Форум по искусству и инвестициям в искусство

- Художники, творчество, история (https://forum.artinvestment.ru/forumdisplay.php?f=75)

- - Боголюбов Алексей Петрович (https://forum.artinvestment.ru/showthread.php?t=42715)

Боголюбов Алексей Петрович

Боголюбов Алексей Петрович

(1824-1896)

"Моряк-художник"

Встреча с Карлом Брюлловым, определившая творческую судьбу; Академия художеств, каноны видовой перспективной живописи; беседы с Александром Ивановым в Риме и в Париже; годы учения у мастеров французского и немецкого пейзажа, дружба с Коро, Добиньи, музыкальные "четверги" Шумана; работа над пейзажами в Голландии и в Крыму, в Нормандии и на Волге; дружба и сотрудничество с Крамским и передвижниками, совместная борьба с Академией; парижский художественный кружок, забота о молодых русских художниках во Франции; Тургенев, Золя, Виардо, французские музыканты; создание в царской России первого общедоступного музея в память революционера А. Н. Радищева - вот страницы полной контрастов биографии Алексея Петровича Боголюбова, создателя живописной истории русского флота, своеобразного мастера русского и европейского пейзажа. Почти четверть века Боголюбов прожил в Париже, но творческая и общественная жизнь его неразрывными узами связана с судьбами русского искусства.

Алексей Петрович Боголюбов родился 16 марта в 1824 году в селе Померанье, бывшей Новгородской губернии. Отцом его был полковник Петр Гаврилович Боголюбов, ветеран Отечественной войны 1812 года, а матерью - Фекла Александровна Радищева, дочь известного русского революционера-демократа XVIII века А. Н. Радищева.

Читать дальше...

Награды А.П.Боголюбова

Щетина М.
Саратовский государственный художественный музей имени А.Н.Радищева

А.П. Боголюбов был кавалером многих российских и европейских орденов.
Свою первую награду – орден Святой Анны 3 степени 24-летний лейтенант А.П. Боголюбов получает в 1848 г. Служба его складывалась, по всей видимости, достаточно успешно. Окончив Морской кадетский корпус, четыре года спустя он был назначен адъютантом адмирала А.А. Дурасова, произведен в лейтенанты и вскоре получил свою первую награду. Награда не высокая – в системе иерархи орденов занимала одно из последних мест. Но только на нее мог рассчитывать молодой офицер, недавно начавший службу. А.П. Боголюбов получил ее в максимально короткий срок и одним из первых из своего выпуска. Характерно, что эта первая награда, которая по словам самого А.П. Боголюбова «немало установила его в глазах товарищей», была получена им во многом благодаря именно художественным занятиям – в эти годы им были написаны картины «Приезд Николая I с принцем Оранским в Кронштадт зимой» и «Пароход-фрегат Камчатка». Имеет смысл сразу сказать и о том, что орденские знаки А.П. Боголюбова, хранящиеся в музее, исполнены в виде фрачных орденов. В ХIХ веке возник обычай заменять массивные орденские знаки при ношении их в неофициальной обстановке миниатюрными ювелирными повторениями. Смонтированная на металлической основе связка пришпиливалась к лацкану фрака.

Читать дальше...

В мае 1853 г., последовав совету герцога М. Лейхтенбергского, А.П. Боголюбов решается оставить карьеру морского офицера с тем, чтобы посвятить себя живописи. В том же году по высочайшему повелению он был назначен художником Главного морского штаба. Первая же работа, выполненная им на этой должности – серия из 7 картин на тему Крымской кампании 1853 г. была оценена весьма высоко – орденом Святого Владимира 4-й степени.
С русско-турецкими войнами 2-й половины XIX века связаны и две медали – «В память Восточной (Крымской) войны 1853 – 1856 гг.», и «За русско-турецкую войну 1877-1878 гг.» Каждый раз, прежде чем приступить к работе, А.П. Боголюбов собирал подробные сведения о действиях российского и турецкого флотов, диспозиции судов, долгое время проводил вблизи театра военных действий, на паровом катере ходил на места недавних боевых действий, где видел мачты затонувших броненосцев, проходил минные заграждения, как вспоминал он сам «скрепя сердце, ибо черт его знает, быстрое течение могло и снести их на место, где рассчитывали проход для судов. Но Бог миловал».
На посту художника Главного морского штаба он был удостоен и одной из самых высоких наград Франции – Командорского креста Почетного легиона, который получил благодарность за создание картины «Русская эскадра на Тулонском рейде». Она должна была служить символом дружеских отношений между двумя странами, в условиях сложной международной обстановки тех лет.
За свою жизнь А.П. Боголюбов создал целую галерею картин, представляющую почти полную историю отечественного флота.
Но должность художника Главного морского штаба обязывала выполнять и более практические задачи – составлять виды и очерки берегов, рейдовые входы и выходы и пр. «Работа, пожалуй, и нехитрая, но тут нужна крайняя точность в обводе линий видимых гор, леса или камней», – писал А.П. Боголюбов. Награды за подобные работы, как правило, были не очень высокими – не выше ордена Святого Станислава 2-й степени, полученного им в 1864 г. за составление Атласа берегов Финского залива.
Однако было бы ошибкой считать, что для современников Боголюбова его художественная деятельность ограничивалась только батальной живописью и исполнением поручений морского ведомства. Он был одним из самых популярных художников-маринистов своего времени. Неоднократно и всегда с неизменным успехом участвовал А.П. Боголюбов на международных художественных выставках. Нередко его картины еще до открытия выставок «выдерживали строгую критику европейских художников и прессы и признавались ими замечательными в своем роде». Свидетельством этому служат датский орден Данеброга, бельгийский орден Леопольда, российский орден Святой Анны 2-й степени, офицерский знак французского ордена Почетного легиона, австрийский орден Франца-Иосифа. От последней награды А.П. Боголюбов отказался. По статуту эта награда давала право на баронство, но для этого требовалось заплатить 1000 гульденов за грамоту, « а потому, – со свойственной ему иронией заметил художник, – я счел лучше просто быть Боголюбовым».
Сам А.П. Боголюбов считал главным делом своей жизни создание Радищевского музея в Саратове. И на первый взгляд, основание Радищевского музея в Саратове будет достаточно высоко оценено современниками – орденом Святого Станислава 1-й степени. А спустя несколько лет, 4 января 1891 г. в связи с 50-летием деятельности моряка-художника ему будут пожалованы знаки более высокого ордена – Святой Анны 1-й степени, как бы увенчавшие собой весь творческий путь Боголюбова. И мы увидим, что для современников он был, прежде всего, художником, талантливым живописцем.
Таким образом, награда является не только отражением заслуг человека, она позволяет лучше понять отношение к определенным событиям самих современников.

