https://forum.artinvestment.ru/blog.php?u=45251 изобразительное искусство антиквариат инвестиции картина скульптура живопись графика фотография аукцион художник скульптор график живописец фотограф антиквар ru Fri, 21 Aug 2026 06:24:02 GMT vBulletin 15 https://forum.artinvestment.ru/images15/misc/rss.jpg https://forum.artinvestment.ru/blog.php?u=45251 https://forum.artinvestment.ru/blog.php?b=21122 Thu, 13 May 2010 19:12:08 GMT I recently discovered that I have a number of texts in one way or another connected with the painting. so that in the diary of thing and place. ------------------------- ------------------------- Draw she could not. Well quite. When it was 30, a little before that, something in his head... I recently discovered that I have a number of texts in one way or another connected with the painting. so that in the diary of thing and place.


-------------------------
-------------------------
Draw she could not. Well quite. When it was 30, a little before that, something in his head became - she paints and bought. And the canvas. And what occurred was included - faded. Blank canvas stood, looked at her white. And it was very scary. It was a white spot on the black piano. Although the piano - is the word red, the piano he stood, but it was black. Black and upset.
What to paint - a long time did not know. And then a friend's birthday happened. Others - not a lover - not a husband - it is another. They were friends. And what to give - about gifts she ever think she could not. Then we drew the first. Drew - and the most frightened. Color-color-color. And with colored canvas white spot face - non painted canvas. And his face hard. Not him. Draw. And if you speak the truth - that it, but after forty years, and his father - today.
And then drew the second. Delicate purple boy. Simply. But not terribly already. And brought both. Show. He had offended - asked - you and me so you can see the truth - and she could not do anything. And really. First it was - and the second he gave - gave.
It probably happened. And then went to study. Little. Many failed. Bare.
And as a child she drew. Or draw - but more and more characters for their stories. On the narrow yellow cardboard, on punched cards. For a country Boltovnyandii that he and his sister came up and talked to each other for several years in a row. And the drawing cards for her - what a country without a map. None. But she still faces painted. And the stories they imagine.
Even then - once - have painted - or write - paints, much has been. And even some pictures purchased. She asked her mother - could one day? And that and said - no. No. No. No.
The word is a stone and heavy. And do not run away from it - once - and have hanging on their shoulders - is - pressing. Like took off - and it's all there. Lying dwarf pokrehtyvaet - pohihikivaet. No. No. No. Yellow ugly dwarf. And he - he did.

When the paint falls - she begins to live. In the tube it is thick and viscous - a lie - a matte velvet, the shining and the hill. And with each conversation is - blue red green. Orange. Cherry. Ochre. Strange. Like it had not, she does. Or she. My head is spinning image, lives - and on a sheet - very differently. Like it or draws. Strange. Strange. Although the texts she also was. Write - but then does not remember - and do not know - she wrote - or anyone else. Sheet white - all the same. All about one thing - that shaped as letters that color. All about one thing. And go as they please themselves want. Clicks, promptly inserted a lot on a plate - and leave everything they did one or two. Blue leaves. Red leaves. And - but the drop. But those two - a lot. Perhaps because the sea was something blue. And the sun pours into it red in the evening.

And so - who knows why. It is - no. ]]> KaterinaMN https://forum.artinvestment.ru/blog.php?b=21122 https://forum.artinvestment.ru/blog.php?b=21122 Thu, 13 May 2010 19:12:08 GMT I recently discovered that I have a number of texts in one way or another connected with the painting. so that in the diary of thing and place. ------------------------- ------------------------- Draw she could not. Well quite. When it was 30, a little before that, something in his head... I recently discovered that I have a number of texts in one way or another connected with the painting. so that in the diary of thing and place.


