мне кажется, чтобы таких высказываний не было, знатокам русского авангарда необходимо объяснить художественную значимость и ценность этих работ, хотя бы вкратце!

http://terra-futura.com/index.php?op...ask=view&id=76

А у Л. Михневич-Бурлюк был брат.
"Брат моей матушки Людмилы Иосифовны Михневич-Владимир Осипович Михневич, известный фельетонист, газетчик 80-90-х годов, издавал вместе с Нотовичем "Новости"; пожертвовал сто тысяч наоснование "Литературного фонда в 900-х годах, с надписью: "Литературой заработал, литературе отдаю".
_____________________
Д. Бурлюк.


Но В. О. Михневич (1841-1899) ещё приобрёл участок на Аптекарском острове. На нём раполагались четыре деревянных дома. На месте одного из них, выходившего на набережную Карповки, в 1904-1905 годах был построен каменный двухэтажный дом (ныне ул. Литераторов, 19).
Здесь с 1919 года жил вплоть до своей кончины в первую блокадную зиму 1941 г. П. Н. Филонов.
А в доме № 10 по Песчаной улице поселился сам В. О. Михневич с женой.
Следуя его пожеланию, в 1894 году надстроили второй этаж.
В 1899 г., после смерти Михневича и в соответствии с его завещанием, две трети земельного участка с деревянными строениями перешли в собственность "Литературного фонда, а в 1904 г. фонд выкупил у вдовы оставшуюся часть участка с домом № 10 по Песочной улице.
В октябре 1912 года в этом доме, в трёхкомнатной квартире № 12, расположенной на втором этаже (вход в кв. был отдельный со двора по лестнице) поселились Михаил Васильевич Матюшин (1861-1934) и его жена Елена Генриховна Гуро (1877-1913).

Вот так и дядя Д. Бурлюка оказался связан-косвенно-с русским авангардом. :)

Третья выставка «Золотого руна» (27 декабря 1909 – 31 января 1910) состояла из работ только русских художников, среди которых практически не осталось модернистов (остались Рябушинский, Чехонин, Тархов и Ульянов), зато к Гончаровой и Ларионову присоединились такие видные в будущем деятели как Машков, Фальк, Куприн и Кончаловский. Ряды будущих новаторов крепли.
Эта выставка «Золотого Руна» оказалась последней, меценат Рябушинский, на средства которого издавался одноименный журнал и устраивались эти выставки, разорился.
В 1910 г. из московских событий следует еще отметить однодневную выставку Натальи Гончаровой. Эта выставка устраивалась неким Обществом свободной эстетики только для своих членов и, по идее, должна была пройти незаметно, однако на следующий день в газете «Голос Москвы» появилась анонимная заметка (позже выяснилось, что автором был знаменитый В.Гиляровский), в которой художница была обвинена в распространении порнографии.
Явилась полиция и арестовала три картины (на двух были изображены обыкновенные натурщицы, на третьей – каменный идол с заметным фаллосом). Дело было передано в суд и закончилось лишь 22 декабря 1910 г., когда мировой судья вынес решение в пользу Гончаровой на основании, что картины демонстрировались на закрытой выставке, и, стало быть, не могли травмировать широкие народные массы. Только после этого художница смогла вызволить свои картины.

В последнем номере журнала «Золотое руно» 1909, № 11-12 (который в связи с финансовыми трудностями вышел только в начале 1910 года) было опубликовано несколько значимых заметок:
Во-первых, отзыв Михаила Ларионова «Газетные критики в роли полиции нравов» на арест трех работ Гончаровой «Натурщица с закинутыми за спину руками», «Натурщица с руками на талии» и «Бог» на однодневной выставке, о которой рассказал Qwerty.
Во-вторых, статья Александра Куприна «Преобразование Московского Училища Ж.В.и З. в Академию».
Эта статья, а вернее описанные в ней события послужили толчком к созданию «Бубнового валета».
И совсем маленький анонс выставки, которая проходила в феврале 1910 г. в Петербурге:

Союз молодежи
Открытая под этим именем выставка производит крайне неряшливое впечатление. Из участников ее Гончарова, Ларионов и МОшков выставили вещи, бывшие в «Золотом руне» и некоторые другие, из которых у первой выдается «Мигрень», а у второго – «Продавщица вод». Эти трое – центр выставки. На работах остальных участников или печать безнадежного дилетантизма (Евсеев, Матвей, Спандиков, Школьник, Филонов), или надуманных ухищрений, как у Быстренина. НеТ искренности, прямоты порыва и нет работы, штудировки. Вязкое болото необоснованных мазков и неумелых контуров, грубое торжество холста и красок над намерениями художников, - вот что огорчительно на выставке «Союза молодежи».

Инициатива организации общества художников «Союз молодежи» принадлежала Е. Гуро и М. Матюшину. Союз наметил широкое поле деятельности и многое сумел сделать: осуществил несколько театральных постановок, издал ряд книг, выпустил три номера одноименного журнала. За четыре года существования Союз молодежи устроил 7 выставок: 5 в Петербурге, одну в Риге и одну – совместно с Ларионовским «Ослиным хвостом» в Москве. Его выставки и диспуты помогли сплочению художественного авангарда Петербурга и Москвы.
На первой выставке «Союза молодежи» появились и первые работы Павла Филонова, который стал одним из его членов-учредителей.

