[Тютчев]

Натюрморт с самоваром К.С.Петрова-Водкина.

«Археологические изыскания» в толщах наследия, оставленного К.С.Петровым-Водкиным, способны вознаградить порой находкою приятной тяжести беспримесных самородков. Вот такой, к примеру, несомненный корунд, как выразительный «Натюрморт с самоваром» (1932), наконец, нашёл своё место в запасниках грановитой палаты петрововодкинского творчества. «Натюрморт с самоваром» объявился недавно в одной из московских коллекций, вызвав недоумённые вопросы: откуда, подлинный ли К.С.Петров-Водкин, почему так долго «таился» от искусствоведческого взора? При первом взгляде на него, действительно, настораживает некоторое обилие предметов на столе: тут и самовар, и детали конфорок к нему, и поднос, и подставка под самоварный кран, и чашка с ложкой на блюдце, и заварочный чайник, и гранёный стакан, и нож, и лимон, и букет цветов в стеклянной кринке… Не многовато ли? Все предметы, ранее «испробованные» К.С.Петровым-Водкиным в натюрмортах по отдельности, здесь водят «хоровод» на «сферической» плоскости стола. Но ведь и размер холста выбран художником большим, чем для ранних натюрмортов. Может быть, этим обусловлено изображение не отдельных «солистов», а всего «хора»?

Читать дальше... 

Первая монография А.Галушкиной о творчестве К.С.Петрова-Водкина вышла при его жизни в 1936 году. В книге есть перечень работ мастера по годам. Перечень, конечно, далеко не полный. В его составлении помогал Галушкиной издатель и коллекционер Ф.Ф.Нотгафт (1886-1942), который с 1910-х годов вёл списки произведений К.С.Петрова-Водкина и приобретал его работы для своей коллекции. В графе работ, написанных в 1932 году, кроме известного натюрморта «Черемуха в стакане» из ГРМ, числится и ещё один натюрморт без названия. Не об этом ли натюрморте идёт речь в монографии? В более поздних монографиях В.И.Костина (1966) и Ю.А. Русакова (1986) в перечнях работ художника этот неизвестный натюрморт уже не упоминается. То есть к 1966 году (году издания второй монографии о К.С.Петрове-Водкине) о существовании натюрморта и его местонахождении уже было неизвестно. После смерти в блокадном Ленинграде Ф.Ф.Нотгафта, работавшего в советские годы в Эрмитаже, часть картин из его коллекции, в том числе и работы Кузьмы Сергеевича, попали в эрмитажное собрание. Не был ли этот «Натюрморт с самоваром» подарен Ф.Ф.Нотгафту или приобретён им тогда же, в 1932 году, после возвращения Петровых-Водкиных из Хвалынска в Детское Село? Известно, что Ф.Ф.Нотгафт принимал самое активное участие в издании репродукций и открыток с картин К.С.Петрова-Водкина в 1930-е годы. Он оказывал художнику всяческую помощь, в частности, именно Нотгафт представлял в 1932 году жюри, когда К.С.Петров-Водкин отдыхал в Хвалынске, эскиз к картине «Командиры РККА».
1932 год – год последнего посещения Кузьмой Сергеевичем своей родины – Хвалынска. Сохранились два письма Ф.Ф.Нотгафту, посланные художником в Ленинград из Хвалынска, первое - от 20 июля 1932 года, указывает на дату приезда семьи: «Вот уже пять дней, что мы в Хвалынске и привезли с собой жаркую погоду. После Детского Села погода здесь пекло – сразу прогрело до кишок. Уже два раза купались с Леной (…)».1 Второе, от 10 августа 1932 года, даёт многое в понимании творческого метода К.С.Петрова-Водкина, подтверждённого и в «Натюрморте с самоваром». Но об этом чуть ниже.