-------------------------
-------------------------
Draw she could not. Well quite. When it was 30, a little before that, something in his head became - she paints and bought. And the canvas. And what occurred was included - faded. Blank canvas stood, looked at her white. And it was very scary. It was a white spot on the black piano. Although the piano - is the word red, the piano he stood, but it was black. Black and upset.
What to paint - a long time did not know. And then a friend's birthday happened. Others - not a lover - not a husband - it is another. They were friends. And what to give - about gifts she ever think she could not. Then we drew the first. Drew - and the most frightened. Color-color-color. And with colored canvas white spot face - non painted canvas. And his face hard. Not him. Draw. And if you speak the truth - that it, but after forty years, and his father - today.
And then drew the second. Delicate purple boy. Simply. But not terribly already. And brought both. Show. He had offended - asked - you and me so you can see the truth - and she could not do anything. And really. First it was - and the second he gave - gave.
It probably happened. And then went to study. Little. Many failed. Bare.
And as a child she drew. Or draw - but more and more characters for their stories. On the narrow yellow cardboard, on punched cards. For a country Boltovnyandii that he and his sister came up and talked to each other for several years in a row. And the drawing cards for her - what a country without a map. None. But she still faces painted. And the stories they imagine.
Even then - once - have painted - or write - paints, much has been. And even some pictures purchased. She asked her mother - could one day? And that and said - no. No. No. No.
The word is a stone and heavy. And do not run away from it - once - and have hanging on their shoulders - is - pressing. Like took off - and it's all there. Lying dwarf pokrehtyvaet - pohihikivaet. No. No. No. Yellow ugly dwarf. And he - he did.

When the paint falls - she begins to live. In the tube it is thick and viscous - a lie - a matte velvet, the shining and the hill. And with each conversation is - blue red green. Orange. Cherry. Ochre. Strange. Like it had not, she does. Or she. My head is spinning image, lives - and on a sheet - very differently. Like it or draws. Strange. Strange. Although the texts she also was. Write - but then does not remember - and do not know - she wrote - or anyone else. Sheet white - all the same. All about one thing - that shaped as letters that color. All about one thing. And go as they please themselves want. Clicks, promptly inserted a lot on a plate - and leave everything they did one or two. Blue leaves. Red leaves. And - but the drop. But those two - a lot. Perhaps because the sea was something blue. And the sun pours into it red in the evening.

And so - who knows why. It is - no. ]]> KaterinaMN https://forum.artinvestment.ru/blog.php?b=21122 https://forum.artinvestment.ru/blog.php?b=21121 Thu, 13 May 2010 19:12:08 GMT тут недавно обнаружила, что есть у меня некоторое количество текстов, так или иначе связанных с живописью. так что в дневнике им самое и место. ------------------------- ------------------------- Рисовать она не умела. Ну совсем. Когда было тридцать, чуть-чуть до этого, что-то в голову... тут недавно обнаружила, что есть у меня некоторое количество текстов, так или иначе связанных с живописью. так что в дневнике им самое и место.


-------------------------
-------------------------
Рисовать она не умела. Ну совсем. Когда было тридцать, чуть-чуть до этого, что-то в голову вошло — она краски и купила. И холст. А что в голову вошло — стерлось. Пустой холст долго стоял, смотрел на нее белым. И было очень страшно. Стоял белым пятном на черном рояле. Хотя про рояль — это для слова красного, на пианино он стоял, но и оно черным было. Черным и расстроенным.
Что рисовать — долго не знала. А потом у друга день рождения случился. У друга — не у любовника — не у мужа — именно у друга. Они дружили. А что подарить — про подарки она никогда придумывать не умела. Тогда и нарисовала первую. Нарисовала — и самой страшно стало. Цветной-цветной-цветной. А с цветного холста белым пятном лицо — холстом незакрашенным. И лицо тяжелое. Не его. Ничье. А если правду говорить — то его, но лет через сорок, а его отца — сегодня.
И тогда второй нарисовала. Нежного фиолетового юношу. Проще. Но не страшно уже. А принесла оба. Показать. Он тогда обиделся — спросил — ты и правду меня таким видишь — а она ничего поделать не могла. И вправду. Первый ей остался — а второй ему подарила — отдала.
Так наверное и получилось. А потом учиться пошла. Немного. Много не получилось. Чуть-чуть.
А в детстве она не рисовала. Или рисовала — но все больше персонажей для своих сказок. На узких желтоватых картонках, на перфокартах. Для страны Болтовняндии, которую они с сестрой придумали и рассказывали друг-другу несколько лет подряд. И карты для нее рисовали — какая без карты страна. Никакой. А она еще и лица рисовала. И истории им придумывала.
Уже потом — однажды — уже рисовала — или писала — красок уже много было. И даже картинки какие-то купили. Она у матери спросила — смогу однажды? А та и сказала — нет. Нет. Нет. Нет.
Слово такое каменное, тяжелое. И не убежать от него — однажды — и уже на плечах висит — лежит — давит. Вроде скинул — а оно все там. Лежит карликом, покрехтывает — похихикивает. Нет. Нет. Нет. Желтый гадкий карлик. А что ему — ему ничего.