Полагаю, что будет не лишним опубликовать в этой теме статью из энциклопедического словаря Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона. Статья была написана ещё при жизни художника известным художественным и литературным критиком того времени Чуйко Владимиром Викторовичем.

I

«Боголюбов Алексей Петрович маринист, родился 16 марта 1824 года в Новгородской губернии, воспитывался в Морском корпусе. Еще будучи кадетом, Б. занимался живописью. В 1839 г. начал службу во флоте. В 1849 году был в числе офицеров корабля "Камчатка", на котором отправился на Мадеру герцог Максимилиан Лейхтенбергский. Познакомившись с рисунками Б., герцог посоветовал молодому офицеру посвятить себя искусству. Б. последовал совету герцога и в 1850 году поступил в Академию художеств вольноопределяющимся учеником. Своим художественным образованием он по преимуществу обязан профессору М. П. Воробьеву и Б. П. Виллевальде.

Читать дальше...

За два вида Кронштадтской гавани и за картину "Наводнение в Кронштадтской гавани в 1824 г." был пожалован высочайшими подарками. В 1852 году получил вторую золотую медаль за три картины: "Вид Смольного монастыря с Охты", "Бой брига "Меркурия" с двумя турецкими кораблями" (из турецкой войны 1828 года) и "Отбытие Е. И. В. герцога Максимилиана Лейхтенбергского из Лиссабона". Б. вышел из академии в 1863 г. с первой золотою медалью и тогда же по высочайшему повелению был назначен художником Главного морского штаба. В этом звании он состоит и поныне. Оставив морскую службу, Б. в течение семи лет путешествовал по Европе. В Женеве он пользовался советами знаменитого Калама; в Париже работал в мастерской Изобэ и в течение двух лет учился у известного мариниста Андрея Ахенбаха. В том же 1856 году Б. побывал в Константинополе, на Дунае и в Синопе с целью написать несколько этюдов для картин, заказанных ему императором Николаем Павловичем. По возвращении получил звание академика, а в 1860 г. профессора живописи. Тогда же Б. устроил в залах акад. выставку своих произведений в пользу вдов и сирот художников. На этой выставке особенное внимание публики обратили на себя картины из истории нашего флота, заказанные государем, и в особенности его "Синоп" и "Кермес в Амстердаме" (в настоящее время находится в Эрмитаже). В последующих годах Б. много путешествовал с художественными целями по России. Император Александр Николаевич, оценив труды и талант Б., поручил ему написать в картинах историю флота Петра Великого; этими работами Б. был занят в течение всего прошлого царствования. Последняя турецкая война в ее черноморских и дунайских подвигах точно так же отразились в творчестве нашего мариниста. Кроме этих трудов, Б. по поручению гидрографического департамента морского министерства вместе с капитанами Баженовым и Кроуном плавал по балтийским портам, по Финскому заливу и шхерам для исполнения атласа, изображал берега и промерил места портов и шхерных проходов. Такой же атлас был им выполнен и в Каспийском море под руководством известного гидрографа, капитана Ивашенцова. В 1871 г. Б. написал для православной церкви в Париже несколько фресок. В том же году он уступил академии до 225 этюдов масляными красками и 800 рисунков сетей и акварелей. Последние двадцать лет Б. живет в Париже, только изредка навещая Россию. Благодаря его инициативе в Париже устроилось Общество взаимного вспомоществования русским художникам, которое дает приют и возможность молодым русским художникам работать в общественной мастерской с натуры, без всяких личных затрат. 8 января 1891 г. по почину членов этого общества был отпразднован пятидесятилетний юбилей А. П. Боголюбова: 8-го января 1841 г. Б. окончил морской кадетский корпус с чином мичмана флота. Необходимо также отметить устройство Боголюбовым в городе Саратове музея имени Радищева, которому художник приходится внуком.
Без всякого сомнения, А. П. Боголюбов является одним из первых, талантливейших наших маринистов. Его можно поставить наряду с лучшими европейскими маринистами. Преимущество Б. заключается в том, что он в совершенстве знает русскую природу; едва ли не им первым были воспроизведены в художественных произведениях высокого достоинства берега Волги, Оки, Каспийского и Черного морей, многие береговые местности Финляндии и Финского залива. Его более обширные композиции по части морских сражений также останутся в истории русского пейзажа; некоторые из них, как, напр., морское сражение при Синопе, обнаруживают замечательную силу композиции, прекрасное распределение деталей, великолепный колорит и превосходный рисунок. Картины, выполненные по поручению императоров Николая и Александра II, образуют целую галерею, составляющую почти полную историю нашего военного флота. Эта галерея может считаться одной из очень редких: мы не знаем в Европе ни одного мариниста, деятельность которого представила бы такую цельность, разнообразие и богатство. Впрочем, значение Б. как художника заключается не столько в художественном изображении истории русского флота, сколько вообще в его произведениях, относящихся непосредственно к простому морскому пейзажу. Море и вообще воду, воздушную перспективу Б. знает в совершенстве; своему морскому пейзажу он к тому же придает сильное поэтическое чувство. Он вместе с Лагорио, Айвазовским и другими значительно более молодыми маринистами — Бегровым, Судковским, Орловским, Васильевым — являются главнейшими и, можно сказать, единственными представителями русского морского пейзажа. Все более молодые русские маринисты, посредственно или непосредственно, являются его учениками.