Обычно К.С.Петров-Водкин привозил в Хвалынск холсты без подрамников, предварительно покрывая их клеевым грунтом (свинцовые белила смешивал с клеем) и записывал холсты либо приколов холст на твёрдую поверхность, либо натягивая холсты на временные подрамники, которые хранились на этот случай в доме матери. Для удобства дальнейшей транспортировки и хранения холстов, он снимал их по мере высыхания с подрамников и перевозил в свернутом в трубочку виде. В Петербурге, по мере надобности, снова натягивал холсты на подрамники. На фото мастерской художника, выполненном Л.Урлаубом после смерти Кузьмы Сергеевича в 1939 году, на стене можно видеть холсты, висящие на стене без подрамников «до лучших времён», наступивших уже после смерти мастера. Вот и этот холст, судя по оборотной стороне, покрытой сетью поперечных изломов и кракелюру на лицевой стороне на изображении скатерти и оконных откосов, покрытых белилами, долгое время хранился без подрамника, в свёрнутом виде, в теплом месте и сильно пересушен.
Итак, лето с 15 июля по сентябрь художник с семьёй – женой и дочерью - провёл в доме матери. Букет девясила на столе свидетельствует о том, что он написан во второй половине лета – время цветения девясила. Дом матери художника в Хвалынске находится на южной окраине города, угловой, шатровый, он замыкал квартал. За ним было поле, затем хвалынские сады со знаменитым анисом и далее дорога на Черемшаны, в бывшие старообрядческие монастыри. Высокие жёлтые соцветия девясила росли рядом с южной стеной дома. Кто знает, может быть, больной туберкулёзом К.С.Петров-Водкин пользовался настойкой из этой травы, приготовленной заботливыми руками матери. Именно здесь, в этой полубревенчатой избе, с некрашеными стенами и был написан «Натюрморт с самоваром».
Натюрморты К.С.Петрова-Водкина поражают простотой и естественностью ансамбля, который возник как будто случайно, без участия художника. Дочь художника – Елена Кузьминична вспоминала в своих мемуарах «Прикосновение к душе» о том, как обычно возникала «идея» того или иного натюрморта, например, написанного чуть раньше в том же году «Черёмуха в стакане»: «Весной 1932 года мы с папой, как всегда, гуляли в Александровском парке, принесли маме букет ароматной свежей черемухи. Мама очень была ему рада, так как её больные ноги не давали ей возможности много гулять и наслаждаться весенним цветением парков. Она разделила букет, и небольшую красивую ветку поставила отцу на стол. После обеда, придя к себе в комнату, отец увидел эту изящную ветку черёмухи и сразу сказал: «Только бы она не завяла и не осыпалась...». Взял чистое полотно и начал намечать контуры нового натюрморта «Черемуха в стакане». Каждый натюрморт был как бы спонтанный, но к каждому отец подходил, как ко всякой своей работе: серьезно, внимательно и критично».2
Поводом к написанию рассматриваемого натюрморта стал именно самовар. Вероятно, он был приобретён накануне приезда семьи художника в Хвалынск. Он сверкает своим отполированным туловом, фигурным подносом, ещё новенькой конфоркой, колпачком, чашей для воды из крана. Именно такие полированные латунные самовары в форме рюмки, изготавливали тульские артели в 1920-1930-е годы на заводах бывшего фабриканта Баташева и получили большое распространение в то время.
Каждый предмет натюрморта осязаем, не заслоняет собой другой, а «разговаривает» с остальными посредством рефлексов, взаимодействуют с пространством при помощи света. Художника привлекает разнообразие сложных форм предметов: самовара, его деталей на столе, подноса, чайника, чашки с блюдем, ножа, гранёного стакана, лимона, стеклянного кувшина с цветами; сопоставление разных фактур: гладкой, блестящей искусственных, созданных человеком вещей из стекла, металла и фарфора, и матовой природных, органических - шершавости листьев девясила, пористой кожуры лимона. Кузьма Сергеевич писал: «Чтоб додуматься до предметной сущности, необходимо оголить предмет, выключить его декоративность и его приспособленные для человека функции, и лишь тогда вскрываются земные условия и законы его жизни. Тогда уясняются и цвет в его количествах, и форма, обуславливающая цвет, и рефлективная перекличка между предметами, их плотность, прозрачность и вес».3