Когда краска ложится — она жить начинает. В тюбике она густая и вязкая — а ляжет — то матовая бархатная, то блестит и бугрится. И между собой разговор ведет — синее красное зелень. Апельсин. Вишня. Охра. Странно. Вроде б не она и делает. Или она. В голове картинка крутится, живет — а на листе — совсем иначе. Словно и не она рисует. Странно. Странно. Хотя и с текстами у нее также было. Напишет — а потом и не помнит — и не знает — она писала — или кто другой. Лист белый — все одно. Все про одно — что буковки что цвета. Все про одно. И ложатся сами как им вздумается захочется. Нажмет, накидает много на дощечку — а уйдут все ж те один два. Синий уйдет. Красный уйдет. И еще — но по капле. А тех двух — много. Может быть потому, что море-то синее. И солнце в него красным сыплется вечером.

А так — кто его знает, почему. Она — нет. ]]> KaterinaMN https://forum.artinvestment.ru/blog.php?b=21121 https://forum.artinvestment.ru/blog.php?b=21121 Thu, 13 May 2010 19:12:08 GMT тут недавно обнаружила, что есть у меня некоторое количество текстов, так или иначе связанных с живописью. так что в дневнике им самое и место. ------------------------- ------------------------- Рисовать она не умела. Ну совсем. Когда было тридцать, чуть-чуть до этого, что-то в голову... тут недавно обнаружила, что есть у меня некоторое количество текстов, так или иначе связанных с живописью. так что в дневнике им самое и место.


-------------------------
-------------------------
Рисовать она не умела. Ну совсем. Когда было тридцать, чуть-чуть до этого, что-то в голову вошло — она краски и купила. И холст. А что в голову вошло — стерлось. Пустой холст долго стоял, смотрел на нее белым. И было очень страшно. Стоял белым пятном на черном рояле. Хотя про рояль — это для слова красного, на пианино он стоял, но и оно черным было. Черным и расстроенным.
Что рисовать — долго не знала. А потом у друга день рождения случился. У друга — не у любовника — не у мужа — именно у друга. Они дружили. А что подарить — про подарки она никогда придумывать не умела. Тогда и нарисовала первую. Нарисовала — и самой страшно стало. Цветной-цветной-цветной. А с цветного холста белым пятном лицо — холстом незакрашенным. И лицо тяжелое. Не его. Ничье. А если правду говорить — то его, но лет через сорок, а его отца — сегодня.
И тогда второй нарисовала. Нежного фиолетового юношу. Проще. Но не страшно уже. А принесла оба. Показать. Он тогда обиделся — спросил — ты и правду меня таким видишь — а она ничего поделать не могла. И вправду. Первый ей остался — а второй ему подарила — отдала.
Так наверное и получилось. А потом учиться пошла. Немного. Много не получилось. Чуть-чуть.
А в детстве она не рисовала. Или рисовала — но все больше персонажей для своих сказок. На узких желтоватых картонках, на перфокартах. Для страны Болтовняндии, которую они с сестрой придумали и рассказывали друг-другу несколько лет подряд. И карты для нее рисовали — какая без карты страна. Никакой. А она еще и лица рисовала. И истории им придумывала.
Уже потом — однажды — уже рисовала — или писала — красок уже много было. И даже картинки какие-то купили. Она у матери спросила — смогу однажды? А та и сказала — нет. Нет. Нет. Нет.
Слово такое каменное, тяжелое. И не убежать от него — однажды — и уже на плечах висит — лежит — давит. Вроде скинул — а оно все там. Лежит карликом, покрехтывает — похихикивает. Нет. Нет. Нет. Желтый гадкий карлик. А что ему — ему ничего.

Когда краска ложится — она жить начинает. В тюбике она густая и вязкая — а ляжет — то матовая бархатная, то блестит и бугрится. И между собой разговор ведет — синее красное зелень. Апельсин. Вишня. Охра. Странно. Вроде б не она и делает. Или она. В голове картинка крутится, живет — а на листе — совсем иначе. Словно и не она рисует. Странно. Странно. Хотя и с текстами у нее также было. Напишет — а потом и не помнит — и не знает — она писала — или кто другой. Лист белый — все одно. Все про одно — что буковки что цвета. Все про одно. И ложатся сами как им вздумается захочется. Нажмет, накидает много на дощечку — а уйдут все ж те один два. Синий уйдет. Красный уйдет. И еще — но по капле. А тех двух — много. Может быть потому, что море-то синее. И солнце в него красным сыплется вечером.

А так — кто его знает, почему. Она — нет. ]]> KaterinaMN https://forum.artinvestment.ru/blog.php?b=21121