В. Чуйко.

II (дополнение к статье)
живописец; ум. в Париже в 1896 г.»

Об авторе статьи:

«Чуйко Владимир Викторович

(1839-1899) — литературный и художественный критик. Учился в омском кадетском корпусе, потом поступил на физико-математический факультет спб. университета, но курса не окончил. Слушал лекции в Париже, в Сорбонне, преимущественно по философии, истории литературы и сравнительному языкознанию; изучал в Германии и Италии историю искусств, особенно живопись и скульптуру эпохи Возрождения. На литературное поприще Ч. выступил в 1862 г., поместив в "Иллюстрации" обширную статью "Природа и знание"; с 1866 г. сотрудничал в "Женском Вестнике" и "Невском Сборнике", где напечатал несколько статей о новейших английских писателях; в 1867 г. уехал в Париж в качестве корреспондента "СПб. Ведомостей" (В. Ф. Корша); во время франко-прусской войны печатал в "Голосе" и "Биржевых Ведомостях" письма из гарибальдийского лагеря, Женевы и Рима. С 1872 г. Ч. вел критический фельетон в "Голосе", с 1878 г. — в "Новостях", а также принимал участие в "Будильнике" (под псевдонимом Маска). Ряд статей его по истории литературы и искусств напечатаны в "Отечественных Записках", "Вестнике Европы", "Наблюдателе", "Северном Вестнике", "Труде", "Нови", "Вопросах философии и психологии" и др. В 1880-х гг. Ч. предпринял издание серии "Европейские писатели и мыслители" в переводах и извлечениях (Свифт, Боккаччо, Ренан, Кондорсе, Петроний, Дидро, Фихте, Шопенгауэр. и др., всего 21 книжка). Переводил и редактировал переводы Гейне, Бальзака, Тэна, Стендаля, Шайнохи, Льюиса, Брет-Гарта и др. Из оригинальных работ Ч. вышли отдельными изданиями "Современная русская поэзия и ее представители" (СПб., 1885) и объемистая монография "Шекспир, его жизнь и произведения" (СПб., 1889). Это — самая обширная на русском языке книга о Шекспире, написанная живо и литературно.»

Именем Боголюбова назван мыс (северо-восточный входной мыс бухты Кетовая) на побережье полуострова Муравьева-Амурского, Уссурийский залив, залив Петра Великого. Назван в 1912 году П. В. Виттенбургом. По нелепой случайности название было нанесено на карту с искажением - мыс Боголюбского.

http://www.vladcity.com/people/people2/bogolubov/

Первая коллекция

Вспоминая свои выигрыши и проигрыши в Монте-Карло и последующую поездку в Геную в 1881 году, А.П. Боголюбов рассказывал, как под впечатлением старинных стен крепости он написал картину, которую ему сразу удалось продать генуэзцу за 500 франков. На вырученные деньги он «сейчас же купил здесь свадебный старинный ларь XVI века и гобелен того же века, содержание которого, я думаю, и сам чёрт не отгадает».
Это только один из эпизодов приобретения художником разных предметов, которым суждено было стать экспонатами Саратовского государственного музея имени А.Н. Радищева. Сейчас очень сложно определить, какой именно экспонат был первым. Может быть, это были первые работы самого художника, которых он, заканчивая зимовку в годы его морской службы в Ревеле, «заготовил порядочный склад». В это время художнику было 30 лет и он всерьез связывал свою жизнь с живописью.

Читать дальше...