Как известно, К.С.Петрова-Водкина интересовала «острота предметного восприятия», проблема «определения предмета в пространстве».4 Отвергая «одноглазое смотрение» в прямой перспективе из одной неподвижной точки, он хотел совместить на одном холсте бинокулярность и несколько точек зрения на окружающий мир, говорил о наклонных осях, об отсутствии вертикалей и горизонталей «нового смотрения», о «движении не предмета в картине, а художника». 5 Он писал в автобиографической книге «Пространство Эвклида» о своём «неэвклидовом пространстве»: «Натюрморт – это одна из острых бесед живописца с натурой. В нём сюжет и психологизм не загораживают определения предмета в пространстве. Каков есть предмет, где он и где я, воспринимающий этот предмет, - в этом основное требование натюрморта. И в этом – большая познавательная радость, воспринимаемая от натюрморта зрителем. … ».6 И в этом натюрморте композиция подчинена лёгкому наклону вертикалей, художник смотрит сверху на стол и в то же время наклонный ракурс стола создаёт ощущение напряжения, динамики, вызывая у зрителя «качку мирового корабля» под ногами, зримо воплощая движение планеты, подчиняя не только изображённые предметы её временному планетарному ритму, но и самого художника, а вслед за ним и зрителя: «Закон тяготения из абстрактного, только познавательного становится ощутимым, в масштабе близком, простом для всякого восприятия <…> Тела при их встречах и пересечениях меняют свои формы: сплющиваются, удлиняются, сферизуются, и, только с этими поправками перенесённые на картинную плоскость, они становятся нормальными для восприятия».7 Композиционно «Натюрморт с самоваром» почти повторяет «Черёмуху в стакане». Из-за большего размера холста «Натюрморта с самоваром» художнику удалось показать часть стены с фрагментом окна и спинки стула. Контрасту синего и красного в «Черёмухе» вторит контраст жёлтого и синего в «Самоваре», а вместе они «поют» гимн «трёхцветке» К.С.Петрова-Водкина. Только угол стола, как стрелка компаса, со времени написания «Черёмухи в стакане», развернулся по часовой стрелке, да ведь и планета за это время не только повернулась неоднократно вокруг своей оси, но и продвинулась по своей орбите. Мастер подчёркивал в своих выступлениях и статьях, что «движение – это нарушение планетарного притяжения», когда «оси предметов сдвинуты, строясь не по законам земли, а по законам, точка опоры которых как бы вне нашей планеты <…>».8
До поездки в Хвалынск в первой половине 1932 года К.С.Петров-Водкин написал эскиз к заказной картине «Командиры РККА». Он интересен своей «двуплановостью»: за спиной четырёх командиров Красной Армии, стоящих у стола с картой боевых действий, изображены на синем сложном «складчатом» фоне «бестелесные» фигуры красноармейцев, возникших в памяти командиров. Этот же приём совмещения разновременных событий он использовал и в картине «После боя», где за спинами красноармейцев холодным синим цветом написан сражённый пулей комиссар. Этим приёмом художник не только совмещал разнесённые во времени события, но и расширял пространство своих картин. В письме к Ф.Ф.Нотгафту от 10 августа 1932 года из Хвалынска художник пишет: «Что касается сходства эскиза с картиной «После боя», то я и сам об этом знал, но ведь сходство это чисто формальное – там и здесь двуплановость предметная, которую кроме этих картин и вообще надобно испробовать дальше <…> - иначе механическое сопоставление предметов изображения как у Дейнеки или Филонова <…>».9 То есть, художник думал об этих вопросах, когда писал «Натюрморт с самоваром», и он продемонстрировал в нём ещё один приём расширения пространства, «двуплановости»: если присмотреться к отражениям на блестящем тулове самовара, то можно увидеть слева поясное изображение жены, обращённой влево в синем платье, с тёмными волосами и крупными чертами лица, в центре - десятилетней дочери художника Елены, которая сидит перед самоваром, опершись на стол, поддерживая голову руками, и самого художника, который стоит справа в светлом холщовом костюме, слегка обращённый влево – его вытянутая в преломлении фигура едва угадывается. Этот приём художник не раз «испробовал» и раньше, используя в своих натюрмортах зеркала и никелированные поверхности самоваров, которые отражают не только оборотные стороны предметов, как в картине «За самоваром» (1926), но и лишают предметы, стоящие на зеркалах, привычного низа, основания, растворяя их в бездонном пространстве, как в натюрморте
1925 года или «Натюрморте с пепельницей на зеркале» (1920).
