И пускай неодинаков
Городов различных путь,
Но по-своему, однако,
Все приметны чем-нибудь:

Город нефти, город стали,
Звонкий город хрусталя,
Здесь - ковры веками ткали,
Здесь - веками выпекали
Всех размеров кренделя.

Этот город тем известен,
Что в просторы площадей
Каждый год на праздник песен
Собирает он людей.

Город - памятник музейный,
Город-порт и город-сад.
Весь в цветах оранжерейных
Город-рай! И город-ад!

Город-ад!.. О нем в газете
Прочитали мы с тобой.
Есть такой на белом свете,
Где сидят в застенках дети -
Дети с горькою судьбой.

Он недавно стал известен
Не кипеньем трудовым,
А бесчинством, и бесчестьем,
И невежеством своим.

Изуверскими делами
Он теперь известен всем -
В диком штате Алабаме
Страшный город Бирмингем.

Город гнева, город стона,
Где во тьме горят кресты,
Где ты будешь вне закона
На глазах у Вашингтона,
Если кожей черен ты!

И послышалось:
«Довольно!
Жить хочу как человек!
Почему в стране Линкольна
Возродился рабский век?

Я хочу, как все, трудиться,
Ночью в страхе не дрожать,
Вместе с белыми учиться,
Цвета кожи не стыдиться
И себя не унижать!»

Но громилы ку-клукс-клана
Загорланили в ответ:
«Вам давать свободу рано -
Подождете тыщу лет!
Ну, а тех ублюдков белых,
Слишком честных, слишком смелых,
Тех, что с вами заодно,
Мы прикончим все равно!»

И сказали негры: «Надо
Нам свободу взять самим!..»
В Бирмингеме - баррикады...
Лай собак... Огонь и дым...

Ты хотел свою сестренку
Видеть с куклой на траве, -
Шестилетнюю девчонку
Куклой бьют по голове!

Ты хотел, чтоб вам платили,
Как и белым, наравне, -
По тебе огонь открыли,
Как в сраженье на войне...

Под струей воды холодной
Надломилось деревцо.
От Америки «свободной»
Получай струю в лицо!..

Для Америки не ново
Слово грязное «расист».
Я проклятым этим словом
Замарал бумажный лист...

Чтоб никто из иностранцев
Страшной правды не узнал,
Издают американцы
Многокрасочный журнал.

В нем веселые картинки:
Рядом с неграми - блондинки
И улыбки до ушей
У больших и малышей.
Негры-папы, негры-мамы
Там и пляшут и поют...

Только в штате Алабама
Тот журнал не продают!

И, страницы те листая,
Я уверен, ты поймешь:
Это - яркая, цветная,
Многокрасочная ложь!

По свежевыпавшей росе
Некошеной травой
Он вышел утром на шоссе
Тропинкой полевой.

И в тот же самый ранний час
Из ближнего села
Учиться в школу, в пятый класс,
Друзей ватага шла.

Шли десять мальчиков гуськом
По утренней росе,
И каждый был учеником
И ворошиловским стрелком,
И жили рядом все.

Они спешили на урок,
Но тут случилось так:
На перекрестке двух дорог
Им повстречался враг.

- Я сбился, кажется, с пути
И не туда свернул!-
Никто из наших десяти
И глазом не моргнул.

- Я вам дорогу покажу! -
Сказал тогда один.
Другой сказал:- я провожу.
Пойдемте, гражданин.

Сидит начальник молодой,
Стоит в дверях конвой,
И человек стоит чужой -
Мы знаем, кто такой.

Есть в пограничной полосе
Неписаный закон:
Мы знаем все, мы знаем всех -
Кто я, кто ты, кто он.

Индюк по-флотски ест. Индюк по-флотски пьет.
В тельняшку он одет, как ходят все на флоте.
Но в воду вы его и силой не столкнете:
Подальше от воды на суше он живет,
А если с берега увидит вдруг волну,
Так уж кричит: "Тону-у!.."
Заехал раз Индюк домой, на птичий двор,
И произвел фурор.
О нем лишь только разговор:
"Какой моряк! Ах! Ах! - кудахчут куры. -
Какой жаргон!
И как татуирован он!
А мы живем за петухами, дуры!"
Надулся наш Индюк, вдруг став героем дня.
Хвост распустил, а сам что было сил
(Хотя особенно никто и не просил)
Заголосил:
"Родня!
Берите все пример с меня!
Довольно вам в пыли купаться!
Я - водоплавающий, братцы
Жить не могу без корабля!
Аврал! Форштевень! Брамселя!"
Захлопал крыльями весь птичий двор вокруг:
"Как мы горды! Нас посетил Индюк!"
И даже сам Петух пропел "кукареку",
Воздав хвалу морскому Индюку.

x x x

Так прячутся порой нахалы и невежды
За громкие слова и пышные одежды.

Ценители пришли. Картину Слон открыл.
Кто дальше встал, кто подошел поближе.
"Ну, что же, - начал Крокодил, -
Пейзаж хорош! Но Нила я не вижу..."
"Что Нила нет, в том нет большой беды! -
Сказал Тюлень. - Но где снега? Где льды?" -
"Позвольте! - удивился Крот. -
Есть кое-что важней, чем лед!
Забыл художник огород". -
"Хрю-хрю, - прохрюкала Свинья, -
Картина удалась, друзья!
Но с точки зренья нас, свиней,
Должны быть желуди на ней".
Все пожеланья принял Слон.
Опять за краски взялся он
И всем друзьям по мере сил
Слоновьей кистью угодил,
Изобразив снега, и лед,
И Нил, и дуб, и огород,
И даже - мед!
(На случай, если вдруг Медведь
Придет картину посмотреть...)

Картина у Слона готова,
Друзей созвал художник снова.
Взглянули гости на пейзаж
И прошептали: "Ералаш!"

Умчались школьные года,
И не догонишь их.
Но я встречаю иногда
Товарищей своих.

Один — моряк, другой — танкист,
А третий — инженер,
Четвертый — цирковой артист,
А пятый — землемер,

Шестой — полярный капитан,
Седьмой — искусствовед,
Восьмой — наш диктор, Левитан,
Девятый — я, поэт.

И мы, встречаясь, всякий раз
О школе говорим…
— Ты помнишь, как учили нас
И как не знал я, где Кавказ,
А ты не знал, где Крым?

Как я старался подсказать,
Чтоб выручить дружка,
Что пятью восемь — сорок пять
И что Эльбрус — река?

Мы стали взрослыми теперь,
Нам детства не вернуть.
Нам школа в жизнь открыла дверь
И указала путь.

Но, провожая в школьный класс
Теперь своих детей,
Мы вспоминаем каждый раз
О юности своей,

О нашей школе над рекой,
О классе в два окна.
На свете не было такой
Хорошей, как она!