В мемуарах «Записки моряка-художника» многие страницы посвящены знакомству Боголюбова с музеями Европы. Первое знакомство состоялось в 1846 году с подачи герцога Максимилиана Лейхтенбергского, супруга Великой княгини Марии Николаевны: «Он посоветовал мне посмотреть музеи Амстердама, Харлема и Роттердама, что я и исполнил. Но по неразвитию, конечно, тупо смотрел на великих мастеров, как Рембрандт, Ван дер Хельст, Якоб Изакс Рейсдаль и прочих. Но меня всё-таки и тогда поразил Франс Гальс, когда увидел в Харлеме его полные жизни произведения. И с тех пор он у меня почему-то стоит выше всех мастеров фламандской школы». В дальнейшем в годы проживания в самых разных городах Европы Боголюбов неизменно дает оценку собранию каждого музея. После Брюссельского музея, по его собственному выражению, «Айвазовский, наш Эрмитаж, Амстердам, Харлем, Брюссель - всё спуталось, начало бродить, кипеть и вышел сумбур, от которого я долго не мог установиться хоть в каком-либо направлении». И далее: «Бродя по церквам, стал я приглядываться к скульптурной древесной резьбе и вскоре сделался её великим поклонником. Много видел я тут хороших картин…».
А вот упоминание о возможном первом экспонате музея. Во всяком случае, это был первый ценный подарок, полученный и сохраненный художником. «Паша Синопа, вспоминает Боголюбов, - просил меня написать портрет его сына, маленького восьмилетнего турчонка. Не будучи вовсе портретистом, но сознавая, что патрон не густо смыслит в живописи, я намалевал какого-то дьяволёнка в красной феске и расшитой куртке, чем остался весьма доволен его отец. Он предложил мне плату, от неё я отказался, но должен был принять в подарок прекрасный ятаган, в рукоятку которого была врезана ценная бирюза».
Во время путешествия по Волге в начале 1860-х годов интерес Боголюбова к сохранению и экспонированию старинных вещей стал реализовываться. «Пошёл я также в Богоявленский монастырь для предварительного осмотра и был поражён безобразием и поруганием над стариной. Храм этот сгорел, а потому всё рушилось и гибло, а что уцелело после пожара, то было свалено в угол и возвышалось горой. Тут я провёл часа 3 времени, раскапывая все эти богатства. Громадные люстры XVII века, паникадила, образа, обгорелые фонари, древние деревянные скульптуры и пр. и пр. - всё это было покрыто слоем густой пыли. Я отобрал образчики всего, велел отвернуть от дверей полупудовый железный замок от храма и всё это перетащил в дом Цесаревича и сделал выставку». О создании музея, следует отметить, он в это время даже не помышлял.
В мемуарах много сюжетов, связанных с фактом дарения. Приведем некоторые из них. Вот великолепные бытовые зарисовки эпизодов с дарами, сделанные Императору во время путешествия семьи Александра II по Волге. В Иванове городская женщина из мещан подарила Императору коробочку в полотенце ручной работы. «Но что было в этой коробочке? Четыре жирных чёрных таракана с провизией сахара и извести на целый год. Таково поверье русское - тварь эта есть признак домового счастья. Но полотенце расшитое было, точно, верх совершенства работы в этом роде как подражание древнему шитью по полотну.
Ну что хотите, чтобы Цесаревич сделал, например, с двумя чижиками в клетке? А нельзя не принять, жертвуют от чистого сердца».
«Записки моряка-художника» позволяют отследить, каким образом складывалась коллекция, составившая основу собрания Саратовского государственного художественного музея имени А.Н. Радищева. Это купленные Боголюбовым и подаренные ему работы русских и западноевропейских художников. Рассказывая о рынке картин в Париже и о знатоке и собирателе западноевропейской живописи Николае Кушелеве, Боголюбов отмечает, что цены на картины французских художников в то время были «баснословно дёшевы. Коро платили по 500 франков, 1000 и 2000. "Утро" Тройона стоила 8000 франков, Добиньи - 1000, "Кромвель" Поля Делароша - 12 тысяч франков, а нынче можно приставлять к ним по два нуля».
Знакомство с Коро позволило Боголюбову успешно сбывать свои работы. Он относился к этому факту легко: «Ну что бы я сделал со всем своим багажом этюдов, если бы дорожил ими, не стараясь заменять новыми? 200 таковых у меня купила Академия наша, 250 я отдал в свой Музей, а тысячи, слава Богу, гуляют по всему свету».
Музейщики любят повторять мысль И. Грабаря о том, что сильная художественная школа неизменно возникает в том городе, где есть художественный музей. Эта мысль применима не только к мастерам Саратовской школы, но и к Боголюбову. Путешествия по Европе, знакомство с европейскими школами живописи в музеях разных стран, возможность выбирать образец для подражания, - все это формирует как творческий почерк самого Боголюбова, так и совершенно точное представление о том, что должно представлять музейное собрание.
И наконец последний толчок. В Дюссельдорфе Боголюбов знакомится с художником Михелисом, превратившим, свою мастерскую «в настоящий музей». Михелис собирался отдать приобретенное в родной город. Также поступил и Боголюбов: «Когда я стал уже со средствами, то начал собирать тоже картины и редкости и, наконец, когда у меня не стало ни жены, ни ребёнка, то постоянно думал и додумался до Саратовского Радищевского музея, где в память моего деда, Александра Радищева, теперь стоит храм со всем моим добром и где будет под той же крышей когда-нибудь Боголюбовская школа».

Надежда Гришина

Два из шедевров подаренных Боголюбовым Саратовскуму музею им. Радищева (картина и рисунок уровня Эрмитажа, муз. им. Пушкина и лучших европейских музеев):
1. Замок Пьерфон 1860 – е Коро Камиль. (1796-1875). 34,8 х 26,7 дерево, масло Дар Боголюбова А.П. год поступления: 1885 г.
2. Дождь. 1870 – е. Коро Камиль 24,26 х 38,5 бумага Дар Боголюбова А.П. год поступления: 1885

Новое о А.П.Боголюбове

Воронов Ю.
Саратовский государственный университет

Российской и европейской общественности Алексей Петрович Боголюбов известен как выдающийся художник – пейзажист, морской баталист, создавший около трех тысяч произведений живописи.
Неутомимый организатор, реформатор и просветитель на поприще искусства, А.П. Боголюбов положил начало продвижению искусства в народную толщу посредством создания в российской провинции художественного музея и соответствующей школы. Не случайно вслед за Саратовом открылись музеи в Пензе, Самаре, Нижнем Новгороде. В этом смысле провозглашение и реализация идеи нравственного воспитания и образования широких слоев населения посредством искусства по плодотворности своей оказались в определенной степени сопоставимыми с идеей ликвидации крепостничества, страстным глашатаем и первопроходцем которой был великий дед Боголюбова – Александр Николаевич Радищев.
Есть, однако, такие стороны деятельности художника, которые мало известны поколениям ХХ и ХХI века. Будучи человеком высокообразованным, натурой многогранной, он обладал не только даром живописать кистью, но и даром живописать словом. Он оставил нам мемуары, великолепные портреты современников. Не многие знают его обширное эпистолярное наследие, только, пожалуй, искусствоведы, некоторые историки.

Читать дальше...