Этот приём изображения на холстах тех фрагментов мира, которые находятся не перед художником, а сбоку или сзади, Кузьма Сергеевич использовал уже в 1918 году в «Утреннем натюрморте». Здесь кроме рыжего спаниеля, сидящего за столом, в отражении самовара (кроме яйца) угадывается рыжий кот, вероятно, сидящий в нижней левой части стола. На эту деталь в 1993 году обратил внимание искусствовед С.М.Даниэль. В своём докладе «О метафизических странствиях К.С.Петрова-Водкина», прочитанном на научной петрововодкинской конференции в Хвалынске, он указал: «<…> здесь есть любопытная, никем незамеченная деталь: собака не единственный из «братьев меньших», представленных в картине; в блестящих гранях чайника различимо отражение кота».10 Сейчас, после знакомства с «Натюрмортом с самоваром», понимаешь, что деталь эта не была случайной и С.М.Даниэлю кот «не привиделся», он реально существует. И в этом натюрморте даже деформированная в отражении жена художника узнаваема, особенно если сопоставить её с более поздним портретом 1934 года. Написать её так можно было только с натуры - это один из аргументов в пользу подлинности натюрморта. Даже изучив все многочисленные портреты жены художника, невозможно написать такое узнаваемое даже в искажении отражение без натуры. Да и стал бы утруждать себя такими сложностями, каким является изображение человека в преломлении, изготовитель фальшивок?
Возможно, это «семейное» деформированное изображение станет «прелюдией» к будущему семейному портрету, который Кузьма Сергеевич начнёт писать чуть позже - в 1933 году. Члены семьи даже изображены в том же порядке, что и в отражении на тулове самовара. Надо сказать, что это предположение не лишено смысла, потому что сам художник говорил в своей беседе со студентами в Академии художеств: «Натюрморт «Стакан чая» - это первая зарядка для портрета Ленина; стакан воды, синяя книжка, яблоко на розовом фоне – это натюрморт, предшествующий «Тревоге»».11 «Острые беседы» художника с натурой в натюрмортах разрешались затем картинами и портретами.
В экспертном заключении на «Натюрморт с самоваром» (1932) Г.Г.Поспелов справедливо пишет: «Выявление нового натюрморта Петрова-Водкина – событие в нашей культурной жизни. Количество его сохранившихся (или известных специалистам) произведений, относящихся к 1930-м годам, не так уж велико. По выставкам и книгам ходят одни и те же и притом очень немногие вещи. Можно надеяться, что со временем всплывут и другие полотна этого превосходного мастера, которые сделают представления о развитии его творчества более полным».12 К этому высказыванию трудно что-либо прибавить…Действительно, работ мастера 1930-х годов немного, в это время он уже сильно болел, лечился и всё реже и реже брался за кисть, хотя «жадность к жизни» была сильной, был накоплен богатейший творческий опыт, позволявший создавать зрелые произведения и «Натюрморт с самоваром» - одно из них.

Примечания:
1. К.С.Петров-Водкин. Письма. Статьи. Выступления. Документы. Составитель Е.Н.Селизарова. М., 1991. с. 266.
2. Е.К.Дунаева. Прикосновение к душе. Рукопись воспоминаний хранится в художественно-мемориальном музее К.С.Петрова-Водкина. Ф.1,оп.1. ед.хр. 105. с.138.
3. К.С.Петров-Водкин. Хлыновск. Пространство Эвклида. Самаркандия. Л., 1982. с. 487.
4. Там же. с 486-487.
5. К.С.Петров-Водкин. Письма. Статьи. Выступления. Документы. Составитель Е.Н.Селизарова. М., 1991. с. 296.
6. К.С.Петров-Водкин. Хлыновск. Пространство Эвклида. Самаркандия. Л., 1982. с. 487.
7. Там же. с. 488.
8. К.С.Петров-Водкин. Письма. Статьи. Выступления. Документы. Составитель Е.Н.Селизарова. М., 1991. с. 301.
9. Там же. с.268.
10. С.М.Даниэль. О метафизических странствиях К.С.Петрова-Водкина. Сборник «К.С.Петров-Водкин и XXI век». Саратов. 2008. с.11.
11. Стенограмма. Академия художеств. Вечер, посвящённый встрече с художником К.С.Петровым-Водкиным. 9 декабря 1936 г. Архив АХ, ф. А-46,оп.42.
12. Экспертное заключение Г.Г.Поспелова, хранится у владельцев «Натюрморта с самоваром».