Только сканы загрузить не получается: сайт отказывается обрабатывать запрос по причине: "отсутствует маркер безопасности". Что бы это значило?

Пока я воюю со сканами статьи Куприна (не могу понять, почему не загружаются, может, объем получился слишком большой), вот нашла у себя описание соответствующих событий у Глеба Поспелова «Бубновый валет. Примитив и городской фольклор в московской живописи 1910-х годов». М., 1990:
"Почвой для сближения стала мастерская И.Машкова и его друга А.Н. Михайловского в Малом Харитоньевском пер. Это была платная школа-студия, готовившая к поступлению в московское Училище живописи. Основанная в 1904 г., она, начиная с 1907 г. носила название «школа Машкова и Михайловского», и в рассматриваемые годы была заметным центром художественной жизни в Москве. В студии постоянно устраивались беседы и диспуты с участием представителей прессы, поэзии и др. искусств. За разные годы через мастерскую Машкова прошло немало известных впоследствии художников. Процесс преподавания, по словам Машкова, заключался в том, что и сами хозяева, и, по-видимому, живописцы, которых он приглашал для этой цели, работали непосредственно рядом с учениками. Кроме Машкова и Михайловского в студии преподавали А. Мильман, позднее П. Кончаловский: с 1911 г. студия официально называлась: «Студия рисования и живописи Петра Кончаловского и Ильи Машкова».
В 1909-1910 годах в студии было особенно оживленно. Причина – в событиях, разыгравшихся в московском Училище живописи, ваяния и зодчества. Группа радикально настроенных учащихся, среди которых были и Ларионов и Машков, вошла в конфликт с преподавателями Училища и поплатилась изгнанием из его стен. Один из исключенных, А.В. Куприн, писал об этом конфликте как о «совершавшемся преобразовании московского Училища в академию».
Естественно, что в продолжение конфликта с Училищем мастерская превращалась в своеобразную штаб-квартиру оппозиционно настроенной художественной молодежи. Как раз в это время Машков, очевидно, и приглашает для преподавания Гончарову и Ларионова.
Эти факты еще не оценивались по достоинству историками искусства. Студия, где рядом друг с другом работали с натуры Гончарова, Ларионов, Машков, должна была сделаться мощным катализатором художественного развития, тем более, что она протекала на глазах у многих начинающих живописцев. Особенно мощным должен был быть художественный импульс, который участники группировки получали со стороны более опытных Ларионова и Гончаровой. Влияние Ларионова оказывалось своего рода «бродильным ферментом». По словам Лентулова, его непрестанно обновляющиеся живописные приемы «давали совершенно новую эмоцию и по-новому строили глаз зрителя, императивно внушая правоту откровения.
Апогеем сближения интересующих нас живописцев явилась выставка «Бубновый валет», открывшаяся 10 декабря 1910 г…."

А вот как описывал события их непосредственный участник – Василий Рождественский:
«Портретно-жанровой мастерской руководили В.А. Серов и К.А. Коровин. В мастерской были учащиеся разных сроков окончания натурного класса и направлений. При мне там работали: Л. Туржанский, И. Машков, С. Судейкин, П. Кузнецов и др. молодые, но уже сложившиеся художники.
В портретной мастерской и вечерами рисовали натурщицу, что было однообразно. Мне захотелось работать с натурщика, поэтому я вернулся на вечерние занятия в натурный класс к Л.О. Пастернаку.
Как-то у Серова произошел с Художественным советом конфликт из-за А.С. Голубкиной, и он покинул мастерскую. На его место был назначен Л.О. Пастернак. Ученики Серова заявили протест, перестав посещать класс. На общем собрании учащихся, я, будучи в меньшинстве, возражал против таких решительных мер, говоря, что до окончания мастерской остается месяц-два и за такой короткий срок нельзя ничему научиться у Серова или же разучиться у Пастернака. Совет объявил виновниками в этом деле «левых», исключил из Училища Ларионова, Куприна, Фалька, а заодно и меня. Мне угрожала военная служба рядовым, но я имел льготы, поэтому был призван вольноопределяющимся. Отбывая воинскую повинность в лагерях под Можайском, я встретился с прапорщиком П.П. Кончаловским, и мы с ним сблизились.»
В.В. Рождественский. Записки художника. Советский художник. М., 1963

На аукционе будут продаваться работа Степановой и 2-е работы Родченко, с экспертизами г-жи Марии Валяевой.

http://auktionshaus-aldag.de/auktion.html

Samvel, не возьмусь судить по фотографии, к тому же мало знаю работы Кульбина. Но вот название «За гробом» навело на некоторые размышления:
Есть два одноименных стихотворения: А. Блока (1908), но ближе, мне кажется, стих Н. Гумилева (1907):
Под землей есть тайная пещера,
Там стоят высокие гробницы,
Огненные грезы Люцифера, -
Там блуждают стройные блудницы.

Что интересно, и Блок, и Гумилев пересекались с Кульбиным в 1912-1914 годах в Териоки.
Может, есть какая-нибудь связь?

Приписываемые, не их работы, думаю, qwerty подтвердит.

Fross, по крайней мере, будем знать имя еще одного эксперта...