Малоизвестен мемуарный труд А.П. Боголюбова, вышедший в свет отдельным изданием в Санкт-Петербурге еще при жизни автора (в 1895 г.) под названием «Воспоминания о в Бозе почившем императоре Александре III профессора А.П. Боголюбова». Для Боголюбова было естественным оставить благодарные воспоминания о царствующей особе, он знал Александра III еще Великим Князем и у них на всю жизнь сложились особые отношения, построенные на интересе к искусству. Эти мемуары уникальны. Того, о чем сказано в них о деятеле, занимавшем в России высшее государственное положение, невозможно найти ни в одном современном учебном или научном трактате. Автор мемуаров не ставил перед собой задачи раскрыть все грани этой личности, в поле его зрения прежде всего император как человек, во всех его проявлениях , обусловленных, несомненно, его высоким статусом. Это и понятно, А.П. Боголюбов рассматривает деятельность Александра III через призму своей профессии, через призму отношения последнего к искусству. Это отношение, к слову сказать, на всем протяжении царствования Александра III (1881 – 1894) было позитивным, конструктивным. Напомним, что «добро» на создание музея имени А.Н. Радищева было дано Александром III.
Вот что Алексей Петрович пишет в своей книге, посвященной Александру III: «Я уже старик, жизнь моя, как деятеля и человека, приходит к концу, а потому живешь более воспоминаниями о былом, сильнее чувствуешь потерю тех людей, которых любил сердечно, с полным душевным чувством уважения к их уму и прошлой полезной деятельности.
Принято у нас на Руси говорить про людей, которым улыбнулось счастье, что такой человек «родился в сорочке». Поговорку эту я постоянно применял к себе в течение моей долголетней жизни, нисколько не воображая, имею ли я право, по моим заслугам как художника и человека, считать себя достойным того положения, которое я занимал как в области искусства, так и в обществе. Конечно, без труда и таланта, а также без придатков умственных я был бы не замечен никем; но при этой природной помощи все-таки сознаю, что мною руководили Божий Промысел и счастье. Таким счастьем моей жизни были и те незабвенные минуты и часы, в которые благосклонная судьба ставила меня в близкие, непосредственные сношения с нашим безвременно почившим Монархом»
Суждения мемуариста о многосторонней деятельности императора, связанной со сферой искусства, базируются на конкретных, исторически достоверных фактах. А.П. Боголюбов рассказывает также о намерении Александра III создать музей отечественной живописи: «Он не мог не видеть, какой пробел существует в его столице, не имеющей такого хранилища, где бы в объединенном виде было представлено наше родное искусство… Несомненно, с этою мыслью многие картины приобретал Государь и имея в виду именно будущий музей». Музей, как завещание Александра III, был основан его преемником Николаем II ( теперь это знаменитый Русский музей).
В рамках небольшого очерка невозможно сколько-нибудь обстоятельно рассказать о мемуарном наследии А.П. Боголюбова. Отрадным событием явилось то, что пролежавшие в архивных фондах сто лет «Записки моряка-художника» впервые увидели свет в год 300-летия Российского флота. Они были подготовлены известным знатоком наследия великого живописца Нонной Валерьевной Огаревой и опубликованы с некоторыми сокращениями в 1996 году журналом «Волга». Ею же был создан капитальный труд «Летопись жизни и деятельности художника А.П. Боголюбова» (1988 г.).
Над «Записками» Алексей Петрович трудился около полутора десятка лет. Они были начаты им в Париже в 1881 году и оставались предметом его постоянного внимания до конца жизни. В последние годы он особенно часто возвращался к их продолжению. Так, в 1894 году он пишет главу, посвященную М.М. Антокольскому. В том же году в сентябре заканчивает воспоминания о И.Н. Крамском. К середине 1895 года завершает очерк о Н.Н. Ге, в начале 1996 года дописывает главу, посвященную В.В. Верещагину.
Изумительной теплотой, сердечностью пронизаны воспоминания Алексея Петровича об Иване Сергеевиче Тургеневе, с которым он был дружен многие годы. «Я видел в последний раз Ивана Сергеевича в Бужевале, возвратясь из Питера, пока не поехал в Трепор… «Спасибо, что пришли, Боголюбов, а завтра, пожалуй, и не застали бы». Я что-то хотел сказать, но он проговорил тихо: «Песнь моя спета, с землей все кончено у меня. Остается прощаться с друзьями»… Сжалось мое сердце, глядя на этого гиганта ума, сердца, и слезы стали навертываться у меня на глазах. Тут Иван Сергеевич опять ко мне обратился: «Прощайте, Боголюбов» и протянул мне руку, которую я поцеловал. «Зачем Вы это делаете, – сказал он тихо.– Вы любите людей, и я их старался любить, сколько мог, так любите их всегда, прощайте». Я зарыдал и вышел вон. Такое чувство грусти повторилось со мной в третий раэ, когда я закрывал глаза матери, другой – когда умерла жена, и третий, когда я простился с Иваном Сергеевичем». Эпистолярное, мемуарное наследие столь незаурядного человека достойны полного воскрешения, более глубокого изучения, тем более, что его суждения об искусстве, о писателях и художниках шли из уст профессионала высокого класса.
Глухое умолчание в ХХ столетии о литературном наследии А.П. Боголюбова объяснимо. Его взгляды, отношение к существующим государственным и общественным институтам того времени не совпадало с политическими, идеологическими доктринами прошлого века. В своей многогранной творческой и общественной деятельности А.П. Боголюбов поддерживал связи с представителями самых разных кругов, в том числе придворных и даже с императорами. Будучи подлинным патриотом, придерживаясь в жизни демократических взглядов, он использовал такие связи для поддержки художников, развития русского искусства и народного просвещения. Не будет преувеличением сказать, что в этом смысле он как бы продолжал традицию, восходящую к деятельности великого предтечи – Михаила Васильевича Ломоносова, который прибегал к связям с коронованными особами для помощи российской науке.
Живя за пределами родины, А.П. Боголюбов был ее верным сыном: «Россию люблю и буду всегда любить». Заслуги его, как и И.С. Тургенева, в сближении культур России и стран Европы очень велики. Об этом свидетельствуют, в частности, его многие иностранные ордена. Перефразировав слова С.П. Шевырева, адресованные А.С. Пушкину, можно сказать: «Боголюбов был полномочным послом России на Европейском вече».

О "Записках моряка-художника"

В год 1996-й, когда Россия отмечает 300-летие основания своего славного регулярного флота, наконец-то увидят свет "Записки моряка-художника" - воспоминания именно моряка и именно художника, замечательного русского человека Алексея Петровича Боголюбова, создателя уникальной по художественной значимости и историческому значению серии картин, воспевающих историю отечественного флота за два века его существования от петровских баталий на Балтике до Морского праздника в Шербурге, в честь Русско-Французского союза в 1896 году.

