вопросу: слишком скудными документальными сведениями мы обладаем, слишком глубоко они скрыты. Все же следует хоть по крупицам собирать эти свидетельства, чтобы можно было понять, что творилось тогда в Москве, и мысленно побыть рядом с мучениками в их последний час.
Нет нужды напоминать, как проводилось (или вовсе не проводилось) в те годы следствие. Все же для наглядности стоит процитировать напутственные слова виднейшего чекиста, одного из заместителей председателя ВЧК, М. Лациса, обращенные к работникам следствия и дознания.
"Не ищите на следствии материалов и документов того, что обвиняемый действовал делом или словом против Советов. Первый вопрос, который вы должны ему предложить – к какому классу он принадлежит, какого он происхождения, воспитания или образования… Эти вопросы и должны определять судьбу обвиняемого".
http://www.rusk.ru/st.php?idar=6069

Кифер похож на Челищева?!
По-моему, нисколько - ни на позднего, ни на раннего.

С другой стороны, как ни приятно мне видеть, что некоторая - не слишком большая - часть моих сюжетов вызывает на форуме реакцию, природа этой реакции совершенно, по-моему, неудовлетворительна.
Лично я появилась на этом форуме потому, что думала, что здесь говорят об изобразительном искусстве. Если бы меня интересовала политическая сюжетика, я бы записалась на соответствующий форум.
Здесь слишком много рассуждают о вещах, непосредствованного отношения к искусству не имеющих. Сначала все это происходило в Беседке, и политических сюжетов можно было не открывать, что я и делала. Но теперь, мне кажется, ни осталось практически ни одной ветки, которая не была бы затронута этой чумой.

Не знаю, как обстоит дело с вами, от меня подготовка и помещение моих сообщений требует определенного усердия и времени, они предназначены для людей, как и я, интересующихся искусством.
Так вот, я предлагаю вам прекратить обсуждать в ветках, посвященных искусству политические, социальные и прочие вопросы.

Я написал так:

Я писал о настроении, которое создают эти художники. Не надо понимать слишком буквально.

Но в данном случае немецкий художник выбрал целью своего творчества политический вопрос - донести все ощущения ужаса нацизма до поколений его не видевших и не дать забыть и повторить. И его работы прекрасно передают задуманное им. Я ничего про его цель не знала, но работы притягивали и вызывали чувство безысходного страха.