При жизни, во второй половине XIX века, А.П. Боголюбов был знаменит, признан корифеем русского искусства. В XX веке редко его вспоминали. Читатели "Записок" легко поймут, почему прямолинейное черно-белое советское время его отторгало. И, слава Богу, что к своему концу наш век начинает понемногу воспринимать мир объёмно и многоцветно. Теперь, свободно вздохнув, можно уже не только воздать должное многим явлениям родной истории и забытым её творцам, к которым бесспорно относится и А.П. Боголюбов, но и поучиться на их умении служить Родине, любить людей и готовить будущее России.

Читать дальше...

Замечательно! Обилие материала впечатляет. Количеству уже надлежит переходить в качество. Давайте перейдём от теории к практике. Чувствуется, что Вы глубоко в материале.

Не будете ли так любезны, прокомментировать эту картинку?
Она уже обсуждалась на форуме, но хотелось бы узнать мнение сведущего человека.

Холст, масло, 39Х18,5

Цитата:

Сообщение от ранжер (Сообщение 621085)

Не будете ли так любезны, прокомментировать эту картинку?

ранжер, те авансы, которые были сделаны в мой адрес, заставили меня со всей серьёзностью подойти к поставленному Вами вопросу. Попробую разобраться с этой картинкой. Для начала попытаемся понять, что могло бы нас заставить думать, что это работа Боголюбова? Во-первых, наличие подписи, напоминающей руку Мастера. Во-вторых, некоторая колористическая схожесть с работами художника. В-третьих, подробно прописан такелаж, как это было свойственно именно Боголюбову и его ученику Бегрову.
Теперь подробно по каждому из этих пунктов. Но уже с пристрастием.
Подпись. В нашем случае подпись не очень похожа на подпись Боголюбова. У Алексея Петровича подпись твёрже, увереннее. Эта – какая-то не такая. Но оговорюсь, что сам я не считаю подпись главным элементом в доказательстве подлинности картины. Как отсутствие подписи не доказывает, того, что работа не принадлежит кисти того или иного художника, так и её наличие не может являться безусловным доказательством её подлинности. Мало того, даже наличие фальшивой подписи не доказывает, что работа не была написана мастером, которому она приписывается.
Палитра схожа с палитрой Боголюбова (насколько позволяет судить фотография). Преобладание охры и наличие двух ярких - зелёного и красного – пятен (по центру картинки) , при общей цветовой сдержанности, характерны для этого мастера. Но даже присутствие этих признаков не убеждают в том, что эта работа именно Боголюбова. Дело в том, что общее впечатление от этой работы не соответствует тому впечатлению, которое производят работы Боголюбова. Отсутствует характерная для Боголюбова живописная гармония. Цветовые пятна в своём сочетании не формируют живописной целостности, а распадаются и существуют как бы сами по себе.
Действительно, такелаж прописан по-боголюбовски очень подробно. Но написан небрежно и в сочетании с цветовой разобщённостью, о которой говорилось выше, усиливает впечатление общей дисгармонии этюда.
Если же говорить про композиционное решение, то оно вообще не характерно для Боголюбова. Алексей Петрович, работая над этюдами, всегда стремился к картинности, даже крохотный этюд (при всей его живописной условности) или рисунок – это всегда маленькая картинка с безупречной композицией. На нашей же работе обрублены и корабль, и шлюпка , без какой бы то ни было композиционной обоснованности. Одним словом, впечатление такое, что картинка обрезана или вырезана из другой ,или художник писал, подсматривая натуру в щель забора. Ниже я привёл работу, которая по композиции отдалённо напоминает рассматриваемую нами. Но, поверьте, мне пришлось потрудиться, чтобы найти её, и относится она не к 80-м годам (это годы творческой зрелости художника), как претендующая на боголюбовскую наша картинка, а к 50-м. То есть к самому началу творческого пути художника. Да и то, смотрится она намного выигрышней, чем наша. Что подтверждает то, что художник успешно решал сложные, похожие композиционные задачи ещё на заре своего творчества.
Помимо картинки 50-х гг. я привожу, в доказательство своей правоты ,две работы (близкие по размеру к предложенному Вами этюду), на которых изображён Гавр. И каждая из них, а особенно «Французские пароходы в Гавре», дают настоящее представление о высочайшем мастерстве художника.
Можно предположить, с очень большой натяжкой, что эта работа кого-то из учеников Алексея Петровича Боголюбова. Для самого Боголюбова этюд слишком слаб. Не забывайте, что Боголюбов ещё при жизни был признан не только у себя на Родине (что само по себе не мало), но и среди мэтров французской живописи того времени. Но это уже другая история.

1. Антверпен. 1854 Холст на картоне, масло. 32.5 х 40.5 см.
2. Французские пароходы в Гавре. 1880-1890-е Дерево, масло. 41 х 27 см.
3. Гавр. 1880 - 1890 - е Холст, масло. 27 х 41 см.

Записки моряка - художника

Записки моряка - художника

ПОД СЕНЬЮ РАДИЩЕВА

На дороге из Петербурга в Москву

Не торговал мой дед блинами,
В князья не прыгал из хохлов,
Не пел на клиросе с дьячками,
Не ваксил царских сапогов,
И не был беглым он солдатом...

Пушкин

А был Александр Николаевич Радищев, что даёт мне право считать своё происхождение не холопским. Дочь его, Фёкла Александровна Радищева, вышла замуж за моего отца прямо из Смольного монастыря, куда была по сиротству отдана на воспитание вместе со старшей сестрою своею, Анной. Сын же, младший из них, Афанасий Александрович, поступил во Второй корпус, где и окончил воспитание. В 1816 году выпущен офицером в лейб-гвардии Кавалергардский полк.

Отец мой, полковник Пётр Гаврилович Боголюбов, был воспитанником Первого кадетского корпуса. Выпущен в офицеры в 1800 году и совершил тотчас же поход через Кваркон. Потом, в продолжение всей Французской кампании, до 1816 года, оставался в корпусе графа Воронцова. Во Франции, в Нанси, был тяжело ранен. После чего искал более покойной службы и, наконец, находясь на службе, умер от последствий раны, полученной в живот.

1824-1830

Детей у отца и матери было двое: брат Николай Петрович да я. Служба отца была на Санкт-Петербургско-Московском шоссе, где стояла военно-рабочая бригада в несколько батальонов. Он командовал Третьим, расположенным в Чудове, Тосне, Любанн и Померанье, где я и родился марта 16, 1824 года и где моё раннее детство прошло почти бессознательно. Помню, однако, что там был чудный для детского воображения постоялый дом с большим двором, с царскими для проезда комнатами и трактирщица Елизавета Ивановна с дочкой Минушкой, утонувшей в пруду. Рядом был наш дом. Он прилегал к саду Почтовой станции. Тут были качели, куртины со смородиной, земляничные гряды, а в глубине - пруд, где утонула Минушка, и баня. Наш дом был двухэтажный, крестьянский, с большим двором, где ходили журавль, индюки, куры, утка всякая и собаки. Иногда воспитывался тут же медведь.

Читать дальше...

Отец любил животных и был натурой художественной, рисовал недурно, любил картинки по своим средствам, эстампы, гравюры. Чинил часы всем знакомым, точил с ангельским терпением самые тонкие колёса для часового механизма. Строил своими средствами возки, коляски и всем этим делом занимался с крайней любовью. Человек он был добрый и честный, а потому был небогат и по смерти оставил семье небольшие деньжонки, которые наша добрейшая мать сберегла для нас, но не увеличила, ибо, хотя сама она жила бедно и скромно, но это, однако же, не мешало ей помогать ближнему и одолжать всех своих приятелей. О ней я сохранил самые высокие и прелестные воспоминания. И ежели во мне есть что порядочное и доброе, то всё это вскормлено её чутким умом и высокой нравственностью. Ей мы обязаны были первыми нашими знаниями, ибо других учителей до поступления в Корпус у нас не было. Будучи воспитанницею шестого выпуска Смольного монастыря благородной половины, она получила воспитание вполне фундаментальное, хотя не обширное. Прекрасно знала языки, арифметику, историю и географию да Закон Божий. Но эта небольшая программа была в ней подробно разработана и усвоена с редким знанием, а что касается до эстетики и любви к прекрасному, то всё это выработалось познанием литератур уже своим умом и вкусом. Будучи сиротою, мать моя осталась при Институте пенсионеркою, а потом год классною дамою. В это время она познакомилась ближе со старой француженкою, учительницею французского языка, которая имела большое влияние на её развитие. Они вместе читали Дидерота<Дидро.>, Вольтера и так далее.

Сколько памятно мне её лицо, оно было красиво до старости. Прямой нос, прелестные голубо-серые глаза, русые волосы, хороший рост, чудный рот и какая-то неухватимая улыбка доброты делали её миловиднейшей женщиной. Кокетства тут не было, да с кем ей было и кокетничать, живя в Смольном монастыре в кругу старых вдов её пошиба. Скажу, что Вдовий дом этот был уделом вдов заслуженных людей.

Тут-то она себя всецело посвятила нашему воспитанию и, не держа под юбками, говорила о всём, что было прилично нашему возрасту, так что, вступая в жизнь, мы знали всё, но в такой форме, которая доступна умной и нравственной женщине. Не было темы, о которой мы бы не позволяли себе беседовать с матерью. Полная откровенность и внушение доверия к себе было её принципом и нашим нравственным платежом ей за все её ласки и предупреждения. Так что после, когда её не стало, я часто говорил брату: "Да кого из нас она более любила?". И оба, подумавши, отвечали: "Я никогда не замечал, что тебя предпочитала мне".

1831

По смерти отца(1) мы остались сиротами заслуженного человека, что дало право поступить в Пажеский корпус, так и было сделано. Брату скоро подошёл срок поступления в Александровский Царскосельский малолетний корпус, куда его и отвезла мать, поместив в Морскую четвёртую роту. На кроватном билете его значилось "Паж". Но вскоре судьба наша переменилась и, по совету А.А. Кавелина, бывшего воспитателя Александра II, друга отца, нас перевели в Морской, на том де основании, что без средств в гвардии служить плохо. В Морском же корпусе дают математическое образование и директор И.Ф. Крузенштерн - человек учёный и умный. Так мне сказывала об этом мать, и тут показавшая, что она была умная женщина, не погнавшаяся для нас за видной карьерой гвардейского офицера без гроша в кармане с аристократическими аппетитами, к удовлетворению которых юношу невольно тянет богатенькое товарищество.

Читать дальше...

Как выше сказано, мать обучала нас всему, что приличествовало нашему возрасту. Я был всегда очень резов, а потому ей часто приходилось делать мне внушения, но во всё время её деятельной педагогической любви к нам она ни разу меня не высекла и не ударила, что было бы тогда совершенно в духе времени, ибо, приведу для примера, в Александровском малолетнем корпусе меня драли 17 раз да 2 - в Морском. Но об этом скажу ещё впоследствии. Помню, что одним из действительных наказаний её было - привязать меня ниточкой к стулу, дабы укротить мою излишнюю резвость. В подобных случаях я всегда сидел смирнёхонько, не смея порвать мои тяжёлые оковы.

До поступления матери во Вдовий дом мы жили вместе с дядей Афанасием Александровичем в Итальянской усадьбе, в доме Стручкова. Помещение было скромное. Мебель была отцовская, домодельная и по его вкусу. После его смерти она очень поизносилась, так что мать сама купила китайки и обила её своеручно, а я тоже старался помогать ей как умел, так что заслужил её похвалу за соображение в работе и художественном вкусе. Его она во мне видела давно, а потому в праздники никаких других подарков не делала, кроме карандашей, бумаги или красок, так что я был маляром чуть ли не с четырёхлетнего возраста. Рисовать сама она не умела, но всегда видела в рисунке неправильность и могла её указать. В злосчастную годину первой холеры в Петербурге мать увезла нас в деревню, в Кушелевку, что около Лесного института, наняв крестьянскую избу за 25 р. ассигнациями; тут мы пробыли до осени. Смутно помню рассказы про ужасы холеры, этого бича человечества, от кухарки нашей Дарьи.

1) П.Г. Боголюбов скончался 8 июля 1830 г.

а он вообще настоящий в продаже появляется? по-моему очень редко.

Браво, Тютчев, !Вы славно потрудились. Впору выписывать заинтересованным (владельцам сайта?) счёт. Но мы же здесь не корысти ради, а Святого искусства для. Не так ли, маэстро?

Однако соглашусь с Вами только по одному пункту. Это - не Боголюбов.

Впрочем, если Вы готовы, трансформировать своё впечатление в определённое суждение то, что этот пейзаж - вырезанный фрагмент другой картины, тогда и тут у нас с Вами будет консенсус. Но в этом случае вся Ваша аргументация по поводу композиции отпадает сама собой.

К Вашим соображениям в пользу этой версии добавлю ещё, что не было также никакой логичной необходимости с левой стороны на дальнем плане изображать какую то небольшую часть толи портового сооружения толи судна. Кроме того, обращу внимание, что размеры этой работы не соответствуют стандартному французскому формату, что при написании подобного этюда было бы вполне естественным и удобным.

Не вижу в этой марине никакой цветовой дисгармонии. Всё сработано со знанием дела, уверенно и добротно, не искусство, конечно, но весьма профессионально. Стилистически очень похоже на Боголюбова французского периода. Точнее будет сказать так – что его картины того периода стилистически трудноотличимы от равно талантливых с ним французских коллег.
Нет пока времени, но при случае надо бы для теста выложить анонимные картинки нескольких художников. Пусть знатоки и специалисты определят, которая из них Боголюбов.

Не умаляя больших заслуг А.П.Боголюбова перед Русской культурой, всё же следует признать, что все превосходные степени в определении его творческого вклада, в приведённых Вами текстах, справедливы с натяжкой при одной существенной оговорке – лишь для русского искусства.
В контексте общеевропейского искусства 19-го века он художник средних возможностей.
Мировое искусство вполне может обойтись без его произведений, не потеряв при этом своей целостности. А вот, например, без его учеников Поленова и Похитонова не может.
У него нет, так сказать, своего колористического лица. Особенно в так называемый вёльский период, в то время как у названных учеников или у Харламова, который тоже работал в Вёле, такое лицо было, цвет в их картинах сразу узнаётся.
Неслучайно кураторы большой выставки Русского искусства 19-го века в Парижском музее Орсе не включили в эту экспозицию ни одного произведения Боголюбова. В музее представляющем французское искусство второй половины 19-го века, с его выдающимися пейзажистами, картины Боголюбова выглядели бы и вовсе неказисто.

Что касается подписи на рассматриваемой марине, то, на мой взгляд, она выполнена твёрдой профессиональной рукой, хорошо воспроизводящей нетвердость и неуверенность руки Боголюбова. Среди многочисленных сигнатур художника в базах данных специалистов существует и эта.

Когда эта картинка рассматривалась на форуме в первый раз, я выразил сомнение, что А.П.Боголюбов, проживший во Франции столько лет, мог так грубо неправильно обозначить место – HAVRE. Если у местных жителей спросить, как проехать в Havre, вас попросту не поймут. Во французском языке название этого города неотъемлемо от артикля Le. Правильно только LE HAVRE. Кто-то ответил, что видел подобные надписи на его картинах в музеях. Если это так, то у генерала Боголюбова во Франции были проблемы не только с художественной самоидентификацией, но и с французским.

Что же нам остаётся, дружище Тютчев? Как-то не по-художнечески нанесённые подпись и название места, да предположение, что если это фрагмент другой картины Боголюбова, то вряд ли бы эту марину он стал натягивать на специальный подрамник и подписывать.
(По виду и французскому подрамнику и холсту и гвоздям больше 100 лет, т.е., как говорят, всё родное. Думаю, на эксперта это обстоятельство подействовало).

Надо признать, не густо.
Есть, правда, ещё интуиция. В таком тонком деле, как наше, господа, мы не должны пренебрегать нашей интуицией.

Да, коллега, обязан предупредить. Негативно атрибутируя в сети эту картину, мы с Вами выносим публичное недоверие известному специалисту по Боголюбову – В.А.Петрову.
Скажем помягче – ставим ему на вид.

Ну, Вы, мэтр, выглядите человеком не робкого десятка, не пасующим перед авторитетами. Да Вы и сами себе авторитет!

В связи с этим есть у меня идея выступить совместно с обращением к Владимиру Александровичу, раз уж в этом споре троих об авторстве марины мы с Вами в большинстве.

Все-таки подожду Вашего согласия. Вдруг Вы передумаете.

РУССКАЯ ЖИВОПИСЬ XVIII – НАЧАЛА XX ВЕКА. Полный академический каталог Саратовского ГХМ им. А.Н.Радищева

В каталог, подготовка которого длилась многие годы, вошли все 1051 произведений русских художников, хранящиеся в собрании музея.

Формат: 22х28 см, 560 стр., илл., твердый переплет, М., 2004 г
------------------------------------------------------------
Очень полезная книга для арт дилеров,коллекционеров.
В каталоге более 200 работ Боголюбова А. П.
-------------------------------------------------------------

Цитата:

Сообщение от Тютчев (Сообщение 621545)

Для самого Боголюбова этюд слишком слаб. Не забывайте, что Боголюбов ещё при жизни был признан не только у себя на Родине (что само по себе не мало), но и среди мэтров французской живописи того времени. Но это уже другая история.

В каталоге представленны ещё более слабые этюды...

